Осколки Протокола. Пенталогия (СИ) - Уленгов Юрий - Страница 240

Ли посмотрел на меня – долгим, оценивающим взглядом. Потом кивнул.

– Не всех. Конечно, не всех.

– И как решают, кого пускать?

– Базы данных, – ответил он. – После катастрофы много чего сохранилось. Полицейские архивы, судебные, даже налоговые. Всех выживших пробивают по базе. Смотрят, кто чем занимался до катастрофы. И после.

– После?

– Угу. Исследуют, не отличился ли чем‑то уже после того, как все рухнуло.

Я начал понимать.

– То есть, если человек мародерил, нападал на других…

– Внутрь не пускают, – закончил Ли. – Естественно. Зачем тащить к себе бандитов и убийц?

Логично. Жестко, но логично. Если хочешь построить что‑то приличное – нужно отсеивать отбросы. Иначе они разнесут все изнутри.

– Так что это или те, кого не пустили изначально, или те, кого выгнали потом.

– Выгнали?

– Бывает и такое.

Я уставился на него.

– Внутри периметра жесткие правила, – сказал Ли спокойно. – Есть законы, есть наказания. Серьезно накосячил – выперли за стену. Без права возвращения.

– И куда они идут? Те, кого выгнали.

– По‑разному. Чаще всего – как раз сюда. На юг, на юго‑запад. Тут неподалеку, в районе Петергофа, были эко‑районы. Премиум‑комплексы для богатеньких бездельников, – В его голосе прорезалось что‑то похожее на презрение. – Сады, велодорожки, собственная церковь… Экотропы, экожилье, даже болота – и те «эко». Стоило все это как крыло от самолета, но желающих хватало. Модно было. Престижно.

Я кивнул. До катастрофы подобные проекты росли как грибы. «Жизнь в гармонии с природой», «экологически чистое пространство», «премиальный отдых вдали от городской суеты». Красивые буклеты, красивые цены, красивые люди на фотографиях.

Оп. Снова память прорезалась. Нет бы что полезное вспомнить…

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение и вернулся к разговору.

– И что с ними стало?

Ли криво усмехнулся.

– То, что обычно бывает с богатенькими бездельниками, когда мир катится в ад. Сразу после катастрофы туда заявился обиженный пролетариат. Снобье экоболотное на вилы подняли – в прямом смысле, между прочим, – и стали там жить сами.

– И живут до сих пор?

– Живут. – Он сплюнул в сторону. – Такое гнездо образовалось – уф. Выжечь бы его к чертовой матери, да руки не доходят. Не до того. Скорее всего, и эти откуда‑то оттуда.

Он снова пнул труп – на этот раз сильнее, с явным отвращением.

– Хотя здесь в целом этого дерьма хватает. Одно Красное Село чего стоит… – Ли посмотрел на меня. – Так что, какой бы маршрут вы ни строили – эти места лучше обойти. По широкой дуге.

Я кивнул. Информация укладывалась в голове, формируя картину. Не самую приятную, надо сказать.

Собственно, ничего нового. «Феникс» – оазис порядка, но оазис огороженный. С фейсконтролем на входе. Тех, кто не прошел проверку – или тех, кто нарушил правила внутри – выбрасывают наружу. А снаружи… Снаружи – вот это. Озлобленные отбросы, которым некуда идти. Которые сбиваются в стаи и нападают на всех, кто слабее.

Закон джунглей. Знакомо. И действенно, если разобраться.

– Ясно, – сказал я.

Я посмотрел на труп еще раз, и двинулся дальше. Ли захромал следом.

Догнав остальных, я занял свое место в строю. Гэл трусил рядом, настороженно поводя головой. Мы двинулись на северо‑восток, в обход Красного Села и Петергофа с его озлобленным пролетариатом. Сорок километров. Может, больше, если придется делать крюки. По меркам постапокалиптического мира – нереальное расстояние.

Ничего. Дойдем. Куда мы денемся.

Мы шли уже несколько часов.

Лес тянулся и тянулся – бесконечный, однообразный, давящий. Не Роща, конечно, тут хотя бы деревья были просто деревьями, а не мутировавшими уродцами с щупальцами вместо ветвей, но все равно – неприятно. Слишком тихо. Ни птиц, ни зверей, даже ветер не шелестел в кронах. Будто лес вымер или затаился.

