Дороже жизни - Бигси Анна - Страница 3

– Ладно. Поскольку вы все равно здесь… – втянула воздух и выдохнула. – Делайте свою работу.

С раздражением сунула ключ в замок, провернула несколько раз и распахнула дверь, показывая сборщику внутрь, на эти ненавистные коробки.

Он медленно поднял свой ящик и приблизился. Посмотрел сначала на Сашу, затем на коробки, а после на часы, и на его лице появилась кривая усмешка.

– Знаешь что? – произнес это без злобы, с каким-то почти философским спокойствием. – Пошла-ка ты нахрен со своими шкафами. Мне некогда, мое время, оказывается, тоже кое-чего стоит. Хотя бы для меня.

Он развернулся и пошел к лифту, не оглядываясь.

– Подождите, – пораженно ахнула Александра, но мужчина даже не замедлился, лишь показал ей поднятый вверх средний палец.

Глава 3

Клим вышел из подъезда, втянул свежий воздух и коротко выдохнул, наблюдая, как белый пар на секунду повисает в воздухе и растворяется. Под ногами хлюпала каша из растаявшего снега, по щекам неприятно щипал холод. Он шел медленно, даже чуть пошатываясь, и только теперь осознал, насколько сильно устал.

– Уснул, блин… – пробурчал себе под нос и покачал головой. – Молодец, Земцов, просто пять баллов.

Клим слукавил, когда сказал, что специально ждал у двери. Он не собирался там сидеть, хотел переждать пару минут, отдышаться, но… вымотанный организм просто отрубился. И вот результат: работы нет, денег тоже, но хоть самолюбие почесал и поставил стерву на место. «С паршивой овцы хоть шерсти клок.»

Клим усмехнулся, вспомнив ее вытянувшееся лицо. А затем и весь образ: белоснежное пальто, холодный взгляд, каблуки в такой гололед. Ну и звезда. Таких, наверное, в пробирках выращивают.

– Придурочная, – тихо резюмировал он.

Подойдя к "шестерке", открыл багажник и бросил ящик с инструментами, сам плюхнулся за руль. Лобовое стекло запотело от его дыхания, Клим быстрым движением протер его рукавом и завел двигатель. Машина в ответ захрипела, но все-таки не подвела.

На часы смотреть не хотелось, но пришлось.

– Охренеть… – выдохнул он, понимая, что заехать домой и переодеться уже не успевает. Оставалось сразу ехать в школу.

Земцов вырулил на проспект, ловко лавируя между другими автомобилями и достал телефон. Пока стоял на светофоре, написал сообщение врачу жены:

«Тамара Евгеньевна, как Юля? Есть новости?»

Ответ пришел почти сразу:

«Без изменений. Все, как всегда.»

Клим раздраженно бросит телефон в подстаканник, словно тот был в чем-то виноват. «Без изменений. Никакой динамики. Шансов нет. Готовьтесь к худшему.» – эти слова он слышал постоянно на протяжении многих месяцев, но так и не смог принять. Для него оставалось загадкой почему молодая красивая женщина, полная сил и желания жить не может выйти из комы и вернуться в семью. Точнее головой-то он понимал, но вот смириться не получалось. И отпустить Юлю тоже.

Припарковавшись в привычном месте, в паре сотен метров от школьных ворот, он заглушил двигатель и закурил, выпуская струю дыма в приоткрытое окно. Усталость накатывала тяжелой, вязкой волной, глаза слипались, но мысли, против его воли, снова и снова возвращались к той стерве, в элитной высотке. К ее холодному, презрительному голосу и надменному взгляду.

– Выбесила, зараза такая, – пробормотал Клим, выдул сизую струю в приоткрытое окно и криво усмехнулся. – Нашлась же, блин… на мою голову.

С силой вмял окурок в пепельницу, пытаясь стряхнуть с себя и этот образ, и раздражение, что он вызывал. Затем вышел из машины и направился к воротам, где уже собирались родители. Земцов стоял немного в стороне, засунув руки в карманы и наблюдал, как мамы и бабушки оживленно переговариваются. Кто-то из отцов показался ему смутно знакомым, но близко явно ни с кем не общался. Некогда ему было на эти родительские посиделки. Да и не его это все…

Первыми из дверей школы показались четвероклассники. Высокий мальчишка что-то громко рассказывал друзьям, девочка поправляла шапку. И ровно посреди всей этой суеты Клим услышал самое родное:

– Па-а-ап!

