Осколки Протокола. Пенталогия (СИ) - Уленгов Юрий - Страница 164

– Поздравляю, – фраза через плечо.

– Если бы не ты… – Рокот не продолжает, его горло будто спазмом свело.

– Да ладно, забей. Сочтемся, – Антей хмыкает. – Делов‑то…

Воспоминание тускнеет и исчезает.

Твою мать…

– Рокотов? Костя? – имя в голове всплыло будто само по себе. Я знал, знал этого человека! Более того, служил с ним вместе! Тысячу лет назад, еще задолго до того, как уйти в «ГенТек»… Но…

– Не дури, Антоха! – подняв перед собой раскрытые ладони, заговорил Рокот. – Все нормально! У меня тут коптер, сейчас загрузимся, отправимся на базу… Разберемся!

Дерьмо.

Почему‑то на душе вдруг стало мерзко – до такой степени, что аж дыхание перехватило. На какой‑то миг я поверил в то, что сейчас можно все бросить, спокойно сесть в мультикоптер и отправиться… Разбираться. Вместе со старым… Другом?

Вот только этого не будет. Потому что «ГенТеку» нужен не я. «ГенТеку» нужна информация с моего нейрочипа. И, как только к ней попытаются получить доступ… Не зря Плесецкий заложил в программу алгоритм, стирающий личность при попытке вмешательства – я только сейчас понял, почему именно Крон не стал даже пытаться снять блокировку с моей памяти. Извини, друг, но овощем становиться мне как‑то не с руки.

«Шеф, регистрирую активное движение», – заговорил в голове Симба. «Кажется, группа готовится к захвату».

Дерьмо.

– Нет, Костя, – покачал я головой. – Не разберемся, – я повернулся к геллхаунду, который явно не понимал, что происходит, но все еще скалился, нервно лупя хвостом себя по бокам. – Тихо, малыш. Тихо, – я снова повернулся к Рокоту.

– Собаку не трогай, – проговорил я изменившимся голосом. – Она не при делах.

– Антон, ты…

Сзади послышался шум – кто‑то рванулся вперед, мне под ноги прилетела граната с характерным желтым окрасом – электромагнитная, – но я уже отжал рычаг замедлителя…

А в следующий миг реальнось испарилась в яркой вспышке – и мира не стало.

Эпилог

[ЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ ВОССТАНОВЛЕНИЯ]

Инициализация нейронного интерфейса…

Проверка целостности данных…

Статус: критическая ошибка. Данные повреждены.

Попытка восстановления из резервной копии…

Сбой. Данные недоступны.

Загрузка базовых параметров…

Успешно.

Первым пришло ощущение жидкости в легких.

Густой, вязкой, заполняющей все внутри. Я попытался вдохнуть и захлебнулся, закашлялся, задергался. Что‑то щелкнуло, зашипело, и меня вдруг резко потянуло вниз.

Падение.

Короткое, секунда, не больше.

Удар о металлический пол всем телом. Холодный, твердый, нещадно бьющий по голым коленям и ладоням. Я рухнул на четвереньки, согнулся пополам и начал харкать жидкостью из легких – она выходила толчками, обжигала горло, лилась изо рта и носа густыми потоками. Противная, скользкая, пахнущая химией и чем‑то медицинским.

Кашель не прекращался. Я давился, пытался перевести дыхание, но легкие не слушались, продолжали выталкивать жидкость наружу. Сколько это длилось – не знаю. Минуту, может, две. Мне это время показалось вечностью.

Наконец кашель стих. Я остался на четвереньках, тяжело дыша – нормально, воздухом, а не этой дрянью, – и пытался понять, что происходит.

Где я?

Что случилось?

Почему так холодно?

Я с трудом разлепил веки – они будто слиплись от той же жидкости – и посмотрел вниз.

Металлический пол. Серый, идеально ровный, стерильно чистый. Под ладонями – холодный металл. Я голый. Полностью. Ни одежды, ни обуви, ничего.

Подняв голову, я оглядделся.

Помещение, в котором я оказался, было большим. Высокие потолки, яркие лампы дневного света, бьющие по глазам. Стены белые, безликие. И вдоль стен, рядами, стоят капсулы. Прозрачные цилиндры в полный человеческий рост, заполненные мутной жидкостью, очень похожей на ту, что я только что выблевал.

