Старый, но крепкий 10 (СИ) - Крынов Макс - Страница 47

Дорога до леса заняла почти час. Толпа растянулась, кто-то отстал, кто-то, наоборот, пытался пробиться ближе. Когда мы подошли к спуску в штольни, у входа нас уже ждали человек пятьдесят — не меньше. По приказу бога монахи организовали оцепление и внутрь отправились мы вдвоем.

Я шагнул в темноту, чувствуя, как за спиной затихает гомон толпы.

До грота дошли без приключений. Дракон ждал у входа.

— Раккар? — позвал я.

Дракон с готовностью поднялся. Почему-то потянулся мордой к моей сумке, принюхался, и вдруг замер, уставившись на Гуань-ди, который бесшумно возник у меня за спиной. Посмотрел на него, потом на меня.

— Это твой новый хозяин, — сказал я, чувствуя, как слова царапают горло. — Гуань-ди. Он будет… заботиться о тебе. Наверное.

Дракон недоверчиво покосился на бога. Из пасти вырвался низкий, вибрирующий вопросительный звук. Вопрос? Протест? Или мне просто кажется, и я приписываю вполне обыкновенному дракону необычные свойства?

— Так надо, — ответил я, отводя взгляд. — Прости.

Гуань-ди шагнул вперед, протянул руку к драконьей морде. Раккар отшагнул. А я развернулся и пошел к выходу, не желая смотреть, чем их знакомство закончится. Прошел по коридорам, миновал монахов и поднялся на поверхность, где принялся продираться сквозь толпу зевак, что облепили вход и вытягивали шеи, пытаясь заглянуть в темноту.

— Слышь, а где дракон?

— А бог там?

— Чего молчишь, алхимик?

Я протолкался сквозь людей, не говоря ни слова. Кто-то дернул за рукав, кто-то попытался остановить, но без особой настойчивости — я пер вперед, и люди расступались. Наверное, вид у меня был такой, что лучше не связываться.

Три недели после этого я почти не вылезал из лаборатории и цеха. Разве что ради сна, еды и госпиталя. Целители освобождались, а золото творило чудеса — при каждом утреннем посещении целителей как минимум трое из них соглашались слить ману, излечивая мою руку и туловище. Только вот энергоканалы по-прежнему были не в порядке, и привести их в норму я не мог — не было времени.

Все это время я занимался рецептом. Я перебрал сотни вариантов. Сотни! Каждый раз еще на этапе расчетов что-то шло не так: ингредиенты не хотели объединяться, эссенции смешивались не так, как нужно, образовывая совершенно не те связи, а Ци исчерпывала свой потенциал раньше времени.

Вечерами и ночами я сидел над книгами Крайслеров, впитывая знания, которые копились поколениями. Система щедро награждала меня за каждый прочитанный трактат баллами к зельеварению.

И вот, наконец, все было готово.

— Готово всё, господин, — подходит по спины Торгуд. Старый бригадир взволнован — он большую часть своей жизни занимается зельеварением, и понимает — не может не понимать — для кого собраны лучшие ингредиенты, кои сродни золоту по стоимости, а для хорошего алхимика дороже золота стоят, потому что только хороший алхимик может знать ценность собранных здесь трав, органов и эссенций. Знает, для кого вновь подготовлен громадный котел, и для кого готовилось в нем предыдущее зелье.

— Значит, пора начинать.

У меня нет твердой убежденности, что идея сработает. Я не уверен, что справлюсь. Не уверен, что все правильно оценил и просчитал. Но мне не нравится сложившаяся ситуация, поэтому я встаю на площадку у края громадного котла и киваю Торгуду.

— За дело.

Подмастерья и мастера принимаются работать: таскать ингредиенты, резать, давить, толочь и тереть то, что нельзя было подготовить заранее. Когда — все вместе, а когда каждый занимается чем-то своим. Прежде чем дойти до самых главных ингредиентов, нужно подготовить основу будущего зелья. И следующие часы я лично проверяю и смотрю за тем, как в котле варятся энергонасыщенные ингредиенты, отдавая сок и эссенции. Вода кипит и испаряется, пока в котле не остаётся густая жидкость. В нее льются заранее подготовленные жидкости со своими эссенциями. С моей ладони с периодичностью в полчаса срываются капли катализатора, но на этот раз реакция не идёт вразнос — рецепт рассчитан под этот самый катализатор, он лишь ещё один ингредиент. Реакция ускоряется, бурлит крупными пузырями слегка светящаяся жидкость, и все больше в ней духовного составляющего, и все меньше физического.

