Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11 (СИ) - Афанасьев Семён - Страница 35

— Вы совсем не боитесь? — Такаока отбросил любую и всякую вежливость.

— Я не атеист, — мягко ответил якудза, — и верю, что боги мне помогут, если правда на моей стороне. Я не хочу запятнать последние дни жизни дочери недостойным соглашательством за её спиной, которое она же решительно отвергла. Да и от меня вы чего хотите? Я уже пожилой и сам, а с ней целое ваше Управление Двора не справилось. Вы считаете, я один могу перевесить всю вашу молодую поросль? — неприкрытая насмешка, пусть и не прямо. — Как я, одинокий и немолодой, её заставлю в одиночку, если вы всем Двором не смогли?

— Софистика, — скрипнул зубами министр юстиции.

Но гангстер уже отключился.

Глава 15

ИНТЕРЛЮДИЯ

Увольнение было лаконичным и технически корректным, никаких фанфар либо конвертов с письмами. Позвонил Главный секретарь канцелярии Премьера, который не стал тратить времени на имитацию хорошего тона:

— Прошу вас заехать. Вопрос решён. — И тут же разорвал соединение.

Министр внутренних дел Мацуи Хироюки задумчиво посмотрел на своё отражение в стеклянной дверце шкафа с рабочими папками. Семи пядей во лбу не нужно, чтобы сопоставить три плюс два.

Собираться он не стал — сюда всё равно ещё предстоит вернуться в любом случае. Хоть и на пять минут, но обязательно.

Видимо, это последняя поездка в служебной машине, думал Хироюки. Водитель тактично молчал, маршрут короткий, доехали без сирен.

У входа в канцелярию он сам открыл дверь, упреждая движение клерка изнутри. Поправил галстук.

Главный секретарь канцелярии сообщил лично, небрежным жестом отослав других из кабинета:

— Премьер принял решение. Оформление — сегодня.

Вот и всё, подумал Хироюки. Сперва будет распоряжение кабинета — формально любого министра увольняет кабинет, хоть и с подачи Премьера. Затем — публикация в официальном бюллетене Kanpō.

Публично скорее всего представят так: «Министр внутренних дел подал в отставку по собственному желанию».

Юридически — отставка, политически — увольнение.

В итоге общение в Канцелярии в круговую заняло хорошо если три минуты. Обратно в здание Министерства внутренних дел теперь уже почти бывший министр Мацуи пошёл пешком, отпустив водителя — внутри разливалась досада, переходящая в пустоту. Она требовала каких-то действий, хоть и механически переставлять ноги четверть часа — чтобы тренированный мозг переработал негатив и следующий этап своей жизни Мацуи Хироюки встретил достойно, с поднятой головой и открытым взглядом.

Не с затравленными либо пустыми глазами.

Секретариат родного министерства оказался на высоте. Старший сотрудник, тактично оставив министра в кабинете на какое-то время, без стука заглянул через полчаса;

— В зале Сэйтё вас ждёт руководящий состав, Мацуи-сан. Личному составу по команде вниз они доведут сами. Вы же захотите обратиться к остающимся?

А вот это самое лучшее решение, Начальник секретариата прав: со своими действительно нужно поговорить напоследок и сделать это стоит не онлайн, не в форме пресс-конференции, а именно так — закрытое обращение.

— Конечно. — Хироюки порывисто поднялся.

Зал Служебной Чести (Сэйтё) Министерства внутренних дел.

— По неписаным правилам сейчас должна звучать моя короткая речь без бумаги, затем глубокий поклон всем вам. — Хироюки внимательно рассматривал с небольшой трибуны директоров департаментов и начальников управлений. — Но речи не будет. Вместо неё — моя последняя просьба тем, кто остаётся.

— Мы внимательно слушаем, — тоже вопреки традиции со своего места неожиданно отозвался директор Департамента внутреннего администрирования и надзора, на профессиональном жаргоне — ДВБ, департамент внутренней безопасности. — Министр-сан.

Мацуи на мгновение замер: вроде и мелкая фраза, но этот человек сейчас вслух, пусть и иносказательно, сказал — я верю, что это всё временно. Выборы не за горами и после них вы снова вернётесь в кресло.

Приятно, демоны дери. И дорогого стоит, тем более что надежда умирает последней.

— Мы слушаем, министр-сан, — после неуловимой паузы, неожиданно для Хироюки, к первому директору подключился второй — директор департамента общественной безопасности.

А ведь мы не были с ним особенно близки, скорее даже не ладили.

— Мы слушаем внимательно, министр-сан. — Директор департамента стратегического взаимодействия и кризисного реагирования.

И ещё один. И ещё.

Хоть бы сейчас голос не перехватило; Мацуи опустил взгляд, собираясь — неожиданная солидарность и полунеформальная поддержка, на которые он в принципе не рассчитывал, выбили из колеи.

Впрочем, долго это не продлилось.

— Я хочу попросить вас об одном. — Хироюки поднял тягучий взгляд на коллег. — Пожалуйста, сделайте так, чтобы после моего ухода Министерство внутренних дел действовало системно: правила — одни для всех, — он поднял над головой кулак и отогнул мизинец. — Независимо от политической платформы, — безымянный. — Независимо от сословной либо клановой принадлежности, — средний. — Независимо от формата деятельности организации и независимо от занимаемого личностью поста. — Указательный и большой. — Это всё, что я хотел сказать и всё, о чём я хотел вас попросить. Для меня было честью находиться среди вас.

За какие-то мгновения сотрудники без команды выстроились в проходе и образовали молчаливый живой коридор. Мацуи пошёл между ними к выходу, кланяясь каждому ряду. Он не стал говорить о несправедливости — хотя и хотелось; не принялся оправдываться — что было бы логично. Он молча поблагодарил всех за службу — и взял ответственность за происходящее на себя.

Подтекст, впрочем, для всех тут понятен: «Я ухожу потому, что не предал своих».

Он вышел из здания министерства без охраны, без какого-либо сопровождения, в пальто, с одной лишь папкой под мышкой — уже частное лицо.

Огляделся по сторонам:

— Новости разносятся быстро, не так ли?

У тротуара стояