Звенья Академии Драконов. Трилогия (СИ) - Гринберга Оксана - Страница 100

– Только не входите в ту комнату, мисс! – негромко предупредила меня пожилая женщина, тогда как молодая и красивая мать пыталась удержать на руках непоседливого ребенка, уговаривая его немного поесть. – Там мой внук Томас, и он… Он заболел, и я думаю, что у него та самая болезнь, которую все так боятся. Видите ли, мисс, его отец был…

– Драконом, – негромко отозвалась я. – И ваш внук тоже… Он тоже дракон!

Женщина кивнула, а маленький Томас на руках у матери внезапно расплакался, и даже издалека я поняла, что вид у ребенка совершенно нездоровый.

У него было серое, почти пепельное лицо и проступившие на нем синие венки кровеносных сосудов.

– Я уже переболела, – тем временем говорила мне женщина. – Все было легко и быстро, ничего похожего на то, что происходит сейчас с моим внуком. Моя дочь тоже пока еще не заразилась. Материнское сердце… Думаю, оно ее защищает. Ей сейчас не до болячек.

– А кто его отец? – хриплым голосом спросила я. – В смысле, где он? Он… в доме?

Женщина покачала головой.

– Он с нами не живет, но он… Он хороший человек. Вернее, дракон. Заботится о моей дочери и своем сыне как о своей семье. Содержит их и даже собирается жениться.

Судя по тому, что на вид Томасу было уже года два с половиной, а то и три, этот дракон пусть и собирался жениться, но при этом никуда не спешил.

Правда, вслух говорить об таком я не стала.

– Думаю, он и принес в наш дом болезнь, потому что сам… Он был здесь четыре дня назад, – произнесла женщина, – и с того раза от него ни слуху ни духу. Я ходила к нему, но его дом закрыт на карантин.

Порывшись в сумке, я выдала ей полоску Соргена и попросила засунуть в рот.

– Вы же понимаете, – начала я осторожно, – что если ваш внук болен, то его нужно как можно скорее поместить в лазарет.

В ответ на это уже скоро бабушка протянула мне свою полоску. Увидев, что женщина здорова, я попросила ее отнести две бумажки для проверки дочери и внуку. Не хотела пугать своим появлением маленького, капризничающего Томаса, понимая, что ему и так плохо.

Нерис тоже притихла, тогда как я…

Если честно, мне внезапно стало тревожно. А еще я порядком засомневалась, потому что моя уверенность в том, что я не заболею, принялась расползаться по швам. Уж больно страшным оказалось впервые столкнуться с подобной болячкой!

Тут Коул, кажется, почувствовав мою растерянность, взял все в свои руки. К тому же вернулась бабушка и показала нам две полоски. Чистую, без розовых разводов, своей дочери и кроваво‑красную, указывающую на серьезно развившуюся к этому времени болезнь, маленького Томаса.

– Собирайте вещи, – произнес он. – Если вам дорог ваш внук, то единственное место, где ему смогут помочь, – это лазарет.

– Я прослежу, чтобы вашу дочь пропустили туда с ребенком, – добавила я. – Это лучшее, что можно для него сделать в данной ситуации.

А потом…

Они принялись складывать вещи, тогда как я вышла наружу, а Коул сбегал к группе прикрытия, чтобы сообщить, что у нас один больной, но сопротивления никто не оказывает.

Вернулся он уже с медицинской каретой, поле чего отправился вместе с заболевшим ребенком и его матерью в лазарет, заявив мне, что успел побывать на карантине и болезнь для него не страшна.

Я тоже пробила портал до лазарета. Решила, что буду настаивать, чтобы взяли мать вместе с ребенком, даже если она здорова. Но мне не пришлось этого делать – никто и не подумал возражать.

Коул остался улаживать формальности, а я вернулась на свою улицу, где меня нашел Кроум, как раз успевший отвести Кейти в карантинное здание.

Вид у него был самый что ни на есть задумчивый, а на губах то и дело появлялась легкая улыбка. И я подумала, что чья‑то мечта может сбыться – Кейти Аркен, например, хотевшей выйти замуж.

Но эта была самая последняя моя приятная мысль за сегодняшнюю смену.

Потому что долгие два часа до ее окончания я улыбалась через силу, рассказывая об Аллирии, и делала много другого, но тоже все через силу.

