Распределение (СИ) - Баранников Сергей - Страница 4

Вернувшись домой, заскочил в душ, переоделся и отправился спать, сославшись на усталость. Не хватало ещё напороться на расспросы от родителей. Но сон никак не шёл в руку. Укрывшись одеялом так, что снаружи остались только глаза, я смотрел в ночное небо чужого мира. Хотя, нет. Теперь это мой мир, и мне предстоит строить в нём своё будущее.

Глава 2

Распределение

Утром я не сразу понял где нахожусь. Открыв глаза, испытал давно забытое чувство из детства, когда мы могли остаться у родственников или друзей с ночёвкой, а я смотрел на чужой потолок, на незнакомые обои и ковёр с совершенно незнакомым рисунком, и не мог понять как я здесь оказался. И лишь через несколько секунд воспоминания всплывали в памяти и подсказывали, что мы у бабушки, или дяди Ромы с тётей Таней. То же самое чувство я испытывал сейчас.

Стук в дверь заставил меня собраться с силами и отогнать прочь остатки сна.

— Костик, доброе утро! Завтрак готов. Иди мыть руки и садись за стол.

Ну, вот! Здоровый лоб, а до сих пор нежится в кровати, пока мать у плиты стоит. Надо бы исправлять эту тенденцию, но на сегодня у меня есть уважительная причина — мне непременно нужно было поспать, чтобы прийти в себя после пережитых потрясений. Всё-таки не каждый день умираешь и попадаешь в другой незнакомый мир.

Вспомнив о своём даре, я мгновенно сконцентрировался и потянулся к нему. Вот она, чистейшая целительная энергия, способная творить чудеса. В нашем мире таких целителей наверняка бы упекли в лаборатории и разорвали на части, чтобы разгадать секрет, или обрекли на судьбу доноров, выкачивая из них целительную силу и разливая по пробиркам. А тут целители спокойно живут и отлично себя чувствуют. В любом случае у меня есть сила, о которой мечтал бы каждый врач в нашем мире.

Внутренним зрением я принялся рассматривать своё тело на энергетическом уровне. Здесь отлично видно всё, что происходит с организмом. Если где-то проблема, то энергетические узлы светятся не так ярко, каналы угасают, а цвет текущей по организму энергии меняется. Верно говорят, что наши болезни — это следствие неправильной работы органов.

Ух ты! Вот сердце, работающее чуть активнее, чем следует. Наверняка из-за переполняющих меня эмоций. Я настолько впечатлился, что с трудом мог сконцентрироваться и продолжать осмотр. Обратив внимание на запас энергии, я отметил, что её немного убавилось. А ведь я почти ничего полезного не сделал! Нет, дар — это не игрушка, а полезная вещь, которая требует уважительного отношения и сознательного использования. Я вернулся к обычному состоянию, соскочил с кровати и отправился умываться. Нельзя позволить завтраку остыть.

Через час я был полностью собран и направлялся к академии. Ехать в автобусе не особо хотелось, но я взял себя в руки и переборол новую фобию. Не может быть такого, чтобы за два дня два автобуса свалились в реку.

Я не помнил в точности сколько остановок нужно проехать до места аварии, потому как вчера меня забрал экипаж «скорой», а память реципиента ещё не особо активничала. Она проявилась неожиданно. После очередной остановки я невольно почувствовал холод и сильное ментальное давление, будто мог ощущать чужие эмоции. Страх, паника, боль, отчаяние… На мгновение голова пошла кругом, и я крепче схватился за поручни, чтобы не упасть.

— С тобой всё в порядке? — поинтересовалась девушка, стоявшая у меня за спиной. Я узнал её — это была девчонка из параллельной группы, которая тоже ехала на распределение.

— Не выспался немного. Да и после вчерашней аварии плохо себя чувствую.

— А, ты ведь был в том автобусе! — выпалила она. — Какая трагедия! Из нашей группы один мальчик погиб…

Девушка осеклась, понимая, что эта тема не очень приятная, но решила нарушить повисшую тишину.

— Я вот тоже очень волнуюсь. Не знаю куда нас распределят, и от этого вдвойне неспокойно. Ой, а вот и наша остановка!

