Незапланированная покупка (СИ) - Баженова Екатерина - Страница 45

После долгого и тяжёлого согласования, на Алёнин день рождения в феврале Олег увёз её в Турцию к Алевтине Вениаминовне.

— Не жалеешь, что связался со мной? — спросила вечером после праздника Алёна, когда они неспешно гуляли по ночному Стамбулу, по набережной вдоль Босфора.

— А должен? — Олег шёл, сложив руки в карманы и разглядывая звёздное небо, да отражение светящегося моста в чёрной воде.

— У тебя теперь вагон проблем и конца им не видно, — Алёна опустила глаза и поправила платок на голове, который Олег с Алевтиной заставляли её носить, чтобы она не выделялась.

— Зато я снова живу, радуюсь жизни, улыбаюсь.

— А как же опасность? Тебе разве не страшно? — Алёна перебирала замёрзшие пальцы.

— Страшно. Но это не значит, что я должен молчать, когда вокруг творится беспредел. Конечно, — он глянул на съёжившуюся Алёну, — сначала я не думал и просто действовал на эмоциях. А потом стал за тобой наблюдать и задумываться, что там остались ещё девушки, которые попали в беду.

— Да, нас там было много, — согласилась Алёна, в очередной раз нехотя вспоминая прошлую жизнь.

Теперь она казалась чем-то далёки, но не менее болезненными при этом.

Олег остановился и глянул на противоположный берег. Там всё сияло разноцветными огнями. А тонкие полоски света отражались в холодной воде.

Красота, которой можно было бы любоваться вечно.

— А когда познакомился с твоей матерью и отчимом, и всё встало на свои места. Я сразу принял решение подписать документы. Это был мой шанс что-то изменить. Повлиять не на одну жизнь. Сделать что-то достойное.

— Думаешь, мы на что-то реально повлияем? Сколько ещё будет этого ужаса в жизни?

— Уверен, что мы можем многое изменить, — улыбнулся Олег. — Прямо сейчас Виктор Александрович занимается созданием фонда для девушек, оказавшихся в тех подвалах.

— И чем будет заниматься этот фонд? — оживилась Алёна.

— Стипендии на учёбу, помощь в лечении, еда, одежда, ночлег. Стараемся привлечь как можно больше меценатов, различных образовательных учреждений по всей стране. Другими словами, сделаем, что сможем.

— Это замечательно, — улыбнулась Алёна, глянув на небо. — Ты смелый. А я бы не решилась, — помялась она. — Предпочла бы жить тихой жизнью, работать где-нибудь подальше от проблем.

— А как же твоя мечта?

— Ты же был у меня дома. Предполагаю, что если бы мне удалось сбежать из подвала домой, то спустя некоторое время, я бы снова оказалась на улице…

— Почему?

Алёна отвернулась, разглядывая мечеть, до которой они дошли — величественное здание. От него будто веяло спокойствием и силой. Вот и ей бы так крепко стоять на своих ногах.

— Одно дело находиться в плену, быть привязанной и не иметь возможности сопротивляться насилию. А совсем другое, когда тебя домогаются в собственном доме, ещё и угрожают. А родная мать предпочитает не замечать того, что творится прямо перед носом.

— Но ведь по закону часть квартиры твоя, почему было не бороться?

— Это ты такой умный, мне откуда было знать, что я могу, а что нет. Я даже побоялась хоть кому-то сказать про приставания этого ублюдка. Решила, что никто не поверит. И была права. Даже три года спустя и зная, что я пережила после того, как сбежала, родная мать выбрала его…

— Забей, — улыбнулся Олег и приобнял Алёну за плечи, окутывая её теплом. Ночью сильно похолодало — У меня, кстати, для тебя подарок.

— Ещё один? — она улыбнулась.

— Скетчбук и набор маркеров — это скорее вложение в твоё образование, чем подарок. Держи, — Олег протянул ей телефон. — Документы у адвоката, заберём, когда вернёмся.

— Что это? — Алёна прочла, но ничего не поняла.

— Квартира твоей бабушки теперь твоя.

— Как это? А как же мама?

— Она всё ещё живёт там, но теперь ты имеешь полное право распоряжаться квартирой по собственному желанию.

