Старый, но крепкий 9 (СИ) - Крынов Макс - Страница 17

— Что думаешь по поводу принца Эдвина? — спрашивает практик, когда вопросы со школой закрыты.

— Какого? Как я понимаю, человека, который слывет своей заботой о народе, в этой комнате нет. И, похоже, не было никогда.

Чили даже не улыбнулся. Только хмыкнул безрадостно:

— Как раз такой человек в этой комнате есть. Все законы, принятые «Эдвином», принимал я. Вся его репутация — моя репутация, дурачок. Ты действительно думаешь, что шестнадцатилетний сопляк заботился бы о королевстве? Да там такое избалованное чудовище росло, что все королевство содрогнулось бы от его поступков!

Помолчали. Я внимательно наблюдал за стариком, настраиваясь на печать. Усилить связь не выходило, но я пробовал снова и снова, прикидывая другие пути отступления. Можно за секунду облачиться в доспех — и если он выдержит удар от защиты особняка, сигануть в окно, а уже в полете — переместиться. Правда, усиленное рунами стекло будет как бы не прочнее иной деревянной стены.

Есть еще один нюанс — если я столь резко сотворю громадный объем льда в замкнутом помещении, используя окружающую влагу, старику точно поплохеет. Первый же вдох осушит его слизистую, глаза высохнут.

— Не страшно? — первым заговорил Чили.

— Раз со мной вообще ведётся беседа, то атаковать в ближайшее время не станешь, — пожимаю плечами. — Вон сколько силы собрал. Захотел бы — прихлопнул, как муху.

Тут я слегка приукрасил, слегка провоцируя старика, и тот, похоже, это понял.

Или не понял.

Или пока решает, что со мной делать. Потому что его равнодушное выражение лица ну ни на йоту не изменилось. Не подскочил пульс, не изменилась температура, ни единая морщина не дернулась — а я бы заметил, пусть не зрением, но своей новой способностью.

Собственно, ударь практик в полную силу, пусть даже и на четверть заполненным накопителем особняка, все действительно могло сложиться именно так. Но защита только разогревалась, только разгонялась, большая часть массивной формации ещё была неактивна и не запитана. Ударь он всерьез, мне действительно поплохеет. Но чтобы убить… не знаю.

С другой стороны, отпускать со словами «надеюсь, дружище, ты никому о том, что узнал, не расскажешь», попросту глупо. Клятву тоже можно обойти. Единственный хороший выход из ситуации — моя смерть.

Может, и сам понимает, что шансы прибить меня сразу невелики, а если уж не получится и вывернусь, тогда и ему придется не слишком хорошо? Про мою мстительность он уже знает, так что взвесил, поэтому и не нападает.

— Мне невыгодно убивать тебя, — соглашается практик иллюзий. — Конечно, то, что ты узнал, — государственная тайна высшего порядка, и по-хорошему… Но твоя смерть не перевесит той пользы, которую ты уже приносишь и еще сможешь принести. Думаю, нам хватит пары нерушимых клятв о неразглашении. И, разумеется, о невмешательстве в мои дела.

Я медленно кивнул, не сводя с него глаз. Клятвы можно обойти, и мы оба это знаем. Но сейчас напоминать об этом неразумно.

— На клятвы я готов. Для меня будут еще какие-то задачи? Ну, раз уж заговорили о моей пользе.

Чили кивнул.

— Стену ты видел, — начал он без предисловий. — Она не простоит вечно, да и десятка лет не простоит. Недавно появились вести, что сюда движется огромная волна диких зверей. Гуань-ди, бог войны, что дремлет в самой сердцевине приграничной крепости, начал выходить из многовековой медитации — он даже сквозь сон чувствует опасность.

От этих слов по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с ледяной стихией.

— Ты не задавался вопросом, откуда Орда? — продолжал тем временем старик. — Духовные звери не рождаются в лесах и горах. Они приходят через дыру, провал в самой ткани мира, посреди континента, на землях, что мы теперь зовем Дикими. Через нее некогда пришел наш первый император, Апелиус. А теперь через ту самую червоточину ползет поганое звериное племя.

Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное, и продолжил:

— Добраться туда ни у кого не выходило. Сотни километров выжженной, отравленной земли, кишащей тварями, против которых те, что ты видел у стены, просто щенки. А из того портала выползают существа, рядом с которыми зверь школы Небесного Гнева покажется комаром. Только они далеко не уходят — им там лучше. Больше Ци, больше еды. Мы не можем уничтожить источник этой скверны, который охраняют самые сильные монстры, мы только сдерживаем волны тех, кто проиграл в битве на выживание, и теперь идет прочь, на наши земли, куда более скудные энергией.

— Что вы предлагаете?

— Я предлагаю тебе перестать ползать и начать бежать, Китт, — в голосе иллюзиониста прорезалась сталь. — Ты копаешься в травах, взрываешь поляны, решаешь склоки между сектой и школой, но это все — возня в яслях. За твоей спиной нарастает прилив, способный смыть тебя и все, что тебе дорого, словно песочный замок.

Старик поговорил хорошо, зацепил глубокие струнки в душе. Только вот у меня на такие вдохновляющие речи давным-давно аллергия и стойкое неприятие. Поэтому я переспросил в третий раз:

— И все-таки, что от меня требуется? Мне нужна конкретика.

Старик пожал плечами.

— А вот конкретику создай себе сам. Если сможешь — заткни портал, через который сюда течет зверье. Если хочешь — займись совершенствованием своих взрывных склянок. Твои бомбы впечатляют, я даже закуплю сотню-другую, но они не остановят ожидаемый прилив. Нам нужны не гранаты, а оружие, способное выжигать целые звериные армии. Ты уникален, Бронсон. Ты ставишь себе задачи, которые, как считалось, НЕЛЬЗЯ решить с помощью зелий, и таки решаешь их с помощью зелий! Возможно, ты единственный, кто способен за счет алхимии заткнуть портал, совершить подвиг, до которого не дошли величайшие умы королевства, но для этого ты должен перестать думать, как практик из захолустной секты и начать смотреть на жизнь и на мир шире.

— То есть, надежда на меня одного? — попытался я поймать старика на словах. Если сейчас скажет «да», значит, меня хотят крупно поиметь. Потому что в мире очень редко судьба королевства зависит от талантливых зельеваров. А если взывают к долгу, любви к королевству или к прочим высоким материям, значит, хотят крупно поиметь — это я уже давно уяснил.

— Не только на тебя. Я езжу по королевству, делаю самые разные предложения самым разным людям. Смотрю, чем каждый город может быть полезен во время войны, смотрю, сколько людей в сектах, культах, школах. Бывает, разговариваю и с такими ребятами, как ты, которые не понимают, что время игр закончилось, и пришла пора взрослеть.

Чили смотрел на меня взглядом правителя — до смерти уставшего человека, который взвалил на себя заботу о народе, и не требует за это признания и славы — всеми силами открещивается от них, даже куклу для почитания создал, отводя себе роль чопорного и едкого старика. И если все на самом деле так, как он говорит, то действительно пора заняться серьезными делами. Идти на границу, охотиться на сильнейших духовных зверей, добывать из них дорогие ингредиенты и варить новые легендарные зелья.

Глава 9

Впечатление от разговора с Чили осталось странным.

С одной стороны, мы вроде как мирно разошлись после того, как я принёс ему клятву на переносном артефакте. Расстались без угроз моей семье, без требований хранить молчание и без каких-либо ритуалов на крови, какими иной практик мог бы попытаться запугать другого.

А с другой — я не понимал, врёт ли мне Чили насчёт своих мотивов и поступков, или говорит правду? Можно ли вообще этому человеку верить?

Он действительно заинтересован в защите стены от ползущих из Диких земель монструозных тварей? Или же пытается убедить меня и других, пряча за такими мотивами менее благородные.

Вопросов к иллюзионисту оставалось много, причём таких, которые и задавать-то опасно. Например, почему защита того же особняка реагировала на Чили, как на лицо королевской крови, как должна была реагировать на принца Эдвина? Каким таким ритуалом он этого добился, и как закончил жизнь настоящий принц? Вопросы хорошие, но на них можно получить не ответ, а проблемы.