Колодец Смерти - Данжан Селин - Страница 55

— Я слушал радио, — ответил Брока, поднимая руки, чтобы положить их на стол, но наручники с металлическим звоном остановили его поползновение.

— А эта мера принуждения действительно необходима?

— Вы слушали радио? — не отвечая, переспросила Леа.

— Не могли бы вы снять с меня наручники… Мне кажется, я не выгляжу опасным ни для вас, ни для себя самого, так что весь этот цирк — не что иное, как запугивание и злоупотребление властью… К которым у вас, судя по всему, большая склонность, — закончил он, бросив на Келлера ядовитый взгляд.

— Вы отказались подчиняться моим приказам, оскорбили меня и показали, что можете быть опасным.

— Опасным? Послушайте, да я вас даже пальцем не тронул, — прошептал Брока так жеманно, что Луиза покрылась мурашками.

Повисла напряженная тишина, затем Келлер ответил:

— Я не сниму их, месье. А теперь, если вы не против, давайте продолжим.

Брока закатил глаза, но тут же смирился с ситуацией.

— Вы сказали, что вечером 25 октября 2021 года слушали музыку?

— Совершенно верно.

Жандармы выдержали паузу, но Брока ничего не прибавил.

— Вы не можете ответить на вопрос, чем были заняты в пятницу 15 октября, но уверенно утверждаете, что в понедельник 25 октября в 20 часов слушали радио?

«Нет, Жюльен! Он вывернется!» — подумала Луиза и стиснула зубы.

Брока насмешливо взглянул на жандарма и спокойно ответил:

— Радио «Франс мюзик». Передача «Вечерний концерт». Я слушаю ее каждый понедельник, это уже привычка. После тренировки по иайдо.

Луиза тут же воспользовалась интернет-поиском в своем телефоне. Как и следовало ожидать, Брока говорил правду: передача шла по вечерам с понедельника по пятницу в 20 часов. Она нашла сайт радио и просмотрела программу на 25 октября. Словно отвечая на ее поиски, подозреваемый продолжил с присущим ему невыносимым высокомерием:

— Более того, я получил громадное удовольствие. Передача была посвящена оперным ариям Моцарта: пела Сабина Девьель в сопровождении оркестра «Ле Сьекль» под управлением Франсуа-Ксавье Рота.

— Отлично, приятель, вот только подкасты не зря придумали, — пробормотала сквозь зубы Луиза.

— Мы это проверим. Однако нет никаких доказательств, что вы слушали прямую трансляцию… Если только не на компьютере — тогда мы найдем ваши следы в истории просмотров…

— Не тот случай — я слушал со своего радио. Но снова утверждаю, что это был прямой эфир.

— Какая жалость, — иронически прокомментировала Леа. — А в прошедший понедельник?

— Я не понимаю.

— Ну, если вы помните тему передачи в понедельник 25 октября, значит, тем более сможете назвать тему передачи в прошедший понедельник.

«Точно подмечено», — подумала Луиза, которая, как и ее коллеги, нюхом чуяла, что ответ Брока — домашняя заготовка.

Подозреваемый смерил Баденко высокомерным взглядом и объявил, слегка улыбаясь:

— Концерт памяти Нельсона Фрейре — пианиста, умершего в тот же день: сольный концерт 2013 года в Ла-Рок-д’Антерон в первой части, а затем концерт № 2 Шопена с филармонией Радио Франции, дирижер Микко Франк, 2019 год — во второй.

«Или этот тип — настоящий меломан, или он хорошо подготовился», — сказала себе Луиза, продолжая набирать текст на клавиатуре телефона. Как она и ожидала, программа «Франс мюзик» подтвердила слова Брока.

— Вы сказали, что слушали радио после тренировки по иайдо; вы тренируетесь в спортивном клубе?

— Нет, у себя дома — в тишине и полной изоляции. Это в равной степени как физическая, так и умственная дисциплина.

Леа сделала глубокий вздох и решила атаковать с другого фланга:

— А вообще вы часто выезжаете из дома?

— Нет.

— Нет?

— Я мало выезжаю.

— А конкретнее? Один, два, три раза в неделю?

— По-разному. Бывает я несколько недель брожу по лесу или по горам, чтобы найти ямадори.

— Ямадори?

— Молодые деревья, которые остались маленькими, зачастую из-за недостатка питательных веществ или неблагоприятной окружающей среды.

