Колодец Смерти - Данжан Селин - Страница 44

— Велосипеды номер 12 и 18, девушки. Распишитесь в реестре.

Подростки подписывают бланк и торопливо идут вдоль ряда пронумерованных велосипедов, выставленных у стены, чтобы забрать свои. Затем, укрывшись своими большими накидками, они с восторженным визгом исчезают под дождем. Этьен, бурча что-то себе под нос, возвращается в гараж.

***

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Отъехав от парковки, Клара задает темп. Переход на повышенную передачу и энергичная работа педалями. Девушки едут позади большого главного корпуса, уже в конце асфальтированной дороги виднеется горная тропа, нависая карнизом и повторяя береговую линию, уходящую в океан. И вот появляется утес: серый, распухший, бугристый от ходящих ходуном волн, которые разбиваются о него, вскипая огромными фонтанами пены. Зрелище величественное, и Клара впитывает в себя фантастическую энергию, исходящую от хаотичных волн. Все ее чувства разбужены, она испускает радостный крик и сворачивает на горную дорогу. Валериана следует за ней с застывшей на губах широкой улыбкой. Как всегда, рядом с подругой она чувствует себя невероятно живой!

На последнем километре, который они преодолевают по большой дуге, их накрывает каскад водяных брызг. С лиц капает вода, а кроссовки и штанины промокли насквозь, когда они, наконец, проезжают мимо большой фермы Аместуа и продолжают путь к лесочку, в котором находится скрытый от посторонних глаз их амбар.

— Ребята еще не приехали, — констатирует Валериана, пряча велосипед в кустах. — Что ты делаешь?

— Я помечаю нашу территорию!

Клара достала из рюкзака компас и сдирает кусок коры с молодой березы. Она пишет на обнаженном участке ствола три заглавные буквы, соответствующие названию, которое она дала их группе, затем подмигивает подруге:

— Вот! Теперь можно идти!

Девочки пробираются между кустами, проходят мимо каменного корыта-поилки и оказываются перед старым амбаром. Зайдя внутрь, они садятся на охапку прошлогоднего сена и разуваются, чтобы высушить носки и кроссовки. Затем ложатся рядом и смотрят друг на друга. Уютная тишина окутывает их, но Клара не умеет долго молчать.

— Почему ты никогда ничего мне не рассказываешь о своих предках, Лери?

— Потому что они мне до лампочки, — отвечает девочка безо всякого колебания. — Я правда не чувствую привязанности к ним. Как будто нас разделяет непробиваемая стена.

— Ты серьезно?

— М-м-м…

— Но это ведь странно?

— Не знаю. Понятия не имею. Думаешь, это странно? — улыбается Валериана.

— Ну, у меня-то все наоборот. Хоть я частенько ругаюсь с отцом, мы очень, очень близки. Поэтому мне кажется странным не любить своих родителей.

— Может, мне тогда надо сходить к психологу?

Клара закатывает глаза к небу и начинает гладить мокрые волосы подруги.

— Нет, просто ты другая, вот и все… Потому что ты не похожа на других девчонок. Ты влетела в мою серую жизнь, как… комета, чтобы всю ее перевернуть, и я люблю тебя за это… — вдохновенно говорит Клара. Тут она замолкает и, обдумав свои слова, прыскает со смеху.

— У меня никогда не получались стихи!

Валериана не смеется. Она знает, что эти несколько слов отпечатались у нее в сердце, как несмываемая переводная картинка.

— Я тоже тебя люблю.

Но она слишком стыдлива и не может признаться Кларе, что с ней такое впервые. Что раньше она не знала, что значит — привязанность. Что раньше она была похожа на корабль без якоря, который жизнь швыряет по волнам. И что сегодня у нее кружится голова. И давит страх перед пустотой. Которая поглотит ее всю, если Клара когда-нибудь перестанет быть ее подругой.

Скрежет снаружи прерывает их доверительный разговор. Приехали ребята.

***

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Вся группа задерживает дыхание, глядя на кадры, сменяющие друг друга на маленьком экране видеокамеры. Александр стоит на узком бетонном бортике, идущем по краю плоской крыши столовой. Двадцать сантиметров шириной. Вряд ли больше. Если он упадет не в ту сторону — это будет шестиметровый прыжок в пустоту на асфальт. Хотя Клара знает, что все в порядке — Алекс здесь, рядом, — от страха у нее болит живот.

