Лекарственный сад для дракона (СИ) - Ариманта Юна - Страница 32

— А вот и наша героиня! — его голос, слащавый и язвительный, разрезал тишину. — Как вовремя, дорогая невестка. Мы только-только закончили инвентаризацию. Оказывается, в подвале хранилось столько всего… интересного.

Он широким жестом обвел насторожившихся драконов. Его улыбка стала шире, обнажив острые клыки.

— Жаль, брат задерживается. Но не беда. Я как раз собирался отправить ему отчет. О том, как его новая управляющая, вконец запутавшись в делах, в отчаянии подожгла остатки лекарств и покончила с собой. Трагично, правда? Но очень правдоподобно!

Люда стояла не двигаясь. Холодный липкий ужас поднимался от живота к самому горлу, сковывая тело. Она опоздала. Всего на несколько минут. Но эти минуты решили все.

Ее взгляд скользнул по лицам драконов — чужим, безразличным. Потом — по окнам административного корпуса. Там, за стеклами, мелькнули знакомые лица работников. Борг. Лаборант. Их глаза были полны страха и безысходности. Они тоже оказались в заложниках.

Зерек наблюдал за ней, наслаждаясь ее немой паникой.

— Ну что, Элиана? — тихо спросил он, подходя так близко, что она почувствовала исходящий от него холод. — Все еще думаешь, что можешь тягаться с драконами? Все еще веришь, что мой сентиментальный братец придет тебя спасти?

Он наклонился к самому ее уху, и его шепот был похож на шипение змеи.

— Он поверит в мою версию. Он всегда верит мне. А ты… ты всего лишь ошибка, которую я сейчас исправлю.

Люда зажмурилась. Внутри все сжалось. Где же ты, Каэль?

И как будто в ответ на ее беззвучный крик где-то высоко в небе за пеленой тумана прокатился одинокий, яростный и до боли знакомый рев.

Глава 30

Мой брат

— Ты не сделаешь этого, — онемевшими губами прошептала Люда. — Каэль не простит тебя…

Над облаками вновь раздался оглушительный рев, от которого по земле пробежала дрожь, а невесомый пепел взметнулся в воздух.

Ухмылка сползла с лица Зерека, и его губы исказились в хищном оскале.

— Нет, не сделаю, — с ненавистью процедил он сквозь зубы отступая. — Просто не буду марать руки…

На миг в сердце вспыхнула надежда, но Зерек медленно поднял руку, указывая на нее. В его серебристых глазах она увидела свою смерть.

— Убить ее! — гаркнул он, и в этот миг два десятка мужчин-драконов сорвались со своих мест и бросились на нее.

Время словно остановилось, и Люда, как в замедленной съемке, увидела рванувшихся к ней мужчин, их тренированные тела, покрытые сияющей чешуей, острые лезвия когтей и жала клыков, выступающие из разверзшихся ртов.

Они бросились на Люду с разных сторон, не как воины, а как мясники — быстро, эффективно, без лишних эмоций. Их лица были пусты, в глазах — лишь готовность выполнить приказ. Они шли убивать.

У Люды перехватило дыхание. Сердце бешено колотилось в груди, но в животе уже разрастался ледяной ком ужаса и безысходности. Она отступила на шаг, спина уперлась в грубую каменную кладку колодца. Бежать некуда. Звать на помощь… Но кого? Страх, острый и тошнотворный, затопил все ее существо. Она затравленно озиралась, но видела вокруг лишь чужие, безжалостные глаза.

Я умру. Снова. Только начав… Только найдя…

Мысли путались. Перед глазами помутилось. В памяти вставали очертания больничной палаты, запах лекарств, холод одиночества. Нет. Нет! Не сейчас! Не так!

Отчаяние, черное и густое, как болотная жижа, поднялось из самой глубины ее существа. Но сквозь него вдруг отчетливо проступило иное чувство: ярость. Она походила на алый меч, рассекший заволакивающую сознание черную пелену.

И Люда завыла, как раненный зверь, загнанный в западню. Ярость внутри росла, ширилась, заполняя собой каждый уголок сознания. Они поплатятся за все! За год лишений и унижений, за сожженный сад, испуганные лица работников в окнах лечебницы, за доверие, которым так подло злоупотребили.

Ее руки, сведенные судорогой от страха, мгновенно разжались, а колени подогнулись. Ладони, еще саднящие и обожженные, легли на землю. Не на камень двора — а на узкую полоску влажной почвы у основания колодца. Грязь была холодной и скользкой.

Сама не осознавая, что делает, она всем своим существом потянулась вниз, в темное лоно земли, не умоляя о защите, но желая возмездия.

И земля ответила.

Из недоступных живым существам недр, из самой глубины тверди Люда всем своим существом ощутила ответную дрожь. Над лечебницей разнесся низкий угрожающий гул, пробирающий до самых костей.

Люда сощурилась и торжествующе обвела взглядом своих противников. Но про нее, казалось, все забыли. Нападающие остановились, не добежав до нее несколько шагов. Они выглядели растерянными, приседая, словно напуганные звери, и судорожно озираясь. Их глаза дико вращались в глазницах, а когти бессмысленно хватали воздух. Казалось, инстинкты неуязвимых ящеров взяли верх над всем человеческим, и лишь невозможность понять, откуда исходит опасность, все еще держала их на месте.

Прошла доля секунды, показавшаяся вечностью, а следующий миг двор лечебницы превратился в преисподнюю. Земля вскипела адским котлом. Огромные пузыри почвы вспучились до самого неба и взорвались с оглушительным грохотом, рассыпая комки земли и камни во все стороны. Одновременно закричали нападавшие драконы: страшно, душераздирающе. Краем глаза она увидела, как из-под плит, выстилающих двор, из-под камней, из-под клумб в воздух взметнулись плети. Темные, жилистые, влажно блестящие, покрытые острыми шипами, с которых капал прозрачный приторно пахнущий яд.

Они двигались со стремительностью атакующих змей.

В двух шагах от нее земля выстрелила вверх туго скрученной плетью, которая развернулась в полете и спеленала оказавшегося рядом мужчину. Ядовитые шипы глубоко погрузились в его тело, и он забился и истошно закричал. А плеть неумолимо тащила его вниз-вниз-вниз, сквозь землю, все глубже и глубже. Остальные драконы взмывали в воздух, пытаясь трансформироваться в воздухе, но живые плети настигали их, впиваясь шипами, удавками свиваясь вокруг их тел и крыльев и швыряя их обратно на землю.

Вопли ужаса и боли смешались с нарастающим стоном земли. Туман драконьего преображения и взметнувшийся в воздух пепел застилал глаза. Воздух стал горьким от вкуса пепла и соленым от запаха крови.

Двор «Легких Крыльев» превратился в сад из кошмарных снов. Из земли тут и там вылезали чудовища — не травы, а исполинские растительные монстры. Стреловидные ростки с рядами игл впивались в драконью чешую. Массивные листья с бритвенно-острыми краями хлестали по крыльям, срезая перепонки. Громадные бутоны на мускулистых стеблях раскрывались хищными пастями с рядами костяных, похожих на клыки, шипов.

Земля под ногами перестала быть твердой. Она забулькала, затягивая, как зыбкая трясина. Драконы, отчаянно бьющиеся в колючих путах, начинали погружаться в черную, липкую жижу. Чем сильнее они дергались, тем быстрее их засасывало. Гулкое рычание стихии заглушало их рев. А из верхушек вспухающих, как нарывы, пузырей на обездвиженных драконов хлынуло жидкое пламя земли — лава.

Но Люда уже ничего этого не видела, и почти ничего не чувствовала. Ее глаза были закрыты. Все ее существо было там, внизу, в темноте. Она была корнями, что глубже и глубже врастали в почву, поглощая из нее древнюю, дикую силу. Она была яростью болота, веками поглощавшего яд драконьего пепла. Она была болью земли, которую безжалостно попирали своими лапами драконы, мнящие себя хозяевами этого мира.

Границы ее тела таяли. Мысли — о Каэле, о Мире, о Горме, о себе само́й — становились далекими, чужими. Оставалось только одно: безумная, всепоглощающая связь с живой плотью мира. Она теряла себя. И это было страшно. Но и… волнительно. Не было больше слабой Люды, умирающей в холодной больничной палате. Не было и Элианы — брошенной жены, неудачливой управляющей, умирающей на пороге драконьей лечебницы. Была только Сила, что наполняла каждую клеточку ее существа, она и была той Силой.