Шпионская леска - Дейтон Лен - Страница 13

– Герцогине здесь нравится, – вставил я. – Она надеется, что со временем тут будет некое подобие клуба для ее приятелей.

Вернер нахмурился. Ингрид внимательно следила за выражением его лица, но сама оставалась абсолютно спокойной.

– Ингрид боится, что дело этим не ограничится, – сказал Вернер.

– Что имеется в виду?

– Я рассказал ей о Фрэнке. – Вернер умолк, вероятно, полагая, что исчерпывающе ответил на мой вопрос. Я не спускал с него вопросительного взгляда, и ему пришлось пояснить свою мысль: – Фрэнку приглянулось это местечко. По-моему, это очевидно.

– А по-моему, нет. И вообще, чего ты так испугался?

Вернер налил себе еще стакан содовой, слегка подкрасив ее «Ундербергом». Отхлебнув глоток, произнес:

– По-моему, ребята из твоей конторы зачастили сюда не без ведома Фрэнка. Они будут информировать его обо всем, что услышат или увидят здесь.

Этот бред, в сочетании с явно завышенной оценкой Фрэнка и его команды, свидетельствовал о чисто немецком менталитете Вернера. Фрэнк, напротив, был типичный англичанин. Талантливый лентяй и приспособленец, он никогда не стал бы тратить время на что-нибудь подобное.

К тому же Вернер был безнадежным провинциалом – типичным немецким бюргером. У них с Фрэнком диаметрально противоположные взгляды на жизнь – поэтому, наверное, они недолюбливали друг друга. Конечно, я никогда не решался высказать Вернеру все, что думаю о нем, – зачем зря расстраивать человека? Сам Фолькман считал себя либералом и космополитом. Обычное дело, большинство богачей, успевших поездить по свету, считают себя таковыми…

– Не расстраивайся, Вернер, – сказал я. – Как бы то ни было, ты не обязан угощать их бесплатно. Заработаешь на них…

Вернеру моя шутка не понравилась.

– Да нет, Берни, ты ничего не понял. Пускай ребята Фрэнка сюда заходят. Просто я не хочу, чтобы они превратили мой отель в английскую пивную. И потом, Берни, – он понизил голос, взглянув на меня многозначительно, – неужели ты не понимаешь, что, коль скоро ты вхож в это заведение, они будут шпионить за тобой.

Я промолчал, не зная, что ему ответить. Неожиданно в разговор вступила молчавшая до сих пор Ингрид. Мне казалось, что она слушает речи Вернера без особого внимания: наверное, он уже делился с ней своими тревогами по поводу того, что ребята из отдела превратят заведение тетушки Лизл в английский паб. Как только возникла пауза, Ингрид вставила:

– Они действительно интересуются Бернардом. Я сама слышала, как они говорили о нем и о его жене.

Моя жена! Жена! Мое внимание переключилось на Ингрид. Мне хотелось узнать все подробности. Ингрид рассказала, что сегодня вечером в бар приходила Герцогиня. Она заказала джин с тоником и развернула «Дейли экспресс». Не так давно Вернер выписал для отеля английские и французские газеты – тетушка Лизл ограничивалась немецкими. Их раскладывали возле гардероба на деревянной газетнице. Вслед за Герцогиней в бар вошли еще двое сотрудников отдела, мужчина и женщина, подсели к ее столику.

По описанию Ингрид я понял, кто эта женщина: манера говорить, шарф, бриллиантовая заколка в форме подковы – сомнений быть не могло, в бар приходила Пинки собственной персоной. Пинки не спутаешь ни с кем – пожалуй, это ее главное качество. Отец Пинки прославился разведением рысаков, а брат – скандальными похождениями в ночных клубах, смаковать которые считали своим долгом все бульварные газеты. Я хорошо помнил, как Пинки пришла в отдел. Незадолго до того она развелась с неким Кэноном, капитаном Королевской конной гвардии, решившим променять воинскую службу на страховой бизнес. Пинки утверждала, будто главной причиной развода было то, что она не вынесла вида своего мужа в цивильном платье. Вскоре бедняга Кэнон угодил за решетку по обвинению в мошенничестве – после этого печального инцидента Пинки вернула себе девичью фамилию.

Облокотившись на стойку бара, Ингрид прислушивалась к разговору трех англичан.

– Если человек потерял жену, – произнесла Пинки, – это свидетельствует о его легкомыслии. – Она громко рассмеялась и попросила принести еще один джин с тоником.