Потому что постоянно размышляла о заболевшем Томасе. Думала о малыше с пепельным лицом.

Вспоминала слова Роэна о том, что выздоровевшие от Пепельной Хвори все‑таки есть и это как раз маленькие дети, поэтому у Томаса имелся шанс. Но мне было тревожно, словно заболел пусть не мой сын, но кто‑то из близких.

К удивлению, Нерис тоже преимущественно молчала, лишь иногда вздыхала. Взрослеет, подумала я, на что… не получила возмущенного фырканья.

– И точно, ты у меня повзрослела, – сказала ей негромко.

А затем уже громко сообщила (мы как раз были в последнем на сегодня доме), что среди них есть один претендент на два дня отдыха в карантине. Попыталась обставить все так, словно у нас веселая игра, в которой кто‑то получил настоящий приз, и мне такое даже удалось.

Наконец Кроум увел выигравшего «два дня отдыха» в карантин, а Коул, проводив меня до стадиона, отправился отчитываться своему начальству. Я же решила зайти в небольшую кофейню с видом на деревянные трибуны, где вчера вечером меня поцеловал Роэн. Мне нужно было привести в порядок мысли.

Потому что все это время я думала… Нет, вовсе не о нашем с Роэном поцелуе, а о том, что мне надо сдать свою кровь.

Пусть ее проверят.

Вдруг из нее возможно сделать вакцину и вылечить маленького Томаса, а заодно его «задумчивого» отца и всех драконов Приеста?

Но сделать это нужно таким образом, чтобы… Если вдруг в моей крови обнаружится ответ, который ищут в лабораториях Соргена вот уже два десятилетия подряд, тогда…

В такое мне не особо верилось, но если это так, то тем самым я подставлю себя под смертельный удар. Что, если мои враги все поймут и решат довести начатое еще в Астейре до конца? Прикончить меня, как они поступили со всей моей семьей?!

Значит, если и сдавать кровь, то надо сделать это анонимно. Так, чтобы никто об этом не узнал.

– О, Боги ТалМирена! – взмолилась я, потому что увидела того, кто только что вошел в дверь безлюдной кофейни и направился к дальнему столику, за которым я ожидала заказанный кофе.

Потому что это был похититель полосок Соргена и образцов с Пепельной Хворью, а еще опасный революционер и верблюжья колючка Неродий Трасс с острова Скаймор.

В народе – Неро.

Он уверенно приближался, подтвердив мое подозрение о том, что наша встреча неслучайна и что в жизни, конечно, бывают совпадения, но это не одно из них.

Заодно мне стало понятно, что Неро к этой встрече подготовился, причем довольно серьезно. Потому что с каждым его шагом я все отчетливее чувствовала, как покидает меня Людская магия – до тех пор, пока от нее не осталось ни следа.

Зато за окном – да, со своего места я могла это видеть – появились два типа незаметной наружности. И теперь они старательно делали вид, что им медом намазано стоять именно там и что они просто шли и устали, поэтому немного отдохнут и пойдут своей дорогой.

Но при этом типы не спускали с меня глаз.

Уверена, если в этой кофейне имелся черный выход, то и его перекрывал еще один революционер. Или целых два, уверенные, что они лишили меня магии, так что Джойлин Грей уже не уйти и справиться с ней будет плевым делом.

И все потому, что я видела Неро в лагере и знала, кто именно совершил ту кражу, поэтому они хотели замести следы.

Но революционерам явно было что‑то от меня нужно, потому что, подойдя, убивать меня Неро не стал. Вместо этого уселся за столик напротив, а я уставилась на переплетение шнурков на загорелой шее.

Уверена, именно на них висели блокирующие магию артефакты, спрятанные от моего взора под серой рубахой и накинутой на нее жилеткой.

Тогда‑то я обратилась к притихшей Нерис.

Моя драконица смотрела на революционера настороженно, но при этом спокойно. И вовсе не повторяла каждую минуту, что этот мужчина ей не нравится. Хотя я тоже от него была далеко не в восторге.

«Скоро мне понадобится твоя помощь, – сказала ей. – Этот человек думает, что он лишил меня магии и теперь я полностью в его власти. Но он ничего не знает о тебе».