Элла. Заметки тёмной судьбы (СИ) - Шедер Мила - Страница 2

Ронас бережно опустил ее на землю, но не отпустил из объятий. Он взял ее лицо в свои ладони и посмотрел прямо в глаза.

— Я знаю, моя дорогая, — сказал он мягко. — Но не бойся. Я буду рядом. И помни, что Атрион — это не конец, а начало. Начало новой жизни, новых возможностей. Ты станешь сильнее, мудрее. Ты станешь жемчужиной Аэллума.

— Я ведь твоя жемчужина… Не хочу…

Мужчина рассмеялся, отряхивая налипшую пыль с ее платья, подготовленного для процессии.

— Договорились. Теперь идём, мама нас заждалась. Эти шар-рин пострашнее всяких стражей будут, когда злые, — тихо произнёс глава Даррмон, чем развеселил девочку.

— Я все слышу, — раздался звонкий женский голос из дверного проёма.

В библиотеку вошла Лалиэн Даррмон. Высокая, изящная женщина, с мягкими чертами лица и длинными каштановыми волосами, заплетенными в косу. За ней, выглянула маленькая голова Ридана, младшего брата Эллы.

— Кажется, кто-то совсем не хочет проходить Атрион. — с улыбкой произнесла Лалиэн, подходя к ним.

Она опустилась на колени рядом с Эллой и взяла ее руки в свои.

— Ты со всем справишься, милая.

— А вдруг он не увидит во мне ничего? Вдруг я окажусь пустышкой, не пригодной ни на одно место?

— Глупости, — ответила Лалиэн, потрепав ее по щеке. — Это не важно. Ты — Даррмон. Даже если Атрион не определит в тебе стража или хранителя, ты все равно останешься для нас самой отважной, смелой, и умной. Мы любим тебя такой, какая ты есть.

— Я могу стать такой, как ты? Шар-рин?

— Конечно можешь.

Она обняла Эллу, а затем немного отстранилась, заглянув в глаза.

— Готова?

Элла, кивнув, неуверенно ухватилась за мамину руку, и они последовали в сторону площади.

Уже издалека, подходя к главной площади, можно было почувствовать мощное, почти осязаемое присутствие Атриона. Это была не просто магическая арка, а живая сущность, впитавшая в себя энергию тысяч юных душ, прошедших через него за долгие века существования Аэллума. Черный, словно поглощающий свет, обсидиан казался почти жидким, его поверхность мерцала, словно под толщей его скрывалась бушующая лава. Руны, вырезанные на гранях, складывались в сложные узоры, которые менялись в зависимости от угла зрения, гипнотизируя и внушая благоговейный ужас.

Площадь была украшена знаменами и штандартами Аэллума, а в воздухе витал аромат благовоний и трав, которые сжигали в огромных жаровнях по периметру.

Каждый ребенок был одет в простую белую тунику, перевязанную на поясе льняным шнурком. Это подчеркивало их общую принадлежность к будущему Аэллума, стирало различия между благородными и простолюдинами, делая их всех равными перед лицом испытания.

— Мы будем рядом, жемчужина, — сказал Даррмон, указывая на возвышенность поблизости, — Прямо тут, неподалеку.

— Скоро все это закончится, — Лалиэн нежно провела рукой по щеке дочери, — ты справишься, Элла.

Элла кивнула, впитывая каждое слово. Она знала, что должна пройти через Атрион, чтобы стать достойной дочерью своих родителей, достойной жительницей Аэллума. Но страх все равно не отступал. Наблюдая за черным, мерцающим входом, ей казалось, что Атрион смотрит прямо на нее, затягивая в свою бездну. Словно огромный, голодный зверь, ждущий свою добычу.

***

— ЗЕЙН КАССТЕРЛИ, — Прозвучало на всю площадь, — СТРАЖ АЭЛЛУМА!

Элла с восхищением наблюдала за лучшим другом, с гордым видом покидающим Атрион. Страж – это почетно, это сила и защита Аэллума. Это мечта, к которой стремились многие, в том числе и Зейн, чуть ли не с пелёнок изучая их мастерство.

— КИРА МИЭЛЬДОН, — продолжал голос, — ЦЕЛИТЕЛЬ!

