Мой властный дракон (СИ) - Гераскина Екатерина - Страница 26

— Ты мне угр-р-рожаешь?

— Я тебя шантажирую, — вздернула она свой носик.

— Маленькая дерзкая птичка напрашивается на сладкие карательные меры, м?

Глава 33

— Маленькая дерзкая птичка напрашивается на сладкие карательные меры, м? — скрыть предвкушения я просто не мог. Это было выше моих сил.

— Да все что угодно, только не оставляй меня тут, — и столько надрыва прозвучало в ее голосе, что градус моего веселья сразу понизился.

— Не надо, — прошептала она, когда я сделал шаг в ее сторону. Голос ее дрожал не от страха, а от неуверенности, от эмоций, что переполняли ее существо, только недавно вернувшееся к жизни.

Я остановился, не желая пугать ее еще больше, но и не собираясь отступать. Пламя в ее руке мерцало, но не исчезало, словно ждало моего следующего действия.

Я дотронулся до ее ладони и сжал.

— Эрик! Мой огонь. Я ведь обожгу тебя! Отпусти.

Она дернулась, но я удержал. Оскалился. Ее огонь не обжигал. Он согревал меня.

— Посмотри.

Она испуганно посмотрела на наши сцепленные руки.

— Но как такое возможно?

— Я же сказал, что мы истинные.

— И поэтому мой огонь не обжигает тебя?

— Да.

— Ох, но ведь в первый раз я смогла применить к тебе магию? — вспомнила она, как пыталась оттолкнуться от меня, когда я настойчиво похищал ее.

— Тогда твое перерождение было не совершено. Пара моему дракону твоя вторая сущность.

— Как все сложно, — растерянно прошептала она.

— Скоро ты узнаешь о себе гораздо больше.

— Ты уже связался с наставником?

— Да. А еще скоро у тебя будет новый артефакт связи. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной на связи.

— Возьми меня с собой?

Я посмотрел на нее внимательно, на ее испуганные глаза. Хотел бы сказать, что тебе тут ничего не грозит, но тут же нахмурился.

В прошлый раз я тоже думал, что в моем доме безопасно, и чего нам с драконом это стоило?

— Я бы вернулся через пару часов, — твердо сказал я, стараясь вложить в эти слова всю свою уверенность. — Но я понимаю тебя. Пойдем, ты пока отдохнешь. Я принесу твои вещи из мобиля.

Ее взгляд смягчился, а пламя постепенно угасло, как будто поглощенное ее кожей обратно в ту неисчерпаемую глубину, откуда оно взялось.

Она сделала шаг вперед, уменьшая дистанцию между нами, и в этот момент я понял, что нет силы, способной разлучить нас.

Я обнял ее, ощущая тепло кожи сквозь тонкую ткань моей рубашки. Марьяна в ней казалась такой уютной и домашней.

Ее руки обвились вокруг моей шеи, и когда я наклонился, чтобы поцеловать ее, между нами вспыхнуло что-то большее, чем просто огонь ее магии — искра, способная сжечь все на своем пути.

— Я посижу тут, — тихо проговорила она, когда мы отстранились друг от друга, чтобы перевести дух после головокружительного поцелуя.

— Ты потрясающе выглядишь в моей рубашке. Сплошное искушение, а пахнешь так сладко. Но мне и правду нужно в отдел.

— Я не устала.

— Ладно, но если вдруг почувствуешь себя плохо или уставшей, сразу же говори.

— Конечно.

Моя птичка, моя любовь, мой свет в темноте.

По дороге я купил нам два стаканчика кофе, крепкий и черный для себя и тыквенный латте для своей птички.

Она жмурилась от удовольствия и улыбалась уголками соблазнительных губ. Я наблюдал за ней, даже когда она думала, что я этого не делаю.

Да чего же она была соблазнительна, правда, в моей рубашке на голое тело, особенно. Но и в своих обтягивающих брючках и свободной рубашке она тоже смотрелась восхитительно.

Припарковался около канцелярии. Обошел мобиль и подал руку, привлекая ее к себе и не отказывая себе в удовольствии вдохнуть аромат раскаленной на солнце ежевики.

Почувствовал, как моя девочка растаяла, как сдалась моему напору.  Я тоже волную ее.