— И как ты заставил её подписать документы? — хохотнула Алёна, не веря собственным ушам. — Угрожал сдать её хахаля?

— Нет, дал ей то, что она хотела.

— Ты заплатил ей⁈ — возмутилась Алёна.

— Ага. Чуть позже она поняла, чем ей это грозит, если ты надумаешь домой после суда вернуться, но уже поздно, — усмехнулся Олег. — Теперь можешь не бояться, что останешься на улице. У тебя всегда будет дом…

Глава 51

«Можно выдохнуть»

Алёна покраснела и снова спрятала взгляд:

— Это, конечно, здорово, только как я с тобой рассчитаюсь за всё, что ты для меня сделал?

Подул ветер, скидывая с её головы платок.

— Не знаю, — заулыбался Олег, разглядывая растрепавшиеся волосы Алёны. — Я ещё не придумал, как решу, сообщу…

— Ты снова за старое? — скривилась она и поправила головной убор.

— Ага, — он резво направился к какому-то вагончику с едой и поманил Алёну с собой. — Я проголодался. Давай поедим.

— Да как ты всё ещё девяносто, а не сто девяносто весишь, — хмуро буркнула Алёна, осматривая довольного Олега.

— У меня отличная система сброса калорий… — расхохотался он.

Алёна скорчила лицо и сощурилась.

«Система у него отличная… Я с этой системой в кости превращусь. Пожалуй, тоже поем, а то, кто знает, когда ему снова приспичит физическими упражнениями заняться…» — подумала и тоже поспешила к вагончику.

В Стамбуле они пробыли ещё целый месяц, до середины марта. Алёна много гуляла, наслаждаясь прекрасными видами. Узкими улочками, старинными домами и базарами.

Она много рисовала и старалась запомнить эту удивительную архитектуру, цвета и старалась передать в своих зарисовках даже запахи Стамбула.

Оживлённые площади с яркими красками товаров восхищали Алёну. Здесь ей ничто не угрожало. Она старалась запомнить всё великолепие старинного города, чтобы потом возвращаться сюда в мыслях, а не в подвал, что иногда снился ей по ночам.

Напрягала лишь необходимость одеваться в балахоны и даже голову покрывать платком. Олег сказал, что так будет правильно, а может, просто не хотел, чтобы на неё смотрели.

Домой вернулись в марте. И вместе с усиленной учёбой началась подготовка к даче показаний в суде. Алёну стало трясти по-настоящему. Теперь всё было куда реальнее и страшнее. Ведь её все увидят. Заседания, конечно, закрытые, но бояться меньше она от этого не стала.

Олег тоже нервничал, но виду не подавал. Алевтина Вениаминовна устала торчать одна в чужой стране, так что вернулась домой. Алёна была безумно рада этому. Она привязалась к женщине и за целый год плотного с ней общения стала ценить и уважать её куда сильнее.

Алевтина сразу приступила к работе, возмущаясь, что дом запустили. Это точно, они промотались по непонятным квартирам, пока все угрозы не сошли на нет, в особняке никто не появлялся.

Эдуард с Антошенькой, кстати, тоже влипли по самые уши. Олег не шутил, когда говорил, что парни там — частые гости.

Эдик оказался нормальным, он выбирал девушек постарше и тех, кто там добровольно, так что особо и не пострадал. Хотя с работы Олег его всё равно выпер, предлогом был какой-то там проваленный очень важный контракт с зарубежной фирмой. Но Алёну не оставляло ощущение, что это куда более личная вендетта.

А вот Антона увольнять не пришлось. Он отправился в тюрьму. Одна из пленниц опознала в нём того, кто купил её девственность. Удалось доказать, что он был в курсе её возраста — девочке едва четырнадцать исполнилось, да и позже выяснилось — она не единственная. Так что Антону все помахали ручкой.

Почему-то, когда его посадили, Алёна испытала удовлетворение и даже немного испугалась своих чувств. Антон ей казался особенно мерзким, словно таракан, который прячется по углам, а выбегает, только чтобы сделать свои пакостные делишки, и снова в угол.

Даже тогда, на даче. Если Эдуард хотя бы был честен в своих высказываниях и желаниях, то этот мелкий ублюдок предпочёл зажать Алёну, когда она осталась одна, и всеми способами пытался затащить её в постель.