– А что телефонные разговоры? – поинтересовался мужчина. Светлые волосы, расчесанные на прямой пробор, щегольский костюм, рубашка горчичного цвета. Конечно, это был Ларри Бауэр, решивший угостить Пинки стаканчиком джина после тяжелого рабочего дня «под крышей» в Шарлоттенбурге.

– Все его разговоры прослушивались с той самой минуты, как она исчезла… Записи у Фрэнка.

– И все-таки они его уволят, – задумчиво протянул Бауэр.

– Ты же знаешь, как работают в отделе, – возразила Пинки. – Сначала им надо удостовериться, что он непригоден для дальнейшей службы. На это уйдет уйма времени. Так что на днях этого не случится.

– Ни разу ее не видел, – сказал Бауэр. – Что это за женщина?

На вопрос Ларри ответила Герцогиня:

– Красавица. Настоящая красавица. Для меня их брак всегда был загадкой. Ее руки домогались десятки мужчин. По-моему, она просто привораживала их. Знаете, бывают такие женщины.

– Никогда не могла понять, что у нее на уме, – сказала Пинки. – В ней была какая-то тайна. Редкая женщина.

– Думаю, она тратила немало денег на тряпки, – произнесла Герцогиня, – но, положа руку на сердце, могу сказать, что даже в самом паршивеньком свитере и потертых джинсах она выглядела, как…

– Как кинозвезда, – догадался Бауэр.

– Нет, – покачала головой Пинки, – только не это. Она была очень неглупа. Мужчины не верят, что женщины могут сочетать в себе ум и красоту. Однако кое-кому это удается.

– Что уж за женщина такая? – вздохнул Бауэр. – Все о ней говорят, но никто ее не понимает…

– Корова коровой! – вдруг выпалила Пинки.

– Иногда из коров выходят замечательные жены, – улыбнулась Герцогиня.

– Ну, нет! – возмутилась Пинки. – Она искалечила ему жизнь. Впрочем, этого и следовало ожидать.

– По-моему, он неплохо обходится и без нее, – заметил Бауэр.

– Просто он умеет притворяться, – грустно вздохнула Герцогиня. – Всегда был хорошим актером.

– А с горя не запьет? – спросил Бауэр.

– Ни разу не видела его пьяным, – отрезала Герцогиня.

– Да что ты! – воскликнула Пинки. – Он, вообще-то, мог и выпить. Другое дело, что он мог и не выпивать… Скажем честно, он не такой, как мы.

– Говорят, у него нет ни гроша за душой, – вздохнула Герцогиня.

– И документы не пропали? – поинтересовался Бауэр.

– Вроде бы нет, – ответила Пинки. – Впрочем, сделать копии – пара пустяков.

– Ты говорила, она позвонила Фрэнку? – спросила Герцогиня.

– Да, рано утром позвонила ему домой, – сказала Пинки. Казалось, для нее не существовало никаких тайн. – Откуда только она узнала номер? Его ведь постоянно меняют.

– А ты не допускаешь, что она… и Фрэнк… – произнес Бауэр.

– Она и Фрэнк? – Пинки расхохоталась. – Старина Фрэнк… Как же, как же… – Она перестала смеяться и серьезным тоном произнесла: – Нет, это совершенно исключено.

– Даже в далеком прошлом?

– Даже в далеком прошлом, – ответила уже Герцогиня.

– А Фрэнк рассказал ему об этом? – спросил Бауэр.

– Муженьку? О звонке? – переспросила Пинки. – Нет, что ты. Да и вообще никто не знает, что она наговорила Фрэнку по телефону. Известно только, что Фрэнк отменил все дела, распорядился, чтобы прислали машину… без шофера. Никому не известно, куда он поехал. Можно, конечно, допустить, что его неожиданный отъезд не имел никакого отношения к исчезновению этой красотки… Фрэнка разве поймешь? Вдруг он просто решил прогуляться в компании бывших сослуживцев или вообще поехал играть в гольф?

– Ладно, – произнесла Герцогиня, – будем надеяться, что на этот раз история не повторится…

– Пинки хочет еще выпить! – крикнула Пинки Бауэру, но он, казалось, не расслышал этих слов.

– Какая история?

– Скоро поймешь, – сказала Герцогиня. – Вот начнутся эти внутриведомственные проверки – никому не поздоровится. Приедут ребята из службы внутренней безопасности и начнут расспрашивать, расспрашивать, расспрашивать…