Подхватил ее за талию, пусть она и краснеет от такого внимания с моей стороны, но ни за что не выпущу ее из рук. Привлек к своему боку, и повел вперед.

На приветствие дежурного на проходной лишь отмахнулся. Внимание других мужчин, что неизменно провожали мою птичку взглядами, начали злить и раздражать мою вторую половину.

Еще бы. Она ведь она красивая, невинная, яркая, сладкая.

Гулко зарычал в коридоре на работников, что решили таращиться на меня и Марьяну и позабыли о своих делах.

Бездельники.

Распахнул приемную, будучи уже на грани оборота. Никому не позволю таращиться на свою истинную. И только манящий аромат ее кожи и тепло ее тела пока держали меня от расправы над каждым, кто посмотрел в ее сторону.

Да только я как-то упустил тот факт, что приемная моя будет похожа на проходной двор.

И только злой и вмиг вспыхнувший клёкот в груди моей девочки привел меня сначала в недоумение, а потом заставил мысленно простонать.

Дракон, сволочь такая, сразу скрылся на задворки подсознания, говоря всем видом, что он вовсе не в курсе творившегося тут беспредела.

— Глава, вы просили подобрать вам личного адъютанта, — отрапортовал мой помощник Хелл и указал рукой на стройный ряд девушек, одетых в узкую форменную одежду нашего отдела.

Запахло жареным в прямом смысле этого слова. Казалось, температура тела Марьяны резко возросла.

Если о доме я не переживал, то столицу лишить здания канцелярии нельзя.

И я, как Глава, должен предотвратить возгорание. А то, что моя птичка к бездновой матери способна спалить тут всё, я верил.

— А говоришь, что контролируешь себя? — я развернул Марьяну к себе лицом и смотрел только на нее. — Выйдите все! — отдал приказ остальным.

Нестройный хор разочарованных голосов быстро пресек мой помощник. Мы остались одни.

— Выдыхай, птичка.

— Это ты во всем виноват, — практически прошипела моя птичка.

— Не отрицаю.

— И по какому критерию ты будешь вести отбор?

— По личному предпочтению, — довольно оскалился я.

Знаю, что нарываюсь, но ничего поделать не могу.

Глава 34

Ощущение жара, разлившееся по венам, было непереносимым. Оно не было похоже на обычную ревность — это было что-то гораздо более мощное, древнее и опасное.

Моя магия огня, долгое время сдерживаемая, рвалась наружу, стремясь наказать тех, кто осмелился угрожать моему положению рядом с Эриком. Феникс внутри меня клокотал, разжигал пламя гнева и обиды.

Мои пальцы невольно сжались в кулаки, искры танцевали на кончиках пальцев, готовые вырваться наружу и обратить в пепел всякого, кто посмеет перейти мои границы.

В моих глазах мир вокруг окрасился в красный цвет, цвет огня и страсти, и я почувствовала, как из глубин моей души поднимается могучая сила.

— К тебе никто не прикоснется, — прошипела я, и мой голос звучал чужим, наполненным магической силой и угрозой.

Магия огня во мне была как живое существо, жаждущее вырваться на волю и покарать неугодных мне.

Я чувствовала, как Эрик, взял меня за плечи, пытаясь успокоить, но это лишь разжигало мое негодование.

Как он мог не понимать всей глубины моих чувств? Как может улыбаться в этой ситуации?

А не спалить-ка мне тут все?

Пшик и нет канцелярии… А нет канцелярии, нет и тех ослепительных девиц в узкой форме.

Я тряхнула головой. Мое второе кровожадное «я» брало надо мной верх.

Но прикосновение истинного приносило утешение, и это помогало мне бороться с собственными инстинктами. Я старалась не допустить, чтобы моя магия вырвалась наружу и нанесла вред «невиновным».

В этот момент я поняла, что истинная сила не в том, чтобы разрушать, а в том, чтобы уметь сдерживать себя, контролировать свою магию и эмоции.

Мой феникс, символ возрождения и «вечной» жизни, напомнил мне, что любовь и доверие — это то, что делает нас по-настоящему могущественными.

Когда он отдал приказ всем выйти, оставив нас наедине, я почувствовала, как напряжение во мне постепенно спадает. Моя магия огня улеглась, хотя и оставалась на грани, готовая вырваться в любой момент.