Распределение (СИ) - Баранников Сергей - Страница 42

Никто не встречал нас на станции, но мы были к этому готовы. Закинув рюкзаки на плечи, направились искать фельдшерский пункт. Я предложил Нине забрать её рюкзак, но девушка отказалась и тащила его сама.

По пути к домику случилось неожиданное происшествие.

— Дорофеев! Костя! — закричал мужчина, а я далеко не сразу понял кто меня зовёт.

— У тебя тут знакомые есть? — удивился Артём. — Мог предупредить, с комфортом бы устроились.

— Я сам не в курсе, — ответил я, пытаясь припомнить где я мог повстречаться с этим человеком. Может, это далёкий знакомый прежнего владельца этого тела? Хотя, нет.

— Рябуха! — закричал я, вспомнив рабочего из поезда, вместе с которым мы ехали в Градовец после распределения. Помню, была история, когда мне впервые пришлось применять свой дар в новом теле.

— Узнал, — улыбнулся мужчина. — А я уж думал, что и не вспомнишь. Какими судьбами в наших краях? От Градовца далече ведь.

— Да вот, лечить вас приехали.

— Вот оно как! А я уж думал, что прислушались к моему предложению, и решили к нам с концами.

— А что, есть кому помощь оказывать?

— Нас-то лечить не нужно, мы здоровее всех будем, — расплылся в улыбке строитель. — Но помощь целителей всегда пригодится. Тем более, таких способных. Гляди, бровь так заросла, что даже следа не осталось.

— Я же говорил! — не сдержал я улыбки. — Покажешь, где тут фельдшерский пункт? Нам нужно там отметиться и поискать где переночевать, пока не стемнело.

— Не просто покажу, а подкину. У нас грузовик тут совсем рядом стоит. Только придётся в кузове ехать, если вы не против. А насчёт жилья, если не удастся найти, мы вам найдём свободные бытовки. Для девушки даже отдельная найдётся.

— Вот это дело! — обрадовался Артём. — Жаль только, что через два дня придётся уехать.

Начало нашей командировки действительно выдалось щадящим. С вокзала нас забрал Рябуха, но ехать до фельдшерского пункта пришлось всего минут десять, так что мы могли бы пройтись и пешком. А вот с жильём он нас действительно выручил, потому как в гостином доме все комнаты были заняты, а искать жильё в сумерках особо не хотелось.

Ночь прошла совершенно спокойно. Лишь пару раз где-то ухал филин, мешая уснуть. А под утро я выбрался из-под тёплого шерстяного одеяла и понял, что до жути замёрз. На другом конце вагончика мирно сопел Мокроусов, а рабочие собирались на смену. Проверив будильник, я зарылся поглубже под одеяло и задремал. Спать мне оставалось ещё два часа.

Разбудили нас минут за десять до будильника, постучав по двери вагончика чем-то железным. Внутри гул стоял такой, будто кто-то орудовал кувалдой. Выглянув наружу, я увидел Рябуху с миской в руках.

— Доброе утро! — расплылся он в улыбке. — А мы вам тут первого пациента привели. Не посмотрите?

— Минут десять проживёт, пока мы глаза раздерём? — поинтересовался я, вдыхая прохладный утренний воздух. Казалось бы, всего шесть часов путешествия на поезде к северу от Градовца, а заметно холоднее. Я бы даже сказал, что ночью были заморозки.

— Ну, раз два дня прожил, то ещё минут десять проживёт, — кивнул бригадир.

Мы быстренько переоделись и выбежали умываться холодной водой. Никто для утренних процедур баньку не топил, так что пришлось довольствоваться малым.

— Где ваш пациент? — поинтересовался я, оглядываясь вокруг.

— Да вот же! — Рябуха кивнул в сторону громилы, который с хмурым видом сидел на бревне.

— На что жалуетесь? — поинтересовался я, обратившись к причине нашего утреннего переполоха.

— Ни на что, — отрезал мужчина. — С чего бы мне жаловаться?

— Хорошо. Что болит?

— Ничего не болит. Так, работать мешает.

— Слушай, вот он у тебя упёртый! — не выдержал Артём, обратившись к Рябухе.

— Гена, давай не морочь парням голову и показывай руку, — скомандовал бригадир, заставив громилу пошевелиться.

— Вот! — с таким же угрюмым видом заявил мужчина, оголив руку по локоть.

От кончиков пальцев и почти до самого локтя кожа была покрыта волдырями, часть из которых успела лопнуть. Жидкость вытекала из ожогов, смешивалась с пылью и какой-то субстанцией, которой бедолага покрывал руку. И вот с такой раной это бедолага умудрился ещё два дня работать! Мокроусов выглядывал у меня из-за плеча и цокал языком, демонстрируя крайнюю степень удивления увиденным.

