Пряжа судьбы. Саги о верингах в 2 кн. Книга 1 - Вяземский Юрий Павлович - Страница 17

Шли по пояс в снегу, продираясь сквозь ветки кустов и колючих северных берез, доверяя лишь чуткому слуху своего вожака. А Эйнар сначала слышал собачий лай, но по мере того как звук приближался, он все больше напоминал не лай, а тявканье.

Эйнар остановился и сказал:

– Похоже, это не собака, а лисица.

И только он это сказал, все трое впереди себя увидели на снегу свежий лисий след.

– Не нравится мне это, – сказал Логи. А Матти Сутулый возразил:

– Что тут может не нравиться? Лисица ищет гусей. А где гуси, там и люди.

Пошли по лисьему следу и через некоторое время вышли на широкую поляну, на которой стояла хижина.

Внутри их встретил человек в рубахе из грубой шерстяной ткани и в холщовых штанах, зашнурованных у ступней. Приглядевшись, они поняли, что перед ними не мужчина, а молодая женщина. У нее были длинные белые волосы. Глаза у нее были зеленые. Она была одна в доме, но ничуть не испугалась трех незнакомых мужчин. Женщина сообщила пришедшим, что, хотя финны называют ее Кетту, на самом деле ее зовут Гунн; что родом она из Крокена, из Страны Тромсов, а здесь живет для того, чтобы научиться ведовству у лопаря по имени Фрости – он, дескать, самый мудрый во всем Финнмарке. Фрости сейчас на охоте, но она, Гунн, легко справится с обязанностями хозяйки и приветит гостей.

Эйнар собирался сообщить Гунн, что в лесу, посреди метели и сгущавшегося мрака, он оставил своих спутников. Но не успел он открыть рот, как Гунн говорит:

– Ничего не поделаешь. Придется им переночевать у Вороньего камня, где ты их оставил. А утром метель прекратится, и я вас к ним провожу.

Эйнар удивился, но ничем не выдал своего удивления. Логи и Матти не слышали ее слов. Логи разглядывал хижину, а Матти Сутулый увидел на стене питьевой рог из моржовой кости, оправленный в серебро и украшенный замысловатыми то ли рисунками, то ли надписями, снял этот рог со стены и вертел в руках.

– Побыстрее верни на место, – сказала хозяйка. – Мой учитель не любит, когда трогают его вещи.

– Да где он, твой учитель! – сказал Матти и сел за стол, держа кубок в руках.

– Делай, как знаешь, если тебе нравится рисковать, – сказала Гунн.

Она хорошо накормила и напоила гостей.

Логи и Матти она постелила возле стола на широких лавках, а Эйнару приготовила постель в спальной нише.

Перед тем как лечь спать, Эйнар вышел во двор к нужнику. Логи следом и спрашивает:

– Тебе не удалось разглядеть ее сзади?

– С какой стати мне ее вообще разглядывать?

– Сдается мне, что это непростая женщина. Мы, финны, называем таких девами мха, или древесными девами. Спереди они очень красивые, а если посмотреть на них сзади – трухлявые.

Эйнар усмехнулся и ничего не ответил.

Вернувшись в дом, он лег на приготовленную для него постель и уже собирался заснуть, как полог раздвинулся, и в нишу вошла Гунн. Она была в одной рубашке, которая спускалась ей ниже колен.

– Я хочу с тобой спать, – сказала хозяйка.

– Главное, чтобы я захотел, – ответил Эйнар и велел: – Ну-ка, повернись задом и подними рубаху.

Гунн сделала так, как он приказал. А Эйнар покачал головой и сказал:

– Обычная женщина. Только лисой от тебя пахнет. А мы, волки, с лисами не дружим. Да и спать хочется.

– Ну тогда постарайся хорошенько выспаться. Это тебе пригодится, – ответила Гунн, опустила рубаху и вышла из ниши.

56 Наутро Логи и Матти с трудом растолкали Эйнара. Метель прекратилась, и Гунн проводила их к Вороньему камню, возле которого они отыскали своих спутников; некоторые из них еще не успели вылезти из спальных мешков. Финны делают себе такие мешки, набивая их гагачьим пухом, чтобы, если поблизости нету жилья, можно было ночевать под открытым небом, зарывшись в снег.

Когда Гунн ушла, Логи сказал Эйнару:

– Не нравится мне, как ты выглядишь. Боюсь, не наложила ли она на тебя заклятие.

– Никакая она не дева мха, – ответил Эйнар. – Сзади она еще красивее, чем спереди.

Пошли дальше и к вечеру добрались до Беличьего леса. В лесу отыскали охотничью хижину и улеглись на ночлег. И вот, в доме тихо, тепло и уютно, а Эйнар никак не может заснуть, ворочается с боку на бок – не идет к нему сон. Так до утра промучился.

