Старый, но крепкий 9 (СИ) - Крынов Макс - Страница 3

Глава 2

Набойки моих сапог глухо стучали по дороге, укатанной тысячами телег, утоптанной сотнями тысяч обычных путников.

От недалекого города тянуло печным дымом, от реки веяло знакомой речной сыростью. Запахи вызывали легкую ностальгию и тянули за собой воспоминания — как хорошие, так и не очень.

Я направлялся к массивным воротам из потемневшего от времени дерева и толстых железных полос. Конечно, можно было бы перемахнуть через стену в любом другом месте — если уж в Фейляне получалось, то здесь будет не сложнее, чем перешагнуть через лужицу на дороге, но мне нужно обозначить себя раньше, чем это сделает кто-то из практиков школы и поднимет шум.

— … еще немного, и закроем. Дождемся только во-он той повозки, и баста. И до утра вряд ли кто еще будет, — лениво бросил один из стражников у ворот второму, махнув рукой в сторону леса за моей спиной.

Его напарник, сидящий за столом плотный мужчина с обветренным лицом, кивнул и уставился на меня с той самой грустью, с которой обычный трудяга смотрит под конец рабочего дня на дополнительную работу.

Я был одет в потрепанные вещи, которые обычно надевал в дорогу, чтобы выглядеть непримечательным путником и не привлекать лишнего внимания, поэтому и уважения ко мне было, как к обычному путнику.

— Имяфамилияцельпосещениягорода? — слитно выдохнул страж поднадоевший за день вопрос и обмакнул потрепанное перо в чернильницу, приготовившись записывать.

— Китт Бронсон, — охотно ответил я. — Практик из секты Тьмы. Прибыл с целью туризма и укрепления добрососедских отношений.

Перо дрогнуло в толстых пальцах и оставило на дрянной желтой бумаге мелкую кляксу. Судя по реакции, страж знал секту Тьмы, и готов поставить любую вещь из своего походного рюкзака, что в этом городе она почетом не пользовалась. Впрочем, и в Циншуе практик школы Небесного Гнева вряд ли мог рассчитывать на дружелюбную улыбку.

Дабы развеять нехорошие мысли стража и не вгонять его в панику, я достал из загодя развязанной горловины рюкзака бумаги и положил их на стол.

— Я предполагаю, что обычно вы доносите начальству о таких гостях города, как я. Так вот, передайте заодно, что я остановлюсь в гостевом доме под своим именем, и за мной не нужно высылать отряд бравых ребят. Я здесь по официальному делу короны к школе Небесного Гнева. Завтра же зайду в школу, где представлюсь и объясню цель своего визита всем, кому требуется.

Мужчина двумя пальцами ухватил лист и осторожно развернул его. Пробежался по строчкам по диагонали бараньим, ничего не понимающим взглядом, но на оттиске королевской печати — тяжелого кругляша из темного воска — взгляд замер. Узнал, выходит. Читать не умеет, но королевскую печать рассматривает слишком уж внимательно.

— Проходите, — угрюмо выплюнул стражник, и я сразу воспользовался приглашением. Пусть без доброжелательности, но требовать ее человеку, чья секта стояла за многочисленными смертями от пепельной лихорадки, пожалуй, перебор.

Куда идти человеку в чужом городе? О, на этот вопрос можно собрать массу ответов! Можно посетить бордель, где за тройку серебряных монет получится снять не только комнату с относительно чистыми простынями, пропахшими дешевым парфюмом и трудовым потом путан, но и сомнительное развлечение на ночь. Можно отправиться в один из гостевых домов у рынка, где из-за тонких стен доносятся храп, смех или стоны. Можно наведаться в храм, где за мелкую монету (а иногда и за простое человеческое «спасибо») тебе дадут угол, койку, а если у монахинь осталось что-то с ужина, даже нальют миску похлебки.

Я выбрал гостевой дом, где когда-то жили Гус и Кира. Заселиться вышло меньше, чем за минуту: пожилая хозяйка молча кивнула на вопрос «есть ли у вас комната?», забрала монеты и протянула ключ.

Комната была средненькой. Не «люкс», но и не брошенный на пол матрас. Узкий топчан, кровать с продавленным тюфяком, шаткий столик и стол у окна, глиняный тазик и кувшин с водой для умывания. Не роскошь, но могло быть и хуже.

А вот стоящая здесь тишина меня угнетала. Я надеялся, что в гостевом доме будет шумно, что за стеной будет кто-то разговаривать, смеяться, ссориться, что по улицам будут ходить люди, но почему-то царящую здесь тишину никто нарушать не спешил.

