"Фантастика 2026-23". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Дмитриев Павел В. - Страница 423

Златодан сильнее всех рвался вперед, стараясь спасти свою возлюбленную. И повара это только забавляло. Несколько раз ублюдок даже поворачивал все так, чтобы избранник Сварога видел все, что тот вытворял с его девушкой, в мельчайших подробностях. Вдобавок еще и комментируя процесс, вставляя пошлые шуточки про беззащитных мужиков, не способных защитить своих женщин.

Синхронизация завершена.

Приносим свои извинения за доставленные неудобства.

Лич так увлекся, что даже не заметил громкого голоса, решившего оборвать веселье. Зато я только этого и ждал. Рука уже давно была вытянута в сторону мрази. И только бесконечный отсчет не давал воспользоваться ужасной способностью, направленной на темную сущность.

— Изыди! — Прорычал я, прекрасно понимая, что теперь снова придется озвучивать каждое действие.

— Что? — Лич замер, уставившись на крошечный шарик, зависший перед глазами. — Ты кто такой?

— Твоя кара. — Прорычал в ответ, прежде чем шарик сделал рывок вперед, впиваясь прямо промеж черных глаз.

Вила изломанной куклой полетела в сторону, оставляя кровавые пятна там, где дотрагивалась до пола. Проклятье лича спало, возвращая легкость движениям. А вместе с ними и ту пропасть, что разверзлась под нами за эти минуты. Златодан бросился к своей девушке. Сотрясаясь в беззвучном плаче и прижимая изуродованную Вилу к груди. Все и так понимали, что последнюю минуту повар издевался уже над бездыханным телом. Но от этого легче не становилось. Желя тоже побежала к паре, но только разрыдалась, когда осознала, что не в силах ей помочь.

Лич еще какое-то время стоял, смотря перед собой невидящими глазами. Пусть система уже перестала распознавать его как врага. Перед нами был живой труп, которому суждено пройти адские муки очищения от тьмы. Вопрос в том, хватит ли мне сил сделать с ублюдком то же самое, что было с теми несчастными зомби, в которых предатель мира превратил обычных работяг.

Первые признаки того, что с личем покончено, начались спустя долгие минуты ожидания. Никто не хотел приближаться к недоноску. Но вот посмотреть на страдания, отказываться дураков не нашлось. С первых же секунд нескладное тело скрутило так, что суставы начали выворачиваться. Кожа и сухожилия рвались, мясо выступало и вспучивалось, кости трещали и лопались, иногда даже выпрыгивая из организма. Очень быстро от спортивного костюма, и без того пропитанного кровью Вилы, ничего не осталось. Только жалкие лохмотья прикрывали кусок мяса, который еще пытался жить, цепляя за свою темную сторону.

— Кристина, ты его еще видишь? — На всякий случай уточнил у проводницы смерти.

— Вижу. — Хладнокровно ответила готесса.

— Можешь сделать так, чтобы он никогда не смог найти покой?

— С удовольствием! — От моих слов у избранницы Мары заблестели глаза.

Черноволосая женщина встала над искалеченным недотрупом и горько усмехнулась. Не было смысла что-либо говорить. Остатки души, которые еще были живы, уже и сами поняли, что никакой пощады не будет. Славяне очень добрые и дружелюбные, но только до того момента, когда к ним перестают относиться как к полноправным людям. Зато с врагами мы беспощадны.

Сабля, до того момента спрятанная где-то в особом хранилище, появилась в руке. Прочертив полукруг, острие опустилось острием на остатки тела. Вспышка! И даже те несчастные крохи, что еще могли чувствовать боль, взвыли. Огонь поглощал всё тело, стирая с лица земли само воспоминание об этой твари. Только умереть, хоть и мучительной, но последней смертью, никто не разрешал. Еще движение сабли, и от тела отделяется отдельный шарик огня, внутри которого можно разглядеть некое серое нечто, очень похожее на искалеченную душу. Готесса сделала еще несколько движений, и перед нами завис идеальный шар с почти прозрачными пламенными стенками. Внутри боязливо притаилась душа убийцы. Ее участь была страшна. Шар из огня оставался горяч изнутри и причинял невыносимую боль одним лишь прикосновением. И не только прикосновением. Хватало и малейшего шевеления, чтобы остатки души корчились в муках.

— Возьми. Она твоя. — Шарик подплыл к Златодану, но тот только оттолкнул темницу в сторону.

