Осколки Протокола. Пенталогия (СИ) - Уленгов Юрий - Страница 224

Он сделал шаг ко мне, тыча пальцем.

– Я не удивлюсь, если выяснится, что это он и наводит механоидов! Синтет поганый! Откуда мы знаем, что у него в башке? Может, там передатчик, который сливает Эдему всю информацию!

Я слушал молча. Не перебивал, давал выговориться.

Параноидальный бред. Я слышал его и раньше, еще в первом убежище. Тогда терпел – не в том положении я тогда был. Сейчас…

Сейчас терпеть я не собирался.

Серый открыл рот, чтобы сказать что‑то еще, – и осекся.

Потому что я одним движением оказался рядом с горлопаном. Схватил его за шиворот, одной рукой вздернул вверх – легкий, оказывается, как цыпленок – и впечатал спиной в стену. Активировал клинок. Лезвие выскользнуло из предплечья с тихим щелчком, холодная сталь коснулась горла Серого.

Не резанула. Просто коснулась. Легко, почти нежно.

Глаза Серого расширились от ужаса. Рот открылся, но вместо слов вышло только сдавленное хрипение.

– Ты меня достал, – проговорил я негромка, но в воцарившейся тишине слышно мои слова было отчетливо.

Клинок чуть сдвинулся, и по шее Серого скатилась тонкая струйка крови.

– Хочешь жить как крыса на помойке? Питаться тем, что удалось украсть из мусорного бака, пока хозяева не смотрят? Живи. Никто тебе не запрещает. Хочешь сидеть в норе, трястись от каждого шороха и молиться, чтобы тебя не заметили? Да ради бога. Хочешь сдохнуть в подземелье, выродившись в гребаного морлока, который боится высунуть нос на поверхность? Твой выбор. Твое право.

Я чуть усилил нажим. Еще одна капля крови скатилась по шее, впиталась в грязный воротник.

– Но если ты еще раз откроешь свой поганый рот в моем присутствии и попытаешься меня в чем‑то обвинить – я тебе голову отрежу. И никто за тебя не вступится. Не удивлюсь, если еще спасибо скажут. Ты меня понял?

Серый молчал. Таращился на меня выпученными глазами, судорожно сглатывая

– Ты. Меня. Понял? – повторил я раздельно.

Он кивнул. Быстро, судорожно, насколько позволял клинок у горла.

Я разжал пальцы.

Серый сполз по стене на пол. Скрючился, схватился за горло, закашлялся, глотая воздух широко открытым ртом, как выброшенная на берег рыба.

Я убрал клинок. Лезвие втянулось обратно в предплечье.

В помещении было очень тихо. Все смотрели на меня – кто с удивлением, кто с опаской, кто с чем‑то похожим на мрачное удовлетворение. Шило выглядел так, будто ему показали фокус. Лиса – так, будто она именно этого и ждала. Гром… Да вообще никак, его лицо было непроницаемым, как бетонная стена.

– А у вас тут весело, – заметил Рокот. В его голосе отчетливо слышалась усмешка.

Я только отмахнулся.

Гром смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. Потом медленно кивнул – не то одобряя, не то просто принимая к сведению.

– Ты прав насчет объединения, – сказал он. – Насчет того, что пора действовать. Во всем этом ты прав. Но если Эдем действительно решил покончить с остатками человечества в Москве и разом ударил по всем убежищам…

Он развел руками.

– Людей взять негде. А мы вдесятером, даже с твоими схронами, такую задачу не осилим. Это не героизм, Антей. Это самоубийство. Десять человек, против армии механоидов, против всей инфраструктуры Эдема… Нет, даже с тобой нам это не под силу.

Я лишь тяжело вздохнул, и кивнул.

Да уж. Расклад не самый оптимистичный.

– Если только не вмешается третья сила, – прозвучал неожиданно незнакомый голос. Тихий, спокойный, но уверенный.

Азиат. Он по‑прежнему сидел у стены, но планшет отложил в сторону. Смотрел на меня внимательно, изучающе – будто прикидывал что‑то в уме.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Гром.

Азиат помолчал секунду. Потом чуть наклонил голову набок, кивнул, будто принял какое‑то решение, и, наконец, спросил:

– Вы слышали что‑нибудь о «Группе 'Феникс»?

