Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11 (СИ) - Афанасьев Семён - Страница 21

— Не сказал. Точнее, не пришлось к слову. Но он очень хорошо объяснил, что мы по большому счёту не расходимся в главной цели.

— Какой? — на удивление, без скепсиса.

— Каждый из нас стремится хорошо делать свою работу, — Мая отогнул мизинец от кулака, — и каждый из нас, кроме прочего, из своего анализа не исключает интересов страны. — Безымянный.

— Мы с вами можем очень по-разному видеть интересы страны, судя по тому, чем вы занимаетесь последнюю треть века.

— Сложно спорить. Но именно поэтому каждые несколько лет мы все ходим на выборы, а против даже бывших премьер-министров периодически возбуждаются уголовные дела — незаконное обогащение, коррупция, незаконный лоббизм.

Микрофон радиостанции пискнул, старший инспектор несколько раз лениво ткнул в планшет, устанавливая соединение с коллегами на корабле. По экрану побежала «сосиска» загружаемой базы.

Мая непроизвольно мазнул взглядом по таблице и не сильно много оттуда понял. Кажется, проверялись документы экипажа — граждан Японии.

Сосед по пирсу отследил движение чужой головы, но ничего не сказал.

— Я прикидывал варианты ещё несколько минут назад. — Борёкудан задумчиво глядел в горизонт. — Не очень правильные, в том числе: Чень — хороший человек и заслуживает зонтика защиты моей страны.

— С вашей точки зрения.

— Да. С моей персональной точки зрения, вы правы.

— Вы пока не можете решать от имени всей страны.

— Не могу, в отличие от вас.

— Я от имени Японии решаю только в узком коридоре своих служебных полномочий. Вам тоже никто не мешал заняться другой работой и стать моим коллегой — возможно, тогда на этом причале сейчас стояли бы мы вдвоём.

— Мы и так на нём стоим вдвоём, — хмыкнул якудза.

— Я имел в виду, вы были бы в другой одежде. На вас тоже могла быть форма. Кстати, вы сказали, прикидывали варианты?

— Да. И?

— Не очень правильные, в том числе? А какие варианты были правильными в этих прикидках?

— Полиция, — оябун равнодушно пожал плечами. — Гласно и открыто обвинить вас в предвзятости. Попытаться доказать наличие незаконного приказа по закрытым каналам — соответственно, оспорить беспристрастность вашего решения.

— Не вышло бы. Долго объяснять, но все наши решения, какие бы ни были, по умолчанию защищены законом.

Теперь промолчал Мая — к чему сотрясать воздух, хотя и есть что сказать. Если бы он каждый раз опускал руки в, казалось, заведомо безнадёжной ситуации, его бы тут банально не было сейчас.

— Кстати, а кто вас консультировал?

Оябун достал смартфон, натыкал в диалоговом окне сообщение:

Мгновенно пришёл ответ:

— Танака Коити, ваш бывший коллега из токийского аэропорта. Его уволили вот, пару дней тому — когда он не дал соврать начальнику смены во время полицейского расследования. На меня тогда ещё с кулаками чиновник управления Двора бросался.

— Я видел в новостях. Где Танака сейчас?

— В штабе полиции Токио, аудитором процессов. Насколько знаю, и должность выше, и в зарплате не потерял: кадровики МВД говорили, хороший сотрудник и честный парень, плюс по умолчанию исключён элемент коррумпированности — он же ни одного дня в полиции не служил, никого не знает. Стало быть, разбираться будет добросовестно, — с возрастом тянет болтать языком, старею, спохватился оябун через секунду.

Снова пискнула тоном радиостанция, по экрану планшета поползла вторая волна ячеек таблицы.

— На чём вы остановились в своих размышлениях? Имевших место минуту назад?

— Решать будет Чень, когда вы его не впустите, — борёкудан повторно пожал плечами. — Но самый простой вариант навскидку — в момент получения вашего отказа подать заявление на убежище. Вы обязаны принять, а решение о рассмотрении принимается не на этом уровне.

— Танака-сан подсказал?

— Нет. Дочь. Миёси Моэко — лицензированный опытный специалист адвокатской палаты Токио, несмотря на относительно молодой возраст.

— Вариант, — нейтрально согласился чиновник. — Я бы сходу даже не догадался, хотя оно и в рамках моих компетенций. Неплохо.

— Вы же не ориентированы на преодоление собственных служебных обязанностей, — хмыкнул якудза. — Проистекающих из незаконных распоряжений вашего начальства.

— Вы ошибаетесь в ярлыках. Любое распоряжение «не пустить» — законное в рамках действующего законодательства, незаконной может быть только команда «пустить». Мы охраняем границу от проникновения лишних, а не от ошибок на тему «не пустили хорошего».

— Логично.

— У вас были мысли надавить на нас физически?

— Двое ваших коллег, которые на корабле — с Кюсю, это не деревня. Там все на виду. На относительно безлюдном острове живёте только вы.

— Да или нет?

— Мне объяснили, почему иммиграция НЕ может «сдаться», до того, как в голове сформировалась сама мысль, — Мая коснулся пальцем виска. — Танака-сан очень хорошо донёс буквально парой слов, что после таких действий для его бывших коллег есть только один безопасный путь.

— Какой?

— Стоять до конца.

— Как он это объяснил?

— «Если они „уступят“, они становятся соучастниками и теряют государственную защиту. А если не уступят, эта защита включается автоматически. Для них рациональный выбор — стоять до конца».

— Всё верно.

— Ещё пояснил, что офицеры иммиграции в момент любого давления обязаны немедленно зафиксировать угрозу; доложить по линии Immigration Services Agency и в министерство юстиции — включить какой-то ваш протокол взаимодействия с прокуратурой.

— И это вас остановило?

— Когда я считаю, что конкретный чиновник не прав, личные риски меня не останавливают. Доказательство было на позапрошлой неделе: пикет Эдогава-кай на токийском перекрёстке между… — Мая хотел назвать улицы памятного противостояния, после которого он и оказался в Общественном совете МВД.

— Я помню, в новостях передавали.

— Так что, меня остановило не это.

— А что?

— Танака-сан напомнил слова дочери, они были в новостных каналах — инцидент снимался на видео, в сети есть.

— Что она сказала?

— «Эдогава-кай Японией не торгует. Мы не барыги, а последний оплот надежды на справедливость». Ваш бывший коллега, цитируя её, заметил, что и простые инспектора иммиграции Японией тоже не торгуют.

— И к какому окончательному выводу вы пришли?

— Я сейчас беседую с вами, а как будто на экзамене.

— Вы же сами начали разговор, — теперь плечами пожал чиновник. — Молчу уже, разговор, на который я формально не имею права. Ни — лично с вами, ни — в момент исполнения служебных обязанностей на проверке документов.

— К какому выводу я пришёл: я неожиданно подумал, что рано или поздно пора остановиться. Если сейчас всё складывается так, что мы попадём в Парламент, правильнее начать менять мир вокруг себя прямо сейчас.

— Это как?

— Остаться в рамках. Добровольно ограничить собственный арсенал — отказаться от части инструментария, — Мая кивнул на крепких и небрезгливых ребят, спокойно ожидающих в машинах. — По крайней мере, в ряде ситуаций типа этой.

— Что вам тогда останется в конкретном случае?

— Ну, Чень вообще спокоен, — нехотя ответил оябун. — Говорит, после всего что было, Сингапур — меньшее из проблем. Не Япония так не Япония. Хотя я и хотел бы его видеть у себя в гостях.

Он немного помолчал, затем продолжил:

— А с вашими процедурами, если они меня как гражданина не устраивают, я буду разбираться в Парламенте и через некоторое время — меняя законы, голосуя на сессиях, входя в комитеты, выполняя тупую бумажную работу, — последняя фраза вырвалась против воли. — Или запасной вариант для Ченя, я уже говорил. Подать заявление о просьбе убежища — в этом случае вы не имеете права его выдворять до рассмотрения.

— Да, Япония является участником Конвенции о статусе беженцев 1951 года и Протокола 1967 года. Но нюансы здесь очень важны: подача заявления о беженстве не гарантирует автоматического въезда, особенно в малом порту с минимальным штатом. — Инспектор что-то набрал в планшете, отвечая коллегам.