— Это уже не важно. Его душа лишь одна из сотен тех, кто должен сдохнуть окончательной смертью, чтобы показать, на сколько опасно устраивать беспредел.

— Не кипятись, успеешь еще отомстить. А пока, забираем погибших и идем на улицу. Может получится призвать избу.

— Я буду мстить столько, сколько потребует сама земля. — Высокомерно ответил медведь, поднимая израненную девушку на руках. — С вами или без, я пройду свой путь до самого конца.

— И это еще меня называют дураком. — Усмехнулся Огнеслав, за что тут же получил подзатыльник от Боянки. — Ну а что? Я бы так же пошел! Если бы с тобой что-то случилось! — Завопил кузнец, получая еще один подзатыльник, а потом еще один, и еще…

Смерти соратников омрачили победу. Но мы были уверены, что они уже там, где никакие печали не страшны. Обитель богов ждала своих героев, и те явились. Пусть и раньше отмеченного срока, но зато прямо с поля боя.

Выбраться из клуба оказалось заметно проще, чем туда попасть. На замки уже никто не обращал внимания, банально выламывая двери. А вот с темнотой бороться было совсем сложно. Но ровно до того момента, как узнали, что в наших новомодных устройствах есть и фонарик. Впрочем, как и динамики, и даже фотоаппарат. Правда, с последним были определенные трудности, так как снимать ночью не хотел без вспышки. А включить или настроить их вместе было тем еще геморроем.

Где-то вдали небо начало светлеть. До первых лучей солнца оставалось еще достаточно времени. Но уже сейчас стало заметно, как изменился мир под покровом тьмы. Огромное количество пятен от крупных кострищ, разбросанный хлам, разрушенные дома, выбитые стекла. Мне даже припомнить было тяжело, когда мы успели все это разрушить. Но раз на утро оно таким и осталось, то вывод очевиден — это определенно мы.

Погибших товарищей сложили в ряд и решили оставить до возвращения с задания, чтобы в торжественной обстановке проститься как положено. В избе было место, где можно было сохранить и не такие тела. Оставалось только надеяться, что Лариса пришла в себя. Иначе прощаться придется еще и с ней.

— Ты готов? — Маша стояла сама не своя. Бледная кожа почти слилась с цветом волос.

— Готов. Отойди подальше. Возможно, придется влить больше энергии, чем обычно.

Блондинка кивнула, но не отошла от меня ни на шаг, продолжая обнимать себя, стараясь хоть как-нибудь спрятаться от пронизывающего всё и вся ветра. К сожалению, даже ту же куртку отдать было нельзя. В этом не было толку, так как они были у всех плюс-минус одинаковы. А вот штанов запасных не было.

— Вливаю! — На всякий случай пришлось предупреждать всех заранее, чтобы не прилетела стрела в глаз или кувалда в лоб.

Бум вышел не таким знатным. Даже по сравнению с предыдущим разом. Просто громкий хлопок, и перед нами стоит всё та же знакомая избушка. Ничего не изменилось ни на первый, ни на второй взгляд. А вот на третий! Петух с флюгера очнулся, встряхнул хохолком и закричал, обозначая утро. От этого крика мы раскрыли рты и задрали головы кверху, о чём тут же и пожалели. Первые же рассветные лучи вместе с петушиным криком разрушили непробиваемую защиту тьмы. Бесчисленное количество малых и больших осколков летело вниз, угрожая нашинковать нас, как капусту на борщ.

— Что ты сделал? — Икнула Маша, хватаясь за меня.

— Ничего. — Ответил я, глядя как первые черные осколки касаются земли. — Это рассвет сделал…

Первые черные осколки рушащегося на нас неба коснулись крыш домов, превращая их в ничто. Целые куски железобетонных блоков испарялись без следа, открывая внутренности строений. А дальше пропадали и те вещи, что оставались в комнатах и коридорах общежитий. Осколки кружили в небе, словно большие пушистые снежинки. Единственным их отличием от настоящего снега была чернота. Даже страшно было представить, что когда-нибудь доведется увидеть такое красивое зрелище. Жутко красивое. Даже слов не находилось, чтобы описать последние мгновения горного поселка. Весь мир растворялся под чарующим магическим явлением, стирая не только искусственно возведенные объекты, будь то дороги или дома, но и природные. Горы и деревья так же растворялись под воздействием чужеродной силы.