А в капсулах – люди.

Нет, не люди. Тела. Неподвижные, с закрытыми глазами, подключенные к каким‑то трубкам и проводам. Десятки. Несколько рядов, построенных в несколько ярусов. Подробностей рассмотреть не удалось – сквозь жидкость проглядывали лишь смутные силуэты. Впрочем, и без подробностей картина была не из приятных. Не думаю, что я хотел бы видеть эти самые подробности. Я попытался встать, но ноги не держали – подкосились, и я снова рухнул на четвереньки. Голова кружилась, в глазах мутнело, тошнило.

Что это? Где я? Что со мной случилось?

Я попытался вспомнить – что угодно, хоть что‑то, – но в голове была пустота. Просто пустота. Никаких образов, никаких воспоминаний. Только ощущение холода, жидкости в легких и страх, нарастающий с каждой секундой.

Кто я?

Как меня зовут?

Почему я здесь?

Ни‑че‑го.

[ЗАГРУЗКА ДИАГНОСТИЧЕСКОЙ ПОДСИСТЕМЫ]

Биометрия: стабильна.

Неврологический отклик: в пределах нормы.

Моторные функции: восстановлены.

Статус носителя: функционален.

Внимание! Обнаружены критические повреждения данных оперативной памяти.

Долговременное хранилище недоступно.

Рекомендуется обратиться к администратору системы для восстановления.

Надписи появились перед глазами – красные, яркие, мигающие. Я моргнул, попытался от них избавиться, но они не исчезали, висели в воздухе, будто нарисованные прямо на сетчатке.

Что это такое?

Я попробовал встать снова – на этот раз получилось. Ноги дрожали, но держали. Выпрямился, пошатнулся, оперся рукой о ближайшую капсулу.

Внутри, в мутной жидкости, неподвижно висело тело. Я отдернул руку, как от огня, отступил на шаг назад.

Это неправильно. Все это неправильно.

Надо выбираться отсюда. Надо понять, что происходит. Надо…

Надо хоть что‑то вспомнить.

Но в голове – ничего. Абсолютная пустота.

Я сделал еще шаг назад, потом еще один. Обернулся – за спиной была еще одна капсула, открытая, пустая. Из нее, видимо, я и выпал. Жидкость стекала по краям, капала на пол, образовывая лужу. Внутри капсулы мигала какая‑то индикаторная панель – зеленые огоньки, цифры, которые я не понимал.

Я стоял посреди этого зала, голый, мокрый, дрожащий от холода, и не знал, что делать.

Кто я?

Где я?

Что со мной сделали?

И кто?

[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

Обнаружен защищенный архив данных.

Источник: неизвестен.

Статус: зашифрован.

Открыть архив?

Я замер, уставившись на надпись.

Архив?

Какой архив?

Защищенный? От чего?

Ничего не понятно, но очень интересно.

– Да, – хрипло выдавил я вслух. Голос прозвучал чужим, незнакомым. – Открыть, – кажется, хуже уже все равно не будет.

Пару секунд ничего не происходило, а потом через весь экран высветилась ярко‑красная надпись.

[ОБНАРУЖЕНА АКТИВНАЯ НЕЙРОМАТРИЦА]

[ЗАПУСК ПРОЦЕССА ВОССТАНОВЛЕНИЯ ИЗ РЕЗЕРВНОЙ КОПИИ]

[ЗАГРУЗКА… ]

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ

Суррогат реальности

Глава 1

Память накатывала волнами, захлестывая с головой и не давая дышать. На бедный, перегруженный мозг обрушилась настоящая лавина из образов, сцен, событий, имен и лиц. Все они кружились перед глазами, вразнобой, как битые стекла в калейдоскопе, меняясь и складываясь в причудливые композиции, прежде чем занять свое место. Жаркие битвы и горячие объятия, уродливые мутанты и верные друзья, бездушные механоиды и люди в белых халатах – все кружилось вокруг меня в стремительном хороводе, пока пленка памяти не домоталась до конца. И только тогда все со щелчком встало на свои места.