По площади прокатился шепот одобрения. Целители были не менее важны, чем стражи. Исцеление – дар, требующий терпения и сострадания. Людей, наделенных подобным даром, ценили и оберегали. Элла завистливо вздохнула, провожая взглядом Киру, сияющую от счастья.

— Интересно, среди нас есть маги? — спросил кто-то из толпы, и все оживленно начали переглядываться.

Маги являлись верхушкой общества, обладающей огромной силой и влиянием. Именно поэтому совет Аэллума полностью состоял из магов. Их появление приветствовалось с осторожностью и одновременно с огромным интересом, это была большая редкость.

— ЛИАМ ЭНСБЕРГ, — НЕОПРЕДЕЛЕННЫЙ!

Так называли людей в Дорнт-Рее, чью энергию Атрион не принял. Они проживали свою жизнь без метки,и к ним относились не только с сочувствием, но и с некоторым пренебрежением – считалось, что они не способны на что-то великое, не достойны высокой должности или особого уважения. Быть "неопределенным" считалось позором.

Элла похолодела. Неужели и ей уготована такая судьба? Неужели Атрион не увидит в ней ничего, кроме серой, ничем не примечательной личности? Страх сковал ее сердце ледяными объятиями.

— ЭЛЛАИЗА ДАРРМОН, — объявил громкий голос.

Сердце бешено застучало в груди. Элла сделала глубокий вдох и, собрав всю свою волю в кулак, прошла вперед.

Когда она подошла к арке, жрец, возглавлявший церемонию, произнес над ней последние слова благословения. Элла закрыла глаза и шагнула в темноту.

Мир вокруг нее исчез. Осталась лишь тьма, давящая и всепоглощающая. Она чувствовала, как что-то проникает в ее разум, ощупывает мысли, заглядывает в самые сокровенные уголки души. Страх сковал ее, парализовал. Ей казалось, что это длится целую вечность, пока вдруг яркая вспышка света не ослепила ее. Затем все стихло и вновь окутала темнота.

Внезапно, тьма рассеялась. Перед ней вновь предстала площадь, залитая закатным солнцем. Элла затаила дыхание, трепетно ожидая объявления, которое должно было определить ее место в жизни. Все притихли, она лишь почувствовала укол разочарования и жалости, проскользнувший во взглядах, обращенных к ней. В толпе она увидела отца, который что-то тихо говорил матери. Лалиэн в спешке отмахнулась от мужа и бросилась к дочери, вытянув вперед руку.

— ДИТЯ ПРОКЛЯТО! — Раздался леденящий душу крик, разорвавший тишину.

Глава 3

— Кей, глянь че нашёл!

— Да чтоб тебя, Дэн! Чего еще?!

Я очнулась от холода. Сырая земля под щекой, затхлый запах прелой листвы и незнакомые голоса над головой – все это врезалось в сознание обрывочными кадрами, подобно жуткому сновидению.

Громкие шаги в мою сторону, а после, прикосновение грубой руки к лицу.

— Вроде дышит… вся в грязи, как чертенок. И одета как-то странно. Никогда такой тряпки не видывал.

Я попыталась пошевелиться, открыть глаза, но тело не слушалось. Оно было чужим, ватным, пронизанным тупой болью.

— Девчонка, что ли? – сказал, по всей видимости, Кей. — Ну и видок… Может, заблудилась?

— Ага… Заблудилась она… Тут до ближайшей деревни добрых пять лиг. Да и одежонка эта… явно не местная. Может, из города какая? Или… того… — Дэн понизил голос. — Всякое ведь в лесу водится.

— Тьфу ты! Ладно. Не бросать же её тут, околеет. Потащим в конюшню, а там посмотрим, что к чему.

Сильные руки подхватили меня, и мир снова поплыл перед глазами. Я чувствовала, как меня несут, как колышется воздух и как под ногами хрустят сухие ветки. Хотелось вырваться, осмотреться вокруг, но контроль над телом и сознанием, не желал возвращаться. Видимо, последствия перемещения.

Меня осторожно опустили на что-то мягкое – видимо, на груду сена.

— Ну и как она? — спросил Дэн.

— Тише ты, — одернул его Кей. — Спит вроде. Или… без сознания.

— Забирайся, тётя Ингрид заждалась нас уже, небось. Не хватало, чтобы еще из-за девицы ужина лишили.