Утром Логи ему говорит:

– Теперь я уже не сомневаюсь, что она тебя сглазила. Она, должно быть, лиса. Лисица, когда ей исполняется пятьдесят лет, может превратиться в обыкновенную женщину. А в сто лет становится прекрасной молодой девушкой и колдуньей.

Эйнар хмурился и молчал. А Логи добавил:

– Я ведь видел, как она к тебе сначала зашла, а потом быстро вышла. Ты ее, наверное, обидел.

– Я ее очень сильно обижу, если и в эту ночь мне не удастся заснуть, – сказал Эйнар.

Они прошли через Беличий лес и к вечеру вышли к первой из тех деревень, к которым направлялись за данью. Чтобы наказать должников, взяли в два раза больше того, что им было обещано, сожгли хижину старосты, а на него самого и его родственников надели шейные колодки и связали веревками, чтобы увести их с собой и сделать рабами.

Устроились на ночлег. И снова Эйнар не может заснуть.

Наутро Логи сказал ему:

– Жаль, что мы сегодня не можем посмотреть на эту Гунн.

– Зачем на нее смотреть?! – прорычал Эйнар. Лицо его было бледным, а глаза воспаленными.

– Сегодня ведь полнолуние. И если ее поставить против лунного света, посмотреть на ее тень, и на этой тени мы вдруг увидим лисью морду и острые уши…

Эйнар не дал ему договорить.

– Уж я ее поставлю! – воскликнул Эйнар.

Эйнар позвал Берси Сильного и велел ему вместе с Логи продолжать поход. А сам встал на лыжи и устремился в обратном направлении.

Путь, который они проделали за два дня, он преодолел за один день – так он спешил. И к вечеру был у хижины Фрости.

Гунн поджидала его на пороге. Не успел Эйнар к ней приблизиться, как она сказала:

– Если ты меня убьешь, ты вообще никогда не заснешь. Даже самый сильный колдун тебе не поможет.

Эйнар остановился. Лицо у него было белым, как птенцы орлана, а глаза – желтые, как цыплята у курицы.

– Через семь дней умрешь, – добавила колдунья.

Эйнар с трудом держался на ногах.

– Чего ты от меня хочешь? – спросил он.

– Я уже говорила: хочу с тобой спать.

– Шутишь, женщина! Я падаю от усталости, – сказал Эйнар.

– Вот и падай ко мне в постель, – сказала Гунн.

57 Проснувшись на следующее утро, Эйнар сказал лежавшей рядом с ним Гунн:

– Ты и вправду лиса.

– А ты и вправду волк, – ответила женщина.

Гунн встала с постели, и Эйнар увидел, что на том месте, на котором она лежала, лежит меч.

– Это зачем? – спросил Эйнар.

– Затем, что я стала твоей женой и теперь даже смерть не сможет меня с тобой разлучить. Я умру, если ты умрешь.

Эйнар решил сказать вису.

Лисица негодница

волка пыталась… – начал Эйнар. Но Гунн его перебила:

– Не стоит продолжать. Я могу так ответить, что тебе не понравится.

Эйнар замолчал. А потом говорит:

– Запомни, волки на лисицах никогда не женятся.

– Если спать захочется, женятся даже на барсучихах, – усмехнулась Гунн и добавила: – Вставай. Я завяжу тебе рукава рубашки.

Эйнар прожил у Гунн несколько дней, пока из-за Беличьего леса не вернулись его люди с собранной данью и новыми рабами. Никто из дружины не пострадал, если не считать Матти Сутулого: у него на ноге сделался большой нарыв, из которого во время ходьбы выступали кровь и гной, так что финна пришлось везти на санях.

Когда Гунн увидела Матти, она велела повесить на прежнее место рог Фрости.

Матти сначала отнекивался, но когда Гунн пообещала ему другие болезни, вернул рог.

Когда они прибыли в Альту, нарыв прорвался и боли прекратились.

58 В Альте Эйнар предался своим обычным занятиям: управлял хозяйством, ходил в недалекие походы и, если не считать дней новолуния, спал, как бревно. Но с началом лета к нему снова вернулась бессонница. Промучившись несколько дней, Эйнар стал размышлять: самому ли отправиться к Гунн или послать за ней Кабанов, Грима Копченого и Свейна Рыло. И пока он так размышлял, в восточную дверь его дома вошла Гунн и с нею двое коренастых молодых лопарей. На голове у Гунн был легкий серебряный шлем, на теле – короткая кольчуга, на поясе – длинный нож, а поверх кольчуги – красный плащ. Лопари вооружены были луками.