Старый, но крепкий 10 (СИ) - Крынов Макс - Страница 23

В общем, пришлось поступать варварски. В одной из пристроек, выступающей хранилищем инвентаря для слуг, я нашёл короткий железный клин и тяжёлый молоток с обтёсанной рукоятью. Вернувшись в кабинет, принялся методично выковыривать и выламывать в центре прямоугольного контура тонкую каменную плитку, искусно подогнанную под общую фактуру стены и притёртую пылью и временем.

В итоге в стене зазияла грубая выемка. За фальшивой стеной лежало несколько предметов: свёрток, истлевший почти в труху (рассыпался при прикосновении, оставив лишь пятно пыли и досаду, что Фаэр или кто-то до него не озаботился качественными условиями хранения, и я никогда не узнаю, что в том свертке было). Пять высоких стопок золотых монет нестандартной чеканки. Пачка бумаг, исписанных мелким, бисерным почерком — они тоже рассыпались, но здесь хотя бы не жалко было — я прочел несколько строк, понял, что передо мной какие-то договора, и потерял интерес. Но после такой находки я захотел проверить весь особняк досконально и узнать, какие ещё сюрпризы могут таить эти древние стены.

Я продолжил обход коридоров, но нашел лишь серебряную заколку, завалившуюся между каменными блоками пола.

Проверив коридоры первого этажа, вошел в двустворчатые резные двери бального зала. Огромное пустое пространство, пустое, если не считать сдвинутых к стенам стульев. В центре помещения, на потолке — дорогая хрустальная люстра. Осязание улавливает странную аномалию в полу: в самом центре зала, под сложным узором паркета спрятан небольшой предмет, похожий на коробку или футляр. Интерес гаснет, как только я понимаю, что в футляре находится кристалл-накопитель, а под паркетом по всему залу расходится рунная вязь, перетекая на стены и потолок. Именно здесь — центр обороны дома. Защитить весь особняк почему-то не посчитали нужным, но зал защищен.

Точнее, был бы защищен, активируй кто-нибудь рунную формацию. Но Фаэр был мертв, а остальные либо не знали, как это сделать, либо не посчитали нужным. Зачем ограждать бальный зал, если они все равно уезжают отсюда?

Поднялся по массивным дубовым ступеням на второй этаж, к личным покоям семьи Крайслеров: спальням, будуарам, комнатам для занятий. Места интимные, полные личных вещей. Что-то забрали, причем в спешке — двери распахнуты, часть вещей валяется на полу гардероба, часть на кровати. «Злой Бронсон пришел в город, убил мужа и отца, значит, нужно поскорее бежать, пока он не добрался и до нас».

Возможно, вон в том столике, в запертом на замок ящике можно отыскать письма или дневники — я ощущаю там несколько пухлых тетрадей. Возможно, там таятся ключики к личностям прежних хозяев особняка, их слабостям и страхам, но мне на то было плевать. Просто удостоверился, что в ящике стола нет ничего, кроме тетрадей, и вышел.

В полуподвал ведет узкая и крутая каменная лестница, заканчивающаяся возле двери. За ней — бывшие кухни, кладовые, ледник и, судя по едва заметным запахам трав, небольшая алхимическая лаборатория. Туда я направляюсь в последнюю очередь.

Дверь лаборатории массивная, даже засов изнутри есть — видимо, чтобы не беспокоили во время работы. Понимаю алхимика.

Комната небольшая, метров пять на пять. Слуги явно не заглядывали сюда месяцами; лаборатория полностью пуста, и, похоже, довольно давно. В центре — массивный каменный стол, вмурованный в пол. На столешнице глубокие царапины и тёмные, въевшиеся пятна — остатки едкой алхимии. Полки вдоль стен пусты. В углу — небольшая, грубо сложенная печь для изготовления пилюль.

Травами и порошками пахнет, но едва заметно, запах почти выветрился. Но это и логично — если у тебя есть огромный цех со всевозможным оборудованием, подмастерьями и лучшим складом ресурсов в стране (за исключением, наверное, королевского дворца), то идти в крохотную лабораторию — почти мазохизм. Разве что ради изготовления чего-нибудь крайне запрещенного, чем Фаэр, судя по всему, не баловался. Или даже запрещенку варил в цеху. Хотя что вообще может быть запрещено для главы самого крупного перерабатывающего цеха в королевстве?