Стоило мне оказаться в тихом помещении, наедине с самим собой, в относительно безопасном городе, где не нужно выбирать маршрут через кусты, прислушиваться и присматриваться, вычисляя, есть ли рядом духовные звери или екаи, как подступили вопросы, о которых я умудрялся не думать всю дорогу.

Достаточно ли внимателен я был, и стоило ли уделить внимание посторонним вещам (в том числе переписке Квейта со своим Домом)?

Мог ли я защитить Сталевара, если бы знал больше?

Мог бы я изготовить для него зелье повышения ранга? Выпил бы признанный алхимик зелье, если бы я приготовил?

Если бы, уничтожив отряд Крайслеров возле Фейляня, я вернулся в столицу и использовал все свои новообретенные знания против зельеваров, как изменилось бы будущее? Уцелел бы Сталевар? Что случилось бы в таком случае с моей семьей? Получилось бы у меня подорвать влияние Крайслеров, или я сдох бы ни за что, а потом умерли бы и родные?

Бы, бы, бы…

Я постоял у окна в тишине, глядя, как на улице фонарщики зажигают фонари, и ощущая, как натягивается пружина нервов. Разум атаковали все новые и новые вопросы, ответы на которые ничего не изменят и будут абсолютно бесполезными.

Поэтому я поставил рюкзак у кровати и вышел, заперев дверь. Остаток вечера я проведу где угодно, но не в этой комнате, это во-первых. А во-вторых, желательно при случае сварить безвредное успокоительное. При всем уважении к почившему Сталевару, думать о нем каждую свободную минуту я не готов.

Я надел плащ теней и, скользя между черными пятнами тьмы, отправился в Золотой квартал, к новой лавке Роя. Если не найду его там, пойду в старую лавку. А если и там никого не будет — что ж, тогда мне прямая дорога в его дом, в усадьбу с зеленой черепичной крышей, где я был куда реже, чем в лавках.

Рой был здесь. Внутри лавки с панорамными окнами горел свет, а между полок, раскладывая товары, бродил травник.

Я дернул ручку, но дверь не поддалась. Тогда я постучал.

Когда Рой подошел к двери, я в очередной раз отметил, что он все еще выше меня, пусть теперь всего на полголовы (за эти месяцы я не только подрос вверх, но и заметно раздался в плечах).

— Заперто, — сказал он, и только потом — посмотрел на меня. Лицо травника осветилось искренней улыбкой.

— Китт, — констатировал он, коротко обняв меня за плечи. — Тебе-то я всегда рад. Забегай, сейчас чаю заварю. Гля, как вымахал-то!

Он щелкнул замком на двери, перевернул табличку на двери и кивком указал на узкую деревянную лестницу в глубине зала.

— Пошли-пошли. Сейчас под чаек посидим, поболтаем.

Мы поднялись в его кабинет — помещение, заваленное свитками, фолиантами и образцами редких растений в стеклянных колбах. Рой развалился в массивном кожаном кресле, жестом предложив мне такое же напротив. Я скинул плащ, сел.

За следующие полчаса я рассказал большинство из того, что произошло со мной за учебу в секте.

Рой слушал, не перебивая, его пальцы медленно барабанили по резному подлокотнику. Когда я закончил на своих неудачах с эликсиром усиления, он усмехнулся, в глазах мелькнула хитрая искорка.

— Я, конечно, в алхимии и зельеварении не сведущ…

Я криво улыбнулся.

Спустя несколько месяцев, за которые сварено множество самых разных эликсиров (и большинство — в открытую) вернуться к человеку, который и посоветовал мне начать занятия зельеварением с ЗАВАРИВАНИЯ ЧАЯ, как бы забавно это ни звучало, и услышать, что он по-прежнему скрывает свое хобби — это будто увидеть колыбельку, в которой тебя когда-то качала мать. Любой, кто мало-мальски разбирается в ремесле, с первого взгляда на это помещение понял бы, что здесь варят не только супы. Да, посуда была вычищена до блеска, полки пустоваты, но сама подборка из пустых реторт специфической формы, трех разных ножей для нарезки (грубый, тонкий и серповидный), безделушечные, казалось бы, весы с гирьками на полке. Баночки с травяными порошками, опять же. В самих баночках нет ничего запрещенного, но они явно расставлены в этом помещении, чтобы быть под рукой, а не внизу, в торговом зале, где они смотрелись бы логично и не привлекали внимания.