Автобус затормозил неподалёку от академии, а моя спутница упорхнула, пожелав мне удачи, но долго оставаться в одиночестве мне не дали — буквально через пару минут меня встретил одногруппник.

— Готов? — поинтересовался Мартынов, бросив на меня строгий взгляд, словно от моего ответа зависела вся дальнейшая жизнь.

— А к этому можно подготовиться? — спокойно ответил я, пожав плечами.

Моя реакция возмутила Толика, но он предпочёл не заострять на этом внимание, записав меня в число тех, кому плевать на своё будущее.

Нет, серьёзно, как можно быть готовым к распределению? Разве что выпить настой валерианы и мысленно приготовиться к тому, что тебя могут закинуть в любую дыру? Целители, чья профессия считалась жизненно важной, учились за счёт государства: четыре года академии и ещё два года стажировки в местной больнице. С одной стороны, было бы логичнее провести распределение сразу после академии, заодно бы и бывшие студенты обвыклись на новых местах, но стажировка проходила с чёткой неразрывной привязкой к учебному заведению и каждая больница, граничащая с академией, заранее готовила места для будущих выпускников.

Как говорил наш декан: «Куда вас отпускать в вольное плавание? Вы же от нашего медицинского халата, как от маминой юбки оторваться не можете! И потом, лучше дома опозоритесь, чем вся страна узнает каких оболтусов готовят в нашей академии».

В словах Михаила Павловича была доля истины, но его точку зрения я не разделял. Хотя бы потому, что оказавшись в этом теле, я бы не испытывал проблем с семьёй и друзьями. Новая жизнь, новый вызов и новый Костя Дорофеев в моём лице.

Мне здорово повезло, что родные Кости списали моё странное поведение на волнение перед важным событием в жизни, иначе проблемы начались бы с первого дня.

В отличие от многих своих однокашников, молившихся Вселенной, чтобы им выпал какой-нибудь крупный город или городок поблизости, я желал оказаться как можно дальше, чтобы родные не частили со своими визитами.

— Здарова, парни! — закричал Витя Краснощёков и повис на плече Толика. Тот брезгливо поморщился и попытался высвободиться, что ещё больше раззадорило парня. Переборов попытки Мартынова, Витя всё-таки уступил и отошёл в сторону, чтобы не получить тумака в отместку за своё поведение.

— Витя, ты как всегда! — принялся отчитывать его Толик. — Беспардонщина!

— Да ладно тебе! Скоро обо мне сможешь забыть навсегда. Вот разъедемся кто куда и будем видеться раз в десять лет.

— Почему в десять? — всполошился Мартынов.

— Ну, это я образно. Всё равно будем приезжать в Привольск повидаться с родными. Ну, и на юбилей выпуска тоже соберёмся. Представь, приедешь через пару лет в академию главным врачом какой-нибудь больницы, а все будут смотреть на тебя и завидовать.

— Главным врачом — это вряд ли. Там требование — пять лет работы, а я планирую в ординатуру поступать, так что шансы всего за несколько лет взлететь по карьерной лестнице слишком мизерные.

— Да, Толян, ты совершенно прав — быть главным врачом тебе не светит. Кто ж такого зануду вытерпит? — Краснощёков потерял интерес к объекту своих насмешек и повернулся ко мне. — Костян, а ты что надумал? Готов в Москву ехать?

— Вообще-то в Москву не распределяют, — встрял с замечанием Мартынов. — Максимум на что можно рассчитывать — подмосковные города по типу Серпухова или Одинцово, да и туда вероятность перейти минимальная. Скорее, отправят где-то по нашей губернии, или в одну из соседних.

— Пф-ф! — шумно выдохнул Витя, явно не обрадовавшись этой новости. — Какой тогда вообще смысл идти на церемонию распределения, если все варианты заведомо проигрышные? Если в Москву никак не попасть, то это лотерея, в которой главного приза нет в принципе, и я не вижу смысла в участии.

— Ты не хочешь узнать свою судьбу? — удивился Мартынов. — Ты ведь будешь присутствовать на одном из важнейших событий в своей жизни. Пожалуй, самом важном после получения диплома и прохождении аккредитации целителя.

— Тоже мне событие! Анатолий Мартынов отправляется в Тьмутаракань. Давайте ему поаплодируем! — изобразил Витя ведущего и похлопал невидимому залу.