Катя увидела его первой и сорвалась с места. Он едва успел подхватить ее на руки, крепко прижимая к себе. Девочка защебетала что-то про уроки, про новую тему по окружающему миру, про смешного одноклассника и на секунду весь мир стал терпимее.

Следом высыпали первоклашки. Маленькие, шумные, кто-то запутался в шарфе, кого-то держала за руку учительница.

– Па-а-па! – закричала Полина, снова наполняя сердце Клима болезненной тяжестью, и рванула к воротам.

Он помог открыть ворота и подхватил дочь на руки, легко целуя в макушку.

– Осторожнее, Полина! – раздался знакомый голос, Клим невольно обернулся.

Учительница стояла у калитки, и ее тут же окружила толпа родителей с вопросами. У Клима вопросов не было, все, что хотел узнать с радостью расскажет дочь.

– Земцов, подождите, пожалуйста, – учительница Полины все же выцепила его из толпы.

Клим с обреченной вежливостью кивнул и отошел в сторону, поставив Полину на землю. Девчонки тут же начали о чем-то спорить.

– Как зовут учительницу? – тихо, почти шепотом, спросил он у Полины, глядя на педагога.

Катя прыснула со смеху. Он погладил дочерей по головам.

– Па-ап, – укоризненно протянула дочь, хлопая ресницами. – Ольга Павловна. Ты постоянно забываешь!

Это было действительно так. Имя отчество этой женщины никак не хотело усваиваться в его голове.

Ольга Павловна терпеливо отвечала родителям, что-то записывала в блокнот, кого-то успокаивала. Она была совсем не похожа на ту белоснежную льдину, которую он видел утром. Мягкая, теплая и какая-то, наверное, уютная.

– Спасибо, что подождали, Клим Евгеньевич, – мягко сказала Ольга. – Нам действительно нужно поговорить.

Клим едва заметно напрягся. Полина все еще висела у него на руке, Катя держала его за пальцы.

– Сегодня понедельник, – начала Ольга мягко, но с тоном учителя, который знает, что говорит. – А по понедельникам дети должны быть в парадной форме.

Клим нахмурился, посмотрел на Полину, та была в обычном платье, теплом, удобном, но точно не парадном. Катя смутилась и опустила глаза, будто это ее вина.

– Я… забыл, – пробормотал он, прекрасно понимая, как по-идиотски это звучит.

– Я понимаю, – Ольга кивнула, не осуждая, но и не отпуская тему. – Но Полина должна чувствовать себя так же, как все девочки. Иначе ей тяжело. Дети замечают.

У Клима внутри неприятно дернуло, то ли вина, то ли злость на себя.

– Буду внимательнее, – пообещал он.

Ольга улыбнулась не то, чтобы теплее, а настойчивее, чем это было необходимо.

– Если вам нужна помощь с формой… или с тем, чтобы все организовать… я могу прийти к вам после уроков. Подсказать. Помочь подобрать.

Клим мгновенно напрягся.

– Спасибо, Ольга Павловна, но… мы сами справимся.

Она кивнула, не настаивая, но он все же успел уловить в ее глазах тень разочарования. Это ему не понравилось, но и заострять внимание не стал, решив, что показалось.

– Всего доброго, – пробормотала Ольга Павловна.

Он лишь коротко кивнул в ответ. Катя взяла его за руку. Полина прижалась к ноге.

– Поехали домой, девчонки, – выдохнул он и направился к машине.

Перед глазами снова вспыхнуло надменное лицо утренней стервы и холодок пробежал по позвоночнику. Какого ляда, он все еще думает об этой женщине?

Клим шел из школьного двора медленным, почти вязким шагом, крепче перехватив рюкзаки девочек. Мокрая каша хлюпала под ботинками, воздух резал легкие холодом, но истинный мороз сидел внутри, в том самом месте, где сводило от мыслей о деньгах, которых не хватало критически.

Он давно научился не паниковать, потому что паника сильно мешала жить, но каждый раз, когда в голове всплывали цифры: долги, покупки, необходимые расходы – появлялось то самое металлическое покалывание в груди. И от него никуда было не деться.

Устроив девочек на заднем сидении, Земцов завел двигатель и задумался, где быстро взять нужную сумму. До получки целая неделя, а Захару он и так был должен, в прочем, как и всегда.