На дне Марса пустыни - Палёк Олег - Страница 15

– Огонь! – скомандовал Кронос, и его слово разрезало напряженный воздух как лезвие.

Тяжелые болты с сухим визгом прочертили в воздухе смертельные траектории. Ближайшая химера, больше похожая на переплетение корней вырванного дерева, пронзительно взвыла. Ее бесформенное тело мгновенно превратилось в подушку для иголок. Никто из отряда не промахнулся – каждый выстрел был точен и смертелен, но тварь еще дергалась. Остальные южные замедлили бег, словно примитивный разум, управляющий ими, на миг осознал ошибку.

Имба удивился: отец рассказывал, что южане не чувствуют боли. Значит, этот визг был чем-то иным – сигналом тревоги, предсмертным шипением некой системы. Но размышлять было некогда. Перед ним – враги. Не дожидаясь приказа, Имба выхватил меч и бросился вперед. Его движения были небыстрыми, но сильными и смертоносными – результат тренировок в Сопротивление плюс уроки бадавиев. Он молился про себя, чтобы эти навыки, выкованные в бетонных залах, не подвели его здесь, в пустыне. Одна за другой, бесформенные тени падали под его ударами, распадаясь на части.

– Имба, не трать кислород на суету! – прозвучал сердитый, сдавленный голос Кроноса. – Вернись в строй! Защищай периметр, а не гоняйся за каждой тенью!

Имба проигнорировал упрек. Адреналин пенистой волной захлестнул его сознание, азарт охоты, давно забытое чувство контроля и силы, полностью захватили его. В этот миг он был не Имбой-неудачником, обузой, пожирающей кислород. Он был Воином. Защитником. Тем, кто стоит на пути тьмы.

Он записал на свой счет еще одного врага, и еще, чувствуя глухое, почти животное удовлетворение от каждого точного удара. Но вдруг он понял, что драться не с кем. Он стоял в центре шевелящийся кучи корней, залитых черной жижей, и тяжело дышал.

К нему подошел Кронос и успокаивающе положил руку на плечо:

– Успокойся, Имба, все кончено. Ты хорошо сражался, но в следующий раз слушай приказы. Химеры чуть не изолировали тебя и не убили. Мы сильны строем, а не индивидуальным искусством боя. Поддерживай товарищей, и они поддержат тебя.

Имба вытер липкую жижу с лица. Во время боя он чувствовал не только врага, но и что-то родственное, как будто ему противостояли люди. Но это были химеры, и это удивляло Воина. Как будто они проникали внутрь его, желая сделать из него не врага, а союзника.

Ночь на привале выдалась тревожной даже по меркам их суровых странствий. Кронос, обычно немногословный и скрытный, на этот раз делился с Имбой информацией, сидя у греющего элемента. Его речь была лишена эмоций – только сухие, обточенные временем факты, выкованные опытом стычек и потерь:

– Ты сказал, что почувствовал что-то родственное. Не давай этому чувству обмануть себя. Это не люди, Имба. Их тела только оболочки, вре́менные сосуды для чего-то иного, чуждого. Субстрат пропитал их до самой сути, изменил структуру их бытия. Они сильны, выносливы и не испытывают страха. Некоторые даже разумны. Но им недостает… искры. Той самой искры, что отличает живое от бездушного. В них отсутствует сомнение, жалость, нет внутренней борьбы, делающей нас людьми.

Голос Кроноса оставался спокойным, но в его обычно непроницаемом взгляде читалась глубокая тревога. Он не только встречал их – он сражался с ними, ощущал их холодное, чужое присутствие и понимал: они – лишь видимая часть большего. Симптом. Предвестник чего-то древнего и чудовищного, что дремлет в недрах этой планеты и теперь начинает пробуждаться.

Имба слушал, заставляя себя преодолеть изматывающую усталость. Он понимал: их миссия становилась не просто опасной. Это было столкновение с самой природой этого мира, с чем-то чужим, древним и ненасытным, что стремилось проникнуть в реальность и поглотить все. И он уже впустил в себя часть этой тьмы, сам того не желая.

Ночью кошмары вернулись с новой силой. Они перестали быть смутными тенями, стали яркими, навязчивыми картинами, словно кто-то пытался взломать его сознание. Он снова ощутил ледяное прикосновение Субстрата – его ментальные щупальца оплетали разум, стремясь растворить его волю. На этот раз виде́ние было четким, до боли узнаваемым.