Я обошел помещение и обнаружил искусственную пустоту в северной стене, прямо за печью, в самой толще кладки. А я уже думал, что зря ходил по дому, и больше тайников не будет.

Замираю перед печью, «ощупывая» восприятием скрытый тайник. Там лежит нечто, похожее на продолговатую коробочку или какой-то футляр. Но внимание привлекло другое: стены между мной и тайником пронизаны едва уловимыми нитями Ци: тонкими, вплетенными в саму структуру камня и раствора. Словно корни, проросшие в камне.

Если бы я взялся ломать стену, я бы неминуемо порвал эти нити. Последствия могли быть разными: от уничтожения содержимого до высвобождения магического заряда прямо в лицо тому, кто решит полезть в тайник. Здесь либо нужен ключ, отключающий механизм, либо ювелирная точность обращения с духовной энергией — ни тем, ни другим я похвастаться не мог.

К счастью, ловушка не оплетала тайник. Я вышел из лаборатории и зашел со стороны кухни. Здесь кирпичная кладка была двойной, зато нити через нее не шли. Можно добраться до спрятанных вещей.

Освобождая нужный участок стены, я отодвинул толстенную дубовую бочку, почти не ощутив ее веса. Кирпичи здесь были старые, потрескавшиеся, раствор между ними местами осыпался. Я осмотрел площадь будущих работ и вернулся с инструментом — узким стальным клином и молотком.

Работа началась. Аккуратно вставив клин в шов, я легкими ударами стал крошить рассыпающийся раствор. Пыль осыпалась на пол, клубилась в воздухе.

Наконец первый кирпич зашатался. Только вместо того, чтобы расшатывать его и дальше, я коснулся кирпича пальцем и телепортировал прочь.

Дальше работа пошла веселее. Через двадцать минут в стене зияло грубое отверстие, сквозь которое виднелась обратная сторона тайника из лаборатории.

Я запустил руку внутрь, нащупал гладкий, прохладный предмет. Извлек.

На ладони лежал пенал, вырезанный из мутно-белой кости или бивня. Размером с ладонь, цельный — края крышки сливаются с пеналом. Поверхность покрыта изумительной резьбой, изображающей лес — каждый листик на дереве, каждую ягодку на кустах и даже мельчайших птах, сидящих на ветках. Резьба была настолько тонкой и ювелирной, что я удивленно хмыкнул — даже в своем прошлом мире я не встречал настолько мастерски выполненных вещей.

Что мог хранить в таком изящном контейнере практик?

Предвкушая что-то особенное, я нашел едва заметную линию на крышке пенала, надавил в нужном месте ногтем — и с легким щелчком верхняя часть открылась.

Внутри, на некогда бархатной, а ныне истлевшей до коричневой пыли подкладке, лежали три миниатюрные хрустальные баночки с серебряными крышечками. Баночки сами выглядели, как произведение искусства — на стенках такая же резьба, как на шкатулке. Только вот содержимое в каждой представляло собой комок темной, заплесневелой массы.

— Ну да, — пробормотал я, глядя на эту печальную картину. — Мало что способно пролежать без должного хранения десятки или даже сотни лет.

Я вздохнул, скрывая разочарование. Что ж, не всем находкам суждено быть полезными.

Пыль и бутыльки отправились в тень, а пенал я аккуратно закрыл и засунул за пазуху. Еще пригодится.

Однако тайник не опустел. Самое интересное лежало у дальней стены — шесть глиняных прямоугольных пластин, размером с ладонь каждая. Холодные, со всех сторон испещрены мельчайшими (будто выцарапанными иглой и под микроскопом), незнакомыми мне рунами. Знаков было излишне много — даже я не рискну составить ритуал с таким начертанием. Руны располагались в несколько перекрывающих друг друга слоёв, создавая ощущение путаницы и глубины.

Но самое странное в том, что значки перемещались. Я смотрел на пластину, запоминая причудливое переплетение линий, но стоило мне моргнуть — и узор неуловимо, почти незаметно смещался. Если же я отворачивался, а потом бросал взгляд снова, рисунок менялся полностью, будто закорючки были живыми, будто табличка постоянно переписывали сама себя. При этом в пластинах не ощущалось ни всплесков энергии, ни сложных заклинательных структур, ни даже простейшего накопителя, как в магических лампах. Ци в них было ровно столько, сколько содержится в комке обычной сырой глины или в куске булыжника — мизер, фоновое значение. Изначально я вовсе принял их за куски кирпича