Глава 4

Я смотрел на азиата, но видел не его. Перед глазами вдруг всплыло совсем другое – моя собственная проекция там, в башне «ГенТек». Голограмма, которая говорила со мной моим голосом. «Скорее всего, ты встретил Крона или кого‑то из 'Группы Феникс»…

«Группа Феникс».

В голове щелкнуло, мир поплыл.

Вспышка.

Бойцы в тяжелой экзоброне, отступающие под огнем. Вспышки выстрелов, грохот взрывов, крики в эфире. Среди них – я сам. Вскидываю оружие, стреляю куда‑то в темноту, отступаю вместе с остальными. Рядом падает кто‑то, я оборачиваюсь, вижу лицо – знакомое, но имени не могу вспомнить. Выстрел. Удар в грудь, боль, темнота…

– Шеф, фиксирую аномальную нейронную активность, – голос Симбы пробился сквозь пелену. – Рекомендую глубокий вдох и фокусировку на внешних раздражителях.

Вспышка погасла так же внезапно, как появилась.

Я стоял посреди штаба, сжимая кулаки. Сердце колотилось, во рту пересохло. Воспоминание – яркое, болезненное – ускользало, как вода сквозь пальцы. Я пытался ухватить его, удержать, вытащить из глубин памяти хоть что‑то еще, но…

Ничего. Пустота. Черная дыра на месте прошлого.

– Что это было? – мысленно спросил я Симбу.

– Судя по паттерну активации, спонтанное восстановление эпизодической памяти, – ответил тот. – Триггером послужило словосочетание «Группа Феникс». К сожалению, фрагмент слишком короткий для полноценного анализа. Но могу с высокой вероятностью утверждать, что это подлинное воспоминание, а не артефакт.

Подлинное воспоминание. Это интересно. То есть, я каким‑то образом пересекался с этим самым «Фениксом»… Вспомнить бы только, как именно…

– Антей? – голос Лисы донесся будто сквозь вату. – Ты в порядке?

Она смотрела на меня с беспокойством, чуть подавшись вперед. Рука девушки машинально легла на кобуру – не угрожающе, просто рефлекс. Готовность к чему угодно.

– Да. Нормально. Просто… задумался.

Лиса кивнула, но взгляд остался настороженным.

– «Феникс Групп», – заговорил Гром, и я повернулся к нему. Он сидел на краю стола, скрестив руки на груди, и смотрел на азиата с выражением человека, которому пытаются продать что‑то очень дорогое и очень сомнительное. Пальцы постукивали по локтю – нервная привычка, которую я заметил еще при первой встрече. – Слышали, как не слышать. Исследования в области робототехники, производство оружия, частная армия… Военизированная корпорация. Были конкурентами «ГенТека» в некоторых областях, если я правильно помню.

– Правильно, – азиат кивнул.

Я разглядывал его, пока они говорили. Невысокий, худощавый, лет тридцать пять на вид. Лицо спокойное, почти безмятежное – но глаза живые, внимательные. Постоянно сканируют помещение, отмечают реакции присутствующих. Руки расслаблены, но я видел, как он сидит – чуть развернувшись к выходу, одна нога подобрана под себя. Будто готов вскочить в любую секунду.

Профессионал. Или очень хорошо обученный любитель.

– Они первые подняли шум по поводу «ГенТек» и их экспериментов с искусственным интеллектом, – продолжал тем временем Гром. – Говорят, часть митингов против запуска Эдема спонсировали именно они. Заявляли, что новая нейросеть опасна, что ее нельзя выпускать из‑под контроля, что это путь к катастрофе… – он хмыкнул. – Только все воспринимали это как корпоративные войны. Саботаж. Выпады конкурента. Никто не верил, что они реально озабочены безопасностью человечества.

– А может, и зря не верили, – подал голос Шило. Он снова сидел на своем ящике, вертел в руках какую‑то гайку – нервно, машинально. – Получается, они были правы? Насчет Эдема?

– Получается, что так, – азиат улыбнулся ему. Тонко, почти незаметно. – Все именно так. Только это были не корпоративные войны. «Феникс» действительно понимал опасность Эдема. Понимал лучше, чем кто‑либо другой. И пытался остановить «ГенТек» – всеми доступными способами.

Он бросил на меня быстрый взгляд. Мимолетный, но я его заметил. Так смотрят, когда хотят что‑то сказать, но воздерживаются.