— Вас никто не видел? — спрашивает Валериана.

— Давид снимал меня в пятницу днем, — отвечает Александр. — Это единственное время на неделе, когда кухни закрыты, потому что не надо готовить еду. Я пришел на урок биологии, хромая. Сказал, что, похоже, потянул мышцу утром на тренировке. Изобразил, что мне очень больно, и Давид предложил проводить меня к медсестре, вроде как помочь при ходьбе.

На видео Александр идет медленно, скрестив руки. Время от времени он покачивается и слегка сгибает колени, чтобы поймать равновесие.

— А как вы туда поднялись?

— С помощью газового котла в задней части здания. Там есть лестница, которая обеспечивает доступ к крышке для его заполнения. А с крышки котла влезть уже нетрудно.

Валериана широко открывает глаза и замирает. На маленьком экране Александр опасно покачивается. Он размахивает руками, и ему удается снова поймать равновесие.

— Ты полный псих! — говорит она ему, нервно смеясь.

— И это говорит девушка, которая сама назначила мне испытание!

— Я не приказывала тебе ходить по такому узкому бортику на высоте шести метров! Я сказала — совершить что-нибудь опасное!

— Ну, как видишь, я это сделал, — самодовольно произносит он.

Видео заканчивается. Александр доходит до конца бортика. Целый и невредимый. В воздухе повисает напряженное молчание. Даже Магид молчит, хотя обычно он не упускает случая высказать свои мысли вслух. Клара пытается напустить на себя равнодушный вид, но страх так скрутил ей желудок, что ее мутит.

— Давайте, признавайтесь! Перетрусили, небось? — хвастается Алекс, исподтишка наблюдая за Кларой.

— Подумаешь! — насмешливо отзывается она. — Все равно до Магида тебе как до луны! Надо признать, что с точки зрения демонстрации мужественности он хотя бы попытался…

— Клара, заткнись! — злится Магид. Затем он поворачивается к Алексу и говорит: — Ты мог упасть, Алекс! И тогда прощайте отборочные матчи к чемпионату Франции, вот молодчина!

— Не волнуйся! Он будет готовиться к Паралимпиаде! — насмехается Клара.

Магид бросает на нее неодобрительный взгляд, но остальные в группе пропускают это мимо ушей — то ли они делают вид, то ли им вправду уже надоело, трудно понять.

— Эй, я принес и другие наши видео! Если хотите, можем глянуть! — предлагает Давид.

— Например, пересмотреть на замедленной скорости сексуальные подвиги Магида! — подхватывает Клара.

— Серьезно, тебе понравилось, да? А ведь тебе этого мало! Боишься сказать, что хочешь еще разок на него полюбоваться, да, ласточка моя?

Что-то во взгляде Магида заставляет Клару промолчать.

Она просто показывает ему средний палец и взбирается по тюкам сена к окну, из которого видно большое поле фермы Аместуа. Луг пропитался водой, в ложбинах образовались лужи, и вода из канавок стекает в яму. Клара застегивает молнию, чтобы защитить шею от сквозняка. За ее спиной раздается смех. Она узнает видео, в котором Давид помочился в бутылку Дюкло, но она даже не пытается изобразить улыбку. Она думает о том, что через несколько минут появится шляпа. И Магид, возможно, будет водить. И если так, то он назначит ей какое-нибудь мерзкое испытание. От этой мысли по ее телу пробегает дрожь. «Ты сама на это нарывалась», — говорит она себе. Неправда. На самом деле, она была уверена, что Магид откажется. Что он признает поражение. И тогда его исключат из группы. Наконец-то.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Сознайся, ты боялась за меня, — шепчет ей голос прямо в ухо.

Алекс стоит за ее спиной. Она чувствует его дыхание на затылке, и это пытка. Запах его лосьона — это пытка. Клара чувствует, что низ живота у нее пылает. Она больше не может сопротивляться. Не хочет сопротивляться. Но голос Валерианы отрезвляет ее: «Ты поняла, что, если влюбишься в него, больше не будет игры в обольщение, а значит — и влечения больше не будет. И тогда конец истории…»