Для этой варки я использовал даже знания рун. Котел снаружи исчерчен тонкими, едва заметными штрихами — металл закален и укреплен, поэтому даже артефактными инструментами, которые сделал для меня приезжий мастер, его едва удалось поцарапать.

И сейчас, благодаря рунам, в цеху закручивается водоворот Ци: пока слабенький, но с каждым часом все сильнее. Само приготовление зелья составлено так, чтобы походить на ритуал, поэтому с каждым ингредиентом, добавленным в нужное время, с каждым порошком и корешком, идущие через квартал энергетические потоки слегка изгибаются так, чтобы стать ближе к котлу. Иные уже этого котла достигли: энергия течет по рунам, сочится по металлу и исчезает в котле.

Час за часом проходят, и ритуал-варка идет невероятно легко. Сотни маленьких и маловажных вещей и десятки крупных и значимых были подготовлены, чтобы все прошло без сучков. В каменном полу вокруг котла выбили формы для рун и залили их чистым серебром. Мне пришлось лично попросить магов Суфлая Лантье отвести от города тучи, потому что даже погода в какой-то мере влияла на готовку, и хмурый день мог сделать свет и силу бурлящих в котле эссенций на процент, на долю процента слабее. Также пришлось лично подходить к мастерам сект, умеющим ходить астральными телами по духовными сферам и, пользуясь статусом героя битвы на стене (разошлись всё-таки слухи о моем ударе по Дереву и атаке по слизню), раздавая обещания, упрашивая и соглашаясь на сильно завышенную цену, просить прикрыть Заставный от внимания существ духовных. Не хотел я снова столкнуться с духом какого-нибудь зверя чудовищной мощи, который заглянет на такой вот «огонек».

И сейчас вся эта подготовка играет роль. Светятся и постепенно истончаются серебряные знаки. В котел с основой сыплются основные реагенты: приведенные в порядок, отфильтрованные от всего ненужного эссенции из слизня — бесценные и дорогие настолько, что за них, попробуй продать такое в той же столице, даже цену слушать не станут — попытаются убить, потому что убить будет в разы дешевле.

И звенят и дрожат инструменты из тончайшего стекла, чувствуя текущие сквозь цех потоки энергий. И пугливо озираются подмастерья, ощущая мощь, собираемую в котле. И кипит зелье, и стекают по стенкам бледно-золотые капли.

Реакции, проходящие неспешно, из-за которых Крайслеры и попросили меня заняться предыдущим зельем, благодаря порциям катализатора, пролетают «со свистом». То, на что раньше уходили сутки, течет за часы. Сменяют друг друга подмастерья — работают вахтами. И сменяются снова. А я схожу с площадки только поесть и облегчиться. Сон — роскошь, его мне заменяют зелья бодрости. И пусть они тоже бьют и по здоровью, и по энергетике, ещё не восстановленной. За каждый выпитый эликсир придется выправлять напряжение в энергоканалах, однако нет здесь зельевара, который сможет заметить и исправить проблему ещё до того, как она станет проблемой. Я корректирую составы, на ходу меняю время добавления компонентов и покинуть свой пост не могу.

Исходит паром зелье. В воздухе витает густой аромат сладкой патоки.

Подмастерья и мастера, каждый, кто дышит этими испарениями, чувствует, как кровь бежит быстрее, чувствует, как стук сердца становится четче. Зелье ещё не сформировано, даже система его ещё никак не обозначила, а оно уже действует, одаряя простых людей и слабых практиков лишними годами жизни, выправляя лёгкие болячки. Уже позже, когда энергии станут чересчур насыщенными и «тяжёлыми», я активирую вытяжку, чтобы народ не умер от передозировки. А пока могу себе позволить так вот наградить работников.

Сердце колотится от восторга, от понимания, что я создаю что-то куда более высокое по качеству, чем создавали Крайслеры. Я так и не разобрался до конца в их рецептах, но на основе записей и книг из библиотеки составил свой рецепт.