Деревья здесь росли как попало – не ровными рядами бывших лесопосадок, а хаотично, вперемешку. Березы, осины, сосны, какие‑то кусты… Все это сплеталось в непролазную чащу, через которую приходилось буквально продираться. Пять лет без человека – и природа берет свое. Захватывает территорию обратно, сантиметр за сантиметром.

Рокот шел впереди, прокладывая маршрут. Периодически сверялся с Ли – тот единственный хоть как‑то ориентировался в этих местах. Хотя, судя по его хмурому лицу, ориентировался не слишком уверенно.

– Левее, – бросил китаец, когда мы вышли на очередную развилку звериных троп. – Если пойдем прямо – упремся в болото.

– Уверен? – спросил Рокот. – Так ближе выходит.

– Уверен. Я летал здесь, а память у меня хорошая.

Рокот хмуро кивнул и повел отряд в обход.

Шли довольно ходко. Шило хромал, но держался. Серый тащил часть его снаряжения, и отчаянно кряхтел на каждом шагу. Двойной груз он взвалил на себя не из благородства – Гром заставил. Ну и правильно, хоть какая‑то польза от крысеныша.

Молот пер впереди, как танк. Шестидулка, огромный рамный рюкзак, на который было навешано столько, что, кажется, можно было небольшое селение припасами обеспечить, – а ему хоть бы что. Удивительной силы и выносливости человек. Гром шел рядом, контролируя второй фланг. Лиса держалась в середине строя, и ее явно напрягало, что во главе отряда не она. Но здесь ее навыки проводника были бесполезны – здешней местности девушка не знала. Замыкала Вьюга, остальные распределились по цепочке между основными бойцами.

Я шел впереди, рядом с Рокотом. Гэл трусил чуть впереди, периодически останавливаясь и настораживая уши. Нюхал воздух, ворчал, потом снова бежал дальше.

– Чего это он? – спросил Рокот, когда пес в очередной раз замер.

– Нервничает, – ответил я. – Место ему не нравится.

– Мне тоже, – угрюмо буркнул Рокот.

Я лишь пожал плечами. Сам не в восторге, но что поделаешь?

«Признаков непосредственной угрозы не обнаружено», – сообщил Симба. – «Однако фиксирую аномальное отсутствие биологической активности в радиусе двух километров. Рекомендую повышенную осторожность».

Аномальное отсутствие. Хорошо сказано. Лес как будто мертвый. Вроде деревья стоят, листья шелестят – а жизни нет. Ни белок, ни птиц, ни даже насекомых. Пусто.

Почему?

Ответа у меня не было. И это напрягало.

К поселку мы вышли ближе к вечеру.

Лес начал редеть, деревья расступились, и впереди показался забор. Высокий, кирпичный, когда‑то, наверное, красивый. Сейчас – полуразрушенный, заросший плющом и диким виноградом. В нескольких местах кладка обвалилась, образуя проломы.

За забором виднелись крыши домов. Большие, черепичные, выдержанные в едином стиле. Коттеджный поселок. Явно не из дешевых.

– Что это за место? – спросил я у Ли.

Тот пожал плечами.

– Какой‑то элитный поселок. Их тут до катастрофы много было. Популярные места.

– Можно срезать, – добавил Ли, кивнув на поселок. – Если пройдем насквозь – сэкономим время. В обход – большой крюк.

Рокот посмотрел на небо. Солнце уже клонилось к горизонту, сквозь тучи пробивались косые лучи. Скоро начнет темнеть.

– Идем в поселок, – решил он, и не стал с ним спорить. – Осмотреться нужно. Если там все нормально – может, и заночуем. Все лучше, чем ночью куда‑то тащиться…

Возражений не последовало. Отдых нужен был всем, до периметра «Феникса» еще черт знает сколько, а ночевать в этом мертвом лесу не хотелось никому.

– Только не расслабляемся! – голос Рокота перекрыл поднявшийся было одобрительный галдеж. – Крутим головами, смотрим по сторонам… И не болтаем!

Убедившись, что его все поняли, Рокот первым двинулся к забору.

Поселок был разгромлен.