Он стоял в доме детства с деревянными стенами, пропитанными запахом хлеба из печи, не существовавшей на Марсе. Вокруг царил уют и умиротворение. Перед ним стояла мать. Ее черты были размыты, но глаза оставались узнаваемыми, хотя теперь в них мелькал холодный интерес, словно она изучала редкий экспонат.

– Имба, – произнесла она. Голос был тихим, мелодичным, как ветер в листве, но в интонации проскальзывала какая-то фальшь. – Подойди. Здесь хорошо. Здесь тепло и безопасно.

Она протянула руки – этот жест всегда означал защиту, но теперь казался ловушкой. В ее взгляде не было любви, только странное, чуждое сияние – мерцание иного разума. Имба почувствовал, как его ноги сами двинулись вперед, словно конечности марионетки, чьи нити держит невидимая рука.

– Стражи пропустят тебя, – прошептала она.

Слова вонзились в его мозг как ядовитые иглы, вызвав приступ ужаса. Он пытался закричать, вырваться, оттолкнуть этот призрак, но голос застрял в горле. Он ощущал, как холодная сущность Субстрата проникает в него все глубже, захватывает нейрон за нейроном, подчиняет саму ткань его «я». Границы личности размывались, он почти стал крошечной, потерянной частью этого чужого, бездушного мира. Собрав остатки воли, Имба рванулся прочь.

Он очнулся в ледяном поту, который мгновенно начал застывать в прохладе пещеры. Сердце билось так яростно, что казалось – вот-вот разорвет грудную клетку. Вокруг храпели товарищи, не ведая, какой ужас он только что пережил.

Утро не принесло радости – только серый, безрадостный рассвет, пробивавшийся сквозь пелену вечной пыли. Имба пытался вытеснить виде́ния, заглушить внутренний шепот Субстрата, но они преследовали его, как инфекция. Он понимал, что главная битва только начиналась, и противостоять предстояло не внешнему врагу, а самому себе. Виде́ние матери было не просто кошмаром – это было предупреждение. Знак, что Субстрат уже в нем.

Собравшись, Имба поднялся и присоединился к группе. Они двинулись в обратный путь, к Обители. Путь до дома прошел без приключений.

В Обители Имба долго стоял, прислонившись спиной к дальней стене, сложенной из мертвых, окаменевших гифов, не решаясь пройти в свою комнату. Через некоторое время к нему пришли Сетер и Лака.

– У меня хорошие новости для всех нас, – сказала Лака. – Великая Мать Лада носит Спасителя под сердцем.

На миг Воин обрадовался, но тут же сердце его заполнила тревога. Спаситель. Почему Лада не сказала ему о ребенке, когда они разговаривали в Аванпосте? Не знала? Или, что более вероятно, не хотела его волновать? И он ли отец?

Он оттолкнулся от стены, будто она обожгла его, и сжал кулаки до хруста в костяшках. Взгляд невольно метнулся к Отцу.

– Имба, – голос Сетера был низким, властным, как отдаленный раскат грома перед бурей. – Ты радуешься вести? Или тебя терзают сомнения?

Парень обернулся к нему:

– Сомнения? Я… я не понимаю, о чем вы говорите, – выдавил он, но голос звучал фальшиво даже в собственных ушах.

– Не лги мне. – Отец сделал неспешный шаг вперед, и Имба физически ощутил на себе тяжесть его взгляда. – Ты чувствуешь ревность. И злость… она разъедает тебя изнутри, как кислота.

Воин задохнулся, пытаясь подавить волну поднимающейся ярости. Он хотел крикнуть, что он достоин Лады, что может быть хорошим отцом! Но слова застряли в горле болезненным комом.

– Арасуль – невеста судьбы, – продолжил Отец. – Ее роль – привести в этот мир Спасителя, который выведет наш народ из тьмы. Он занимает все ее мысли, чаяния и надежды. Так предсказано, и этого не изменить. Ей нет ни времени, ни сил для тебя. – Сетер сделал паузу, дав словам впитаться, как яду. – Да и кто ты будешь рядом с ней? Она Глава Церкви, Посланница, мать Спасителя. А ты… – он не договорил, но смысл повис в воздухе, тяжелый и унизительный. Отец вздохнул, и в этом вздохе звучала не усталость, а холодная решимость. – Ты должен выбрать невесту среди бадавиев. Это необходимо для укрепления союза Обителей. Жизнь должна продолжаться, и твой долг – смотреть в будущее, а не цепляться за прошлое, которое никогда не было твоим. – Он повернулся к Ла Ка, стоявшей в тени. – Мать уже подобрала тебе подходящих кандидаток.