— Это что? — поинтересовался я, указывая на следы мази.

— Ожог! — хмыкнул мужчина. — Я думал, действительно целитель, а вы даже такую вещь не можете распознать.

— Я вижу, что ожог. Чем мазали?

— Барсучьим жиром.

— Кто же такие ожоги жиром мажет? — ахнул Артём, не сдержав удивления.

— А у меня из всех лекарств только прошлогодний барсучий жир в банке остался. Я как в том году с кашлем маялся, только им и спасался. А он ведь просто невероятное средство — ещё и с ожогами помогает.

— Так, батенька, давайте-ка я вам всё объясню, — я набрал воздуха в грудь, сел на пустой бочке и попытался успокоиться. — Да, барсучий жир может использоваться против лёгких ожогов, но сразу использовать его нельзя, потому как любой жир создаёт плёнку и мешает выходить жару. Таким образом, жару некуда деваться, и он идёт дальше вглубь раны. Я уже не говорю о том, что жировая плёнка создаёт благоприятную среду для инфекции. А мазать такие сильные ожоги, как у вас, никаким жиром нельзя.

— Так это вы целитель, вам виднее, — отозвался мужчина. Непробиваемый человек, даже не кается. — В общем, делайте что нужно, и я пойду дальше работать.

— Нет, сегодня вы работать точно не пойдёте. Видите эти пятна? Потеряно драгоценное время, и начался некроз тканей. Если так продолжится дальше, придётся руку отрезать. И молите Асклепия, чтобы всё обошлось рукой.

Я нарочно раскрыл карты и грозил бедолаге серьёзными последствиями, потому как такие кадры обычные слова всерьёз не воспринимают. Может, хотя бы ампутация его вразумит?

— И что мне теперь делать?

Кажется, до громилы начало доходить, что ситуация серьёзная.

— Сейчас разберёмся с вашими проблемами. В первую очередь, обработаем рану и позаботимся о том, чтобы очистить её. А затем используем целительский дар, чтобы снять воспаление, обезболить и запустить процесс регенерации.

На шум из вагончика выбралась Самошникова и молча наблюдала за происходящим. Тёма помогал мне обрабатывать рану, а затем подавал энергию, пока я распределял её по поражённым участкам и восстанавливал руку.

— Не болит, — заулыбался мужчина, когда появились первые результаты.

— То ли ещё будет! — покачал головой Артём.

— Рябуха, как тебя по имени отчеству? — поинтересовался я, не глядя на бригадира, чтобы не потерять концентрацию.

— Вот ты придумал! Можно просто Игорь. А тебе зачем?

— Игорь, я при тебе говорю, что если этот упрямец будет нарушать мои рекомендации и пойдёт работать, я ему лично руку оттяпаю. Выберу самую зазубренную пилу и оттяпаю, потому как иного пути у нас не будет. Либо он слушает мои указания, мы спасаем его руку, и через три дня он возвращается к работе, либо упрямствует, и тогда останется уповать только на ампутацию.

— Трифон, ты слышал? — рассмеялся бригадир.

— Слышал, слышал, — отмахнулся мужчина, полностью поглощённый изучением руки.

Она действительно стала выглядеть куда лучше. Грязь удалось отмыть, как и старую жидкость из лопнувших волдырей. Отмирающая ткань оказалась разрушена, а на её месте стала образовываться новая. И пусть рука сейчас выглядела как одна большая рана, через несколько дней она заметно преобразится.

— Знаешь только о чём я волнуюсь? — поделился своими мыслями Артём, пока мы шагали к фельдшерскому пункту. — Мы ведь завтра уезжаем. А как Трифон будет со своей рукой? Загубит ведь.

— Предлагаешь перевезти его в Градовец? Так он не поедет.

— И как быть?

— Завтра проведём процедуру, а потом постараемся задержаться ненадолго, чтобы на обратном пути ещё раз полечить.

У фельдшерского пункта собралась целая толпа, поэтому переживания о Трифоне быстро выветрились из головы. Освободились мы только к вечеру, когда поток пациентов иссяк. В основном к нам шли с больными суставами, сердечными заболеваниями и неправильно сросшимися переломами. Увы, но помочь всем в одно мгновение было просто невозможно, поэтому некоторые получили рекомендации в Градовец. Я был уверен, что половина не поедет в центр губернии, но что можем поделать мы? Разве что приехать сюда в наш отпуск и поработать самостоятельно. Эта идея засела у меня в голове, но до отпуска было ещё далеко.