Распределение (СИ) - Баранников Сергей - Страница 49

— Скоро? — зацепился я за слово, которое мне совсем не понравилось.

— А ты как думал? Только всё восстановили, а ты хочешь неокрепшие энергетические связи выжечь? Да, сегодня выпишем, но ближайшую недельку придётся посидеть дома. И вот ещё! Постарайся в ближайшие дни дар не использовать. Дня через три можешь заниматься диагностикой, понемногу нагружать ядро, но не переусердствуй, иначе можешь надорваться и вообще остаться без дара.

Действительно, после утреннего обхода мне разрешили покинуть больницу. На следующие семь дней я бы полностью свободен. У Самошниковой как раз была утренняя смена, поэтому я решил расспросить её о случившемся в Удильске.

— В принципе, ты сам всё сделал, — принялась вспоминать девушка. — Мы с Артёмом подоспели вовремя и не дали твоим усилиям пропасть напрасно. Хотя, ещё бы минута, и всё закончилось бы совсем иначе. А так, к счастью, у детей остались небольшие обморожения, но ничего серьёзного.

— Видишь, значит, не зря участвовали, иначе ничего бы не получилось.

От Нины я узнал, что Артём раз пять за смену заходил ко мне, пока я был в отключке. Наведывались и Милана с Лизой. Правда, по очереди. А вот Мартынов ни разу не зашёл и даже не поинтересовался о моём самочувствии.

После обхода меня действительно выписали, но состояние было помятое. Выйдя из больницы с рюкзаком за плечами, я невольно коснулся защитного оберега, подаренного Яном. Интересно, он мне как-то помог сохранить концентрацию и продержаться до прихода помощи? Думаю, я вряд ли узнаю ответ на этот вопрос. А вообще, нужно что-то делать с артефактами, потому как их у меня уже два, и ни с одним не хочется расставаться. Скоро буду как олимпийский чемпион с кучей медалей на шее.

Кстати, о медалях! А нельзя ли носить артефакт как-нибудь иначе? Например, использовать в виде брошки. Этот вопрос я задал Пал Дмитричу, когда встретил его в коридоре. Консьерж всё боролся с навязанной ему охранной системой и постоянно о чём-то спорил. Может, она его действительно донимала, но старик хотя бы не скучал.

— Нельзя так, — отрицательно покачал головой мужчина. — Артефакт должен касаться твоего тела. Не просто находиться в зоне энергетического тела, а иметь плотный физический контакт. Вот почему артефактами часто делают перстни или браслеты.

— Но я же видел людей, которые носят защитные артефакты поверх одежды, — заметил я.

— Позёры, — недовольно проворчал мужчина. — Просто красуются своими побрякушками, которые стоят далеко за сотню тысяч. Думаешь, эти артефакты будут работать в полную силу? Дудки! Некоторые так вообще украшают артефакты стразами, пайетками или драгоценными камнями, но это только уменьшает их эффективность.

— Спасибо, я вас услышал, — поблагодарил я артефактора и направился к себе. За последние дни произошло столько всего, что требовало осмысления. Ситуация на реке — случайность, или закономерность? Прошёл я это испытание, или провалился? И самое главное — придётся ли мне снова проходить этот виток петли времени, или второго раза оказалось достаточно, чтобы закрыть тему?

Я был настолько погружён в собственные мысли, что не заметил возившегося с замком Мартынова.

— О, Костя! Неужели тебя выписали? — удивился он.

— Если бы ты хоть раз зашёл поинтересоваться моим самочувствием, то знал бы, что выписали.

— Я был на утреннем обходе, когда тебя только привезли, — заметил Толик. — А какой смысл заходить, если ты не приходишь в сознание? Состояние у тебя стабильное, остальное — дело времени. Вот, сейчас ты в сознании, и можно хотя бы поговорить. Правда, выглядишь ужасно. Как будто с самого Удильска на тебе верхом ехали.

— Спасибо на добром слове, — ответил я и демонстративно захлопнул за собой дверь. Кажется, практичность Толика достигла пика, как и моё терпение.

Судя по всему, организм ещё не особо окреп, поэтому ближе к обеду накатила усталость, и я уснул. А проснулся только вечером от звонка матери.

— Костя, что с тобой случилось? Нам звонили с твоей работы, сказали, что ты попал в больницу.

— Небольшая неприятность, — отмахнулся я.

— С небольшими неприятностями в больницу не кладут, — запротестовала мать. — Я сегодня поеду на вокзал и возьму билет на ближайший поезд.

— Зачем? Я в полном порядке, меня уже выписали. Не стоит беспокоиться.

— Это ты мне говоришь? Костя, я же мама, я всегда буду беспокоиться. И вообще, мог бы сказать, что с тобой случилось несчастье. Мы с отцом сильно переживаем.

Приятно слышать, что в этом мире есть хоть кто-то, кто искренне переживает за меня. Пусть, не конкретно за меня, а за прежнего Константина, но всё равно приятно. Пусть эти люди не были моими родными родителями, я тоже испытывал к ним тёплые чувства. Возможно причина скрывалась в воспоминаниях, которые достались по наследству от прежнего владельца тела. А вообще, с семьёй Кости непонятная ситуация. Может, я очутился в своём собственном теле, но в другом мире? Что, если это и есть моя семья в этом слое реальности? Просто жизнь здесь складывается немного иначе. Выходит, это уже метафизика какая-то.

— Костя, ты меня слышишь? — послышался в динамике взволнованный голос матери. Я настолько глубоко погрузился в собственные мысли, что совсем забыл о звонке. От волнения и запутанных мыслей разболелась голова, поэтому пришлось сменить тему.

— А давай я сам приеду? — предложил я. — Соскучился за твоими котлетами… И за вами тоже скучаю.

В динамике повисла тишина. Кажется, мать прослезилась, услышав такие слова от сына, которого не видела полтора месяца. Я ведь так ни разу и не съездил в Привольск, хотя возможность была.

— А тебе можно ехать в такую даль? — забеспокоилась она. — Это ведь придётся в поезде трястись.

— Можно, целители разрешили и посоветовали больше физических нагрузок. Дома сидеть никак нельзя, — соврал я. — У меня есть пару дней на восстановление, так что я могу ехать куда вздумается.

— Тогда, как билет возьмёшь, обязательно позвони! А я и котлеток нажарю, и пирог к твоему приезду испеку.

Надо бы отсюда гостинцев взять, а то ехать с пустыми руками неудобно. Пусть и домой еду, но всё равно гостинцы нужно поискать.

Я уже собирался пробежаться по магазинам в поисках сувениров, как снова зазвонил телефон. На этот раз звонила не мама, а человек, которого я не ожидал услышать.

— Костя, ты как? — прозвучал в динамике взволнованный голос Егора Алексеевича. — До меня дошли слухи, что ты попал в больницу. Капанин полный болван, что отпустил вас без старшего целителя. Не понимаю, о чём он вообще думал?

А ведь действительно! По регламенту нашу группу должен был возглавлять старший целитель. И будь он с нами в Удильске, точно бы справился, и подобной проблемы удалось бы избежать. Почему-то я и не подумал ранее, что глупость Капанина могла лежать в основе наших проблем. Да, могло всё обойтись, но не обошлось. Надеюсь, ему за это прилетит по шапке.

— Спасибо, уже лучше. Пётр Афанасьевич с Артёмом провели операцию, пока я был без сознания и восстановили энергетические каналы. Но пока я не у дел.

— Не волнуйся, на твой век работы ещё хватит. Ты только не надорвись и не спеши пользоваться даром. Сейчас главное — восстанавливаться.

— Да знаю! — невольно улыбнулся я, не ожидая такого беспокойства и поддержки от человека, которого знал всего пару месяцев, и который, по факту мне не был чем-то обязан.

— Как там в отделении? — неожиданно поинтересовался Радимов. — Капанин наверняка меня вспоминает при любой возможности.

Не хотелось уподобляться Мартынову и сливать информацию, но с другой стороны, я делюсь своими впечатлениями, а Егор Алексеевич вряд ли будет копать под своего сменщика.

— Ещё как! Столько грязи ещё ни на кого не выливали. Вы — главная причина всех бед в нашем отделении. Не хватает целителей — ваша вина, если Капанин не справляется — последствия вашего руководства. Честно говоря, противно, но что-то изменить нереально.

— Костя, я тебя попрошу не подставляться. Пусть этот негодяй мелет что ему угодно, люди всё равно знают правду. Те, кто способен думать головой и оценивать ситуацию, всё поймут, а остальным нет смысла что-то доказывать — они всё равно ничего не осознают и останутся при своём мнении. Только ты пострадаешь зазря, а я не хочу, чтобы у тебя были проблемы по моей вине.