— Понятно. На прошлой неделе вы выезжали с этой целью? Или на неделе 15 октября?

Брока слегка усмехнулся.

— Сейчас не сезон, мадам! Ямадори выкапывают весной, до наступления фазы роста.

— Значит, ваш ответ «нет»?

— Именно так… Осень больше подходит для изготовления кокедамы[26].

— Кокедамы, неужели? — спросила Леа, не скрывая раздражения.

Брока издевался над ними. Совершенно открыто. Луиза слушала его подробные объяснения о том, что означает кокедама, и пошаговую инструкцию ее создания в зависимости от того, желаем ли мы придерживаться традиционного стиля.

— Понятно. Так я повторяю вопрос: вы выезжали из дома на прошлой неделе или на неделе 15 октября, чтобы собрать мох для этих ваших коко?..

— Кокедам, — поправил Брока. — Нет, не думаю.

— Вы не думаете или вы этого не делали?

— Не думаю, что делал. Сейчас я этого уже не помню. Но вы ведь знаете, как это бывает, правда? Воспоминания иногда зависят от капризов разума.

— Мы здесь не для того, чтобы шутить, господин Брока, — раздраженно прервал его Келлер. — Напоминаю вам, что мы говорим о покушении на убийство и о предумышленном убийстве. Наказание за эти преступления…

— Спасибо, не надо мне читать курс права, — перебил его Брока. — И я не шучу, говоря вам, что все это не имеет ко мне никакого отношения.

Он остановился и заерзал на стуле, явно испытывая неудобство оттого, что руки у него заведены за спину.

— Вы нагрянули ко мне в дом, арестовали, устроили обыск, надели наручники, мариновали всю ночь в камере, а теперь объявляете мне об аресте, потому что подозреваете в преступлениях, которые я не совершал… Как я могу себя вести после этого? Как послушный песик, напуганный вашей демонстрацией силы, никем не оспариваемой?

— Как гражданин, который не чувствует за собой никакой вины, не более того.

— О! Вы действительно хотите поговорить о гражданстве и, разумеется, о правах граждан? — начал он, подчеркивая слово «права». — Которые в вашем якобы демократическом режиме подразумевают, что я обладаю частью политического суверенитета.

— Вы меня не собьете с темы, месье; мы здесь не для того, чтобы обсуждать понятие «гражданства», — зло отрезала Леа. — Но не забывайте, что статус гражданина подразумевает как права, так и обязанности.

— Я не собираюсь от них уклоняться.

— Тем лучше. Итак, продолжим наш разговор в более прозаическом русле: вы знали Валериану Дюкуинг и Магида Айеда?

— Успокойте меня, — насмешливо ответил Брока, — уж наверное, я не сидел бы здесь, если бы у вас не было ответа на этот вопрос?

— Могу ли я из этого заключить, что вы их знаете?

— Можете.

Луиза шумно выдохнула, не в силах скрыть раздражение. Наглость Брока была на пределе переносимости. Она внимательно посмотрела ему в лицо, и ей стало не по себе. Мужчина выглядел спокойным, и в его глазах медового цвета то и дело появлялся хитрый блеск. Брока мог нести все что угодно, он явно веселился, как сумасшедший… Потому что знал, что невиновен? Или считал себя достаточно умным, чтобы не попасться?

— Где произошло ваше знакомство?

— В лицее Богоматери Всех Скорбящих. Я там учился в… (лицо Брока изобразило мучительное напряжение памяти) 2002 году. Да, точно. В учебном году 2001–2002.

— Какие отношения связывали вас в то время с этими людьми?

— Никакие.

— Однако вы их знали.

— Я настаиваю: у меня не было никаких отношений с этими двумя учениками. Я знал их в лицо, как и десятки других.

— С тех пор вы их встречали?

— Нет.

— Вы бывали рядом с домом того или другого?

— Нет.

— Вы знаете, где живет Валериана Дюкуинг?

— Нет.

— Вы знаете, где живет Магид Айед?

— Нет.

— У вас были недавно поездки вблизи Сарруя в 65[27]?

— Нет.

Леа откинулась на спинку стула, и Луиза почти могла прочитать ее мысли. Если она достанет свои козыри сейчас, он рассмеется ей в лицо. Отпечатков шин — какой бы эффектной ни была эта улика — недостаточно, чтобы вывести его из равновесия. Подозреваемый выглядел слишком хорошо подготовленным, слишком самоуверенным. Но Баденко нанесла неожиданный удар: