Осколки Протокола. Пенталогия (СИ) - Уленгов Юрий - Страница 250

Тишина.

Я лежал и думал. О том, что случилось. О том, что будет дальше. О своих людях – где они сейчас? В таких же камерах? Или их уже допрашивают? А что с Гэлом?

Я прикрыл глаза, сосредоточился. Попытался активировать канал связи с геллхаундом – но практически безуспешно. Сплошные помехи. Картинка дергалась, рвалась, покрывалась рябью. Я видел что‑то – смутные очертания, какие‑то стены, решетку… Но разобрать детали не получалось. Слишком много помех. То ли глушилки, то ли экранирование, то ли просто расстояние.

Но – сигнал был. Слабый, искаженный, но был.

Значит, жив. Значит, функционирует.

Уже хорошо.

Я разорвал соединение и открыл глаза.

«Связь с геллхаундом нестабильна», – сообщил Симба, словно я сам этого не понял. – «Вероятно, находится на слишком большом удалении».

– Спасибо, капитан Очевидность, – пробормотал я. – Что бы я без тебя делал.

«Вероятно, совершал бы больше ошибок и чаще попадал в неприятности», – невозмутимо ответил ассистент.

– Чаще, чем сейчас? Это вообще возможно?

«Статистически – да. Текущий показатель попадания в критические ситуации, хоть и высок, все еще далек от теоретического максимума».

Я хмыкнул. Вот же зараза железная. Умеет подбодрить.

– Ладно. Что скажешь про нашу ситуацию?

«Стандартные фильтрационные процедуры», – отозвался Симба. – «Разделение, досмотр, изоляция подозрительных элементов. Было бы странно рассчитывать на другой прием, учитывая обстоятельства. Мы прибыли в броне ГенТек, с оружием, в сопровождении боевого механоида, и устроили массовую драку у ворот. С точки зрения службы безопасности, мы – угроза до тех пор, пока не доказано обратное».

– Ну да, – вздохнул я. – Когда ты так это формулируешь, даже как‑то неловко становится. Даже перестаю удивляться, что нас встретили не цветами, а газовыми гранатами.

«Газ практичнее», – заметил Симба. – «Цветы не обладают нужным останавливающим воздействием».

– Ты сейчас пошутил?

«Констатировал факт. Хотя признаю, что граница между юмором и констатацией фактов в данном случае несколько размыта».

Я усмехнулся. Железяка учится. Скоро начнет стендап‑концерты давать.

Какое‑то время мы молчали. Я лежал, глядя в потолок, Симба занимался чем‑то своим – анализировал данные, строил прогнозы, делал все то, что он обычно делает в фоновом режиме.

– Как думаешь, – спросил я наконец, – сколько нас тут продержат?

«Недостаточно данных для точного прогноза. Однако, учитывая результаты сканирования и последовавшую реакцию охраны, полагаю, что наш случай передадут вышестоящему командованию. Это может ускорить процесс – или замедлить. Зависит от загруженности командования и приоритетности нашего дела».

– То есть – хрен знает.

«Именно так».

Я закрыл глаза.

Ладно. Раз уж все равно делать нечего – можно попробовать поспать. Когда еще выдастся такая возможность? Организм, похоже, был со мной согласен. Усталость накопилась – и за последние сутки, и за предыдущие дни. Адреналин схлынул, напряжение отпустило, и тело потребовало свое. Отдых. Хотя бы немного…

А проблемы будем решать по мере их поступления.

Глава 16

Из сна меня вырвал грохот в дверь.

Я дернулся, рывком сел на койке – сердце колотится, мышцы напряжены, руки ищут оружие, которого нет… Долгие несколько секунд я пытался понять, где нахожусь. Бетонные стены, тусклая лампа, запах хлорки…

Камера. Точно. Фильтрационный лагерь. Питер.

Грохот повторился – кто‑то лупил по двери снаружи. Сильно, требовательно, с явным удовольствием.

Я потер лицо руками, пытаясь окончательно проснуться. Тело ныло – сказывались и вчерашняя драка, и жесткая койка, и общая усталость последних дней. Но голова была ясной. Уже хорошо.

«Ты проспал четыре часа двенадцать минут», – сообщил Симба. – «Не оптимально, но достаточно для базового восстановления».

Четыре часа. Значит, уже утро. Или день. Хрен разберешь без окон.

– Слышь, ты там уснул, что ли⁈ – снова грохот по двери. – Сказано – на выход!

– Иду, – буркнул я, поднимаясь с койки. – Не ори.

Лязгнули замки. Дверь распахнулась, и в проеме возникли знакомые силуэты – тяжелая броня, глухие шлемы, ЭМИ‑пушки наготове. Усиленный конвой, как и вчера. Ну, хоть какое‑то уважение.

– Руки за голову. Вперед. Без фокусов.

Я сцепил пальцы на затылке и шагнул за порог.

– Лицом к стене! Руки назад! Быстро!

Не дожидаясь, пока меня поторопят прикладом по почкам, я выполнил требование и почувствовал, как на запястьях защелкиваются наручники. Ну, следовало ожидать…

Коридор был пуст – только мы и гулкое эхо шагов. Конвоиры выстроились привычной коробочкой: двое спереди, двое сзади, вели быстро, не давая оглядываться. Впрочем, смотреть тут было особо не на что – все те же бетонные стены, металлические двери, тусклые лампы.

Вышли наружу.

Я невольно прищурился – после полумрака камеры даже серое пасмурное небо показалось слишком ярким. Утро, судя по всему. Раннее. Лагерь только просыпался: где‑то вдалеке слышались голоса, лязг металла, рокот двигателя. Пахло дымом и чем‑то съестным. Желудок тут же напомнил, что я не ел уже… Сколько? Сутки? Больше?

Ладно. Сейчас не до еды.

Меня вели через двор, мимо уже знакомых бараков, к зданию на другом конце лагеря. Не тому, где я ночевал – другому. Приземистому, основательному, с узкими окнами‑бойницами и антеннами на крыше. Штаб? Или что‑то вроде того?

«Предположительно – административный корпус», – подсказал Симба. – «Судя по конфигурации антенн, здесь расположен узел связи. Возможно, также командный пункт».

Допросная, скорее всего. Логично. Ночью дали «отдохнуть», а с утра – за работу. Стандартная методика: сначала изоляция, потом давление. Посмотрим, что они приготовили.

У входа в здание конвой остановился. Старший приложил карточку к считывателю, набрал код. Дверь открылась с тихим шипением.

Внутри было… Чище. И теплее. Коридор – все тот же бетон, но стены покрашены в блекло‑зеленый, лампы горят ровно, без мигания. Почти цивилизация.

Мимо прошел какой‑то человек в форме – мельком глянул на меня, на конвой, отвел взгляд и ускорил шаг. Ну да. Четверо громил в тяжелой броне ведут босяка в серой робе – зрелище не располагающее к любопытству.

Поворот. Еще один. Лестница вниз – один пролет. Значит, допросная в подвале. Классика.

Остановились у двери – такой же металлической, как все здесь, но с дополнительным замком и смотровым окошком на уровне глаз.

– Внутрь.

Дверь открылась, и я шагнул в допросную.

Комната была именно такой, какой я ее себе представлял.

Бетонные стены без окон, выкрашенные в тот же блекло‑зеленый цвет. Лампы дневного света под потолком – яркие, бьющие в глаза. Посередине – металлический стол, привинченный к полу. Два стула: один – обычный, для допрашивающего, второй – тоже привинченный, с подлокотниками и скобами на них.

Для меня, надо полагать.

В полу перед этим стулом – металлические кольца. Мощные, вмурованные в бетон. Чтобы клиент меньше дергался, пока с ним беседуют.

Ладно. Я и не ожидал увидеть тут мягких кожаных кресел.

По углам комнаты я заметил еще кое‑что интересное: четыре устройства, похожие на небольшие прожекторы, направленные на стул для допрашиваемого. Характерные раструбы, знакомая конфигурация…

«ЭМИ‑излучатели», – подтвердил Симба. – «Стационарные, повышенной мощности. В случае активации выведут из строя всю электронику в радиусе поражения. Включая мои системы».

Включая твои системы. И мои импланты. И вообще все, что делает меня чем‑то большим, чем просто куском мяса в серой робе.

Серьезно подготовились, ребята. Уважаю.

На стене справа – зеркало. Большое, во всю стену. Кто‑то сейчас стоит за ним и смотрит на меня, оценивает, прикидывает. Ну, пусть смотрит. Надеюсь, зрелище не разочарует.