Распределение (СИ) - Баранников Сергей - Страница 17

— У меня же опыта нет! — удивился я.

— А откуда ему взяться, если ты ни на одной операции не был в роли ассистента? Готовься к операции, живо! У нас не так-то и много времени на подготовку.

Глава 6

Предчувствие

Меня переполняли чувства от волнения и радости. Всего второе дежурство, и уже серьёзная операция! Не какое-то рядовое вмешательство, а высочайший уровень сложности. Мне казалось, до таких сложных операций не так-то и быстро допустят.

— Не волнуйся, мы с Аркадием Афанасьевичем сами справимся, — успокоил меня Радимов, приняв моё состояние за ступор. — От тебя потребуется совсем немного — ввести наркоз и заблокировать работу нервных окончаний в руке. Пациент должен спать. Так и ему будет спокойнее, и мы сможем работать, не оглядываясь, что он неожиданно пошевелит рукой и сведёт наши старания к нулю. К тому же, благодаря такой методике мы защитим пациента от болевого шока. Ребята из «скорой» уже поработали с ним, но скоро боль снова даст о себе знать.

Подготовка заняла несколько минут, а потом я оказался в операционной. В стерильном халате, шапке и маске двигаться было немного непривычно. Да, похожую одежду мы надевали на практике в родном мире. Местная одежда не так сильно сковывала движения, но всё равно вызывала небольшой дискомфорт.

Сегодня работали без наблюдателей. Обе девчонки остались в отделении под началом Мартынова. Если кому-то из пациентов понадобится срочная помощь, ребятам придётся справляться своими силами или вызывать подкрепление. Я так понял, что приходить на работу чуть раньше начала смены и страховать коллег — обычная практика.

В принципе, Толику и Милане с Лизой нужно продержаться всего часа два — к семи придут Мокроусов с сыном и Орлов. В случае чего, сами разберутся. А мне нужно перестать думать о том, что творится в отделении и сконцентрироваться на работе. Сплоховать никак нельзя — и пациенту придётся туго, и потом вряд ли возьмут на такие операции. Этот случай — блестящая возможность проявить себя и показать чего я стою.

Я чувствовал как непроизвольно тряслись руки от волнения. Хорошо, хоть не придётся держать инструменты, а работать только с даром целителя, иначе рука могла бы запросто дрогнуть. Хотя, как только Радимов кивнул нам, волнение отступило, и наступила холодная решимость.

— Не волнуйтесь, постарайтесь расслабиться и отвлечься от тяжёлых мыслей. Вам не стоит ни о чём переживать — у нас работают лучшие специалисты в городе, — попытался я успокоить пациента, а заодно наладить с ним контакт. Куда легче работать с человеком, если он тебя слушает.

— Куда тут не волноваться? У меня, можно сказать, судьба на волоске висит, — вяло пробормотал он, всё ещё находясь под действием обезболивающих. — Мало того, что разработка уничтожена, ещё и шансы восстановить руку минимальны.

— Мы всё сделаем, доверьтесь нам.

— А голова так и должна кружиться, или это я слишком много крови потерял?

Я запустил диагностику и заметил повышенное давление и тахикардию. Если первый симптом можно было списать на волнение из-за полученной травмы, то учащённое сердцебиение мне совершенно не нравилось. Нет, повышенный пульс тоже можно объяснить, но всего пару минут назад такой проблемы не было.

— Господа, у нас тут проблема, — обратил я внимание целителей на обнаруженное нарушение. — Частота сердечных сокращений сто сорок шесть ударов в минуту.

— Многовато, — согласился Семёнов и посмотрел на пациента. — Голубчик, успокойтесь и доверьте работу нам. Вы в надёжных руках. Сейчас вы уснёте, а как проснётесь, всё будет хорошо. Дорофеев, приступайте.

Я взял со столика капсулу с настойкой снотворных лекарственных трав и зарядил инъектор. Достаточно приставить его к вене и плавно ввести в организм. А затем останется только следить за жизненными показателями и обеспечивать местную анестезию руки, над которой целители будут работать.

— Ну, что там с наркозом? — послышался нетерпеливый голос Семёнова.

— Егор Алексеевич, подождите! — выпалил я, потому как в районе солнечного сплетения что-то тянуло. Словно какое-то дурное предчувствие не давало приступить к работе. Поначалу я принял это за волнение, но теперь понял, что причина в другом. Такое впечатление, будто мы что-то забыли, или упустили.

— Костя, что не так? — максимально мягко, насколько только был способен, поинтересовался Егор Алексеевич.

— Не могу точно сказать. У меня… предчувствие.

— Что у вас, Дорофеев? — вспылил Семёнов.

— Предчувствие, Аркадий Афанасьевич, — повернулся я к старшему целителю. — Я практически уверен, что нам нельзя кидаться в омут с головой, а нужно ещё раз всё тщательно перепроверить. С пациентом что-то не так.

— Константин, мы уже проверили состояние пациента, — вмешался Радимов. В отличие от своего коллеги, заведующий общался куда мягче. — С ним всё в порядке. Повышенное сердцебиение вполне объяснимо — человек волнуется из-за полученных увечий. Любой из нас волновался бы перед операцией. Мы не можем терять время, иначе ткань может отмереть, и тогда шанс на успешное приживление пальцев будет упущен.

— Дорофеев, если ты не готов, выйди из операционной и позови второго младшего целителя! -распорядился Семёнов, вынуждая меня собраться с мыслями.

— Я в полном порядке. Но мне не даёт покоя внезапная тахикардия. Разве вы не понимаете, что это ненормально? Как мы будем погружать его в наркоз, не зная о возможных проблемах с сердцем?

— Пациент никогда не жаловался на сердце, — гнул свою линию Семёнов.

— Вам сказать сколько людей не жалуются на своё здоровье, потому как попросту пренебрегают этим, считают это постыдным, или попросту боятся потерять работу из-за вскрывшихся заболеваний? Сотни людей ежегодно умирают прямо на рабочем месте, потому как игнорируют или недооценивают проблемы со здоровьем.

— Хорошо, я проведу диагностику ещё раз, — согласился Радимов.

Егор Алексеевич ненадолго завис, а затем перевёл на меня взгляд, полный удивления.

— Константин, не знаю было у вас предчувствие, или вы догадались с первых минут, но боялись сказать, однако у нас тут приступ желудочковой тахикардии. Носит нерегулярный характер, поэтому мы не обнаружили его сразу. В такой ситуации наркоз делать никак нельзя, придётся работать с помощью дара.

— Приплыли, — проворчал Семёнов.

— Костя, ты молодец, — продолжал заведующий. — Под наркозом у него могло бы остановиться сердце, а это уже совсем другая проблема. Тогда было бы не до пальцев, тут пришлось бы жизнь спасать. Сможешь погрузить его в сон с помощью дара? Да, я понимаю, что это потребует огромного количества энергии и недюжинной концентрации, но другого выхода у нас нет. Обезболивание руки всё ещё останется на тебе, а мы с Аркадием Афанасьевичем постараемся уложиться в кратчайшие сроки.

— Справлюсь! — пообещал я. — Только бы сил хватило.

— Разберёмся по ходу дела, — кивнул Радимов. — Приступайте!

Я положил ладони на виски пациента и направил стабильный поток целительной энергии. Сейчас мне требовалось преобразовать энергию своего дара в успокоительную волну. Лучше всего воздействовать на мозг пациента, поэтому позицию для расположения рук я выбрал неслучайно. Проследив за моими действиями, Радимов одобрительно кивнул.

— Следи, чтобы нервная система постоянно находилась под контролем, — приказал он. — Пациент не должен ничего чувствовать. Не спускай глаз с пульса, давления и насыщения кислородом.

Но мне и не требовалось отдельной мотивации я и так понимал что нужно делать. В нашем мире я бы выполнял роль анестезиолога — достаточно серьёзную задачу, как для молодого специалиста. С другой стороны, у заведующего со старшим целителем роль была ещё сложнее, так что выбирать не приходилось.

Нам пришлось торопиться. Да, время уходило, а пальцы бедолаги находились рядом в специальном контейнере, окружённые пакетами со льдом. Только бы не переохладить их, иначе получится обратный эффект. Но и спешить с обезболиванием нельзя. Лучше медленно погрузить пациента в сон и убедиться, что всё пошло по плану. Так и сердцу будет легче, и шансов ненароком разбудить нашего пациента будет куда меньше.