Распределение (СИ) - Баранников Сергей - Страница 21

Дойдя до лестницы, я споткнулся о пустую банку краски, которую кто-то оставил прямо под ногами. И ведь самое паршивое, что темно, и у меня не было никаких шансов разглядеть её заранее! Не хватало ещё брюки вымазать — придётся бежать за новыми. Выругавшись, потёр ушибленную ногу и достал телефон, чтобы включить фонарик.

— Поставить железяку вместо консьержа они додумались, а заменить сгоревшую лампочку на лестнице — нет, — проворчал я. — Будь на месте Пал Дмитрич, он бы уже давно навёл порядок.

Когда свет от фонарика скользнул по стене, я невольно охнул, потому как на всю стену неведомый художник наваял надпись: «Прогресс никогда не заменит человека!» Причём, сделано это было краской, о банку из-под которой я споткнулся.

— Превратили подъезд в цирк, — пробормотал я и зашагал по лестнице наверх, пока никто не заметил меня рядом с этой надписью. Не хватало, чтобы на меня пали подозрения. И так проблем выше крыши, не хватало мне чужие расхлёбывать.

Уже на подходе к квартире я понял, что дверь оказалась не заперта. Странно. Я ведь точно помнил, что закрывал её, даже за ручку дёргал перед тем, как уйти. Рука машинально потянулась к ключам и нащупала их в кармане. Выходит, не терял. Я достал ключи и перехватил их так, чтобы при случае пустить в ход в качестве оружия. Пусть не самая острая вещь, но куда опаснее, чем просто кулаками махать. Тем более, особыми техниками я не могу похвастать.

Может, это Мартынов? Но откуда у него ключи? Решительно толкнув дверь, я шагнул вперёд. На кухне горел свет, а незваный гость сидел ко мне спиной. Услышав скрип петель и мои шаги, он обернулся.

— О, братец! А неплохо ты тут устроился. Конечно, не царские хоромы, но жить можно, — произнёс Роман.

— Что ты тут делаешь и как вообще оказался в Привольске? — вместо приветствия я перешёл к делу. Наши отношения с двоюродным братом нельзя было назвать тёплыми. И не потому, что родители постоянно конфликтовали. Рома сам по себе был неприятным человеком, от которого ничего хорошего ждать не приходилось.

— Слишком много вопросов сразу, — замотал головой парень. — Мать думает, что я отправился покорять Москву, ну а я прокутил выданные ей деньги, добрался до Градовца и надеялся, что здесь пересижу у тебя.

— Москва в другой стороне, если что. Хотя, кому я объясняю, у тебя ведь по географии была тройка…

— В одной четверти даже на четвёрку вытянул! — расплылся в улыбке парень. — В общем, я сперва направился к тётке Лидке в Усть-Серебрянск, но та даже видеть меня не захотела и выставила за дверь. Оказавшись на улице, я подумал, что ты должен быть неподалёку, и рванул в Градовец. Конечно, пришлось пару часов на автобусе потарахтеть, но хотя бы перебился денёк, пока тебя не было.

Точно! У матери ведь была двоюродная сестра, которая жила всего в паре часов езды от Градовца. И в отличие от родной сестры, с ней были хорошие отношения. Да, расстояние накладывало свои ограничения, но они созванивались по крупным праздникам и даже отправляли друг другу открытки по почте. Наведаться что ли в гости с подарками? Всё-таки мне не хватало нормального человеческого общения, а тётя Лида вряд ли заметит изменения в моём поведении, потому как видела прежнего Константина в последний раз, когда ему было лет восемь.

— Ты что, обутый по квартире ходил? — опешил я, глядя на грязные следы на полу и прикроватном коврике. — Ты вообще совесть потерял?

— Где твоё гостеприимство? — нахмурился кузен.

— Осталось там же, где и гора испорченных тобой моих личных вещей и дюжина случаев, когда ты выставлял меня виноватым перед родителями в своих грехах. Как ты вообще сюда попал?

— Просто взял запасные ключи в той каморке с говорящей штуковиной, — пожал плечами парень.

Да, был бы здесь Пал Дмитрич, он бы такого не допустил, а эта их система явно недоработанная, раз позволяет кому попало шарить по чужим квартирам. Это ещё хорошо, что только Рома явился, а если бы кто-то стащил все ключи и принялся вскрывать квартиры? Хорошо, что я ещё в первый день оборудовал тайник под полом в кладовой. Чтобы его отыскать, нужно хорошенько постараться. Да и налички там было немного, на всякий случай, а основные деньги были на персональной карте, выданной в больнице.

— О, ты в магазине был? Что пожрать принёс? А то у тебя в холодильнике ничего нормального не осталось — одни куриные котлеты и еда для травоядных.

— Кто тебе вообще сказал, что я буду тебя кормить? — осадил я родственника.

— Да, Костик, ты в Градовце совсем другим стал. Зазнался, видимо. Родню совсем не признаёшь.

— Каким я стал? — вызверился я на Рому. — Наглость и вседозволенность я и раньше пресекал на корню. Или ты думал, что можешь приехать ко мне погостить, так я позволю за свой счёт по ресторанам ходить и на такси по городу кататься?

— А, жалко, значит, для родного брата! — взорвался парень и соскочил со стула, сжав кулаки.

Не знаю собирался ли он всерьёз лезть в драку, пытался запугать, или просто так себя вёл из-за нахлынувших чувств, но на меня его угрозы не подействовали. Я отлично знал свои возможности, и даже дар ратника ему особо не поможет. Да и по одному моему звонку этого наглеца вышвырнут из дома за милую душу.

— Во-первых, не родного — ты мой кузен, а во-вторых, после всех пакостей, которые вы с тёткой Августой устроили нашей семье, твоё счастье, что я до сих пор не выставил тебя за порог.

Мой непреклонный голос и невозмутимость произвели на Ромку сильное впечатление. Он привык добиваться своего силой и запугиваниями, а тут его номер не прошёл, и он находился в растерянности, а безапелляционный голос ставил в тупик.

— Как знаешь, Константин! — нарочито официально произнёс Рома, направляясь к горе сумок, которыми был завален коридор. — Ты никогда не был настоящим Копчёновым, и никогда им не будешь!

— Ложа руку на сердце, я искренне рад этому, — ответил я, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться родственничку в лицо.

— Что же, не буду стеснять тебя своим присутствием. Да и котлеты у тебя, честно говоря, полное дерьмо.

Количество сумок Ромы не позволяло ему убраться сразу, поэтому он покидал квартиру в два захода. Сначала вынес ко входу в подъезд самые тяжёлые сумки, а затем вернулся за теми, что поменьше.

— Да, там ещё кровянка в холодильнике и зельца домашнего кусок, — вспомнил братец. — Мать в дорогу готовила.

— Иди сам и забирай, — ответил я, не желая оставлять гостя без присмотра ни на секунду, чтобы лишить его всякой возможности устроить напоследок какой-нибудь неприятный сюрприз. С него станется и пожар устроить.

Рома недовольно засопел, но потопал на кухню. Я лишь приказал ему разуться, чтобы не мыть полы. Хотя, после его ухода всё равно устрою генеральную уборку и обработаю все моющиеся поверхности раствором соды и чистотела, чтобы и духу его здесь не оставалось.

— И куда ты собрался в такое время? — поинтересовался я, глянув на часы.

— На вокзале посплю, — ответил он. — В любом случае, других вариантов у меня нет.

В этот момент я испытал жалость к родственнику. Да, он вёл себя как последний урод, но всё-таки родная кровь, да и выгонять человека на улицу на ночь глядя совсем не по-человечески. Даже как целитель я не могу себе этого позволить. Но и оставлять этот ходячий катаклизм дома не хочу. Дай ему волю, он уничтожит всё, что я создавал с огромным трудом. Всего за день пребывания в квартире Рома умудрился испачкать постельное, накопить кучу грязной посуды и натопать по всей квартире.

— Держи! — я вынул из внутреннего кармана кошелёк и отсчитал десять тысяч. — Этого хватит на такси до гостиницы, сутки проживания и билет до Привольска. Как ты воспользуешься этими деньгами — твоё дело, но моя душа будет спокойна, потому как я сделал всё от меня зависящее, чтобы вернуть тебя целым и невредимым домой.

— Да тут и на пожрать хватит, — довольно хрюкнул парень и спрятал деньги в карман. — Спасибо, братец! Я знал, что на тебя можно положиться.

— Давай уже, топай! — отмахнулся я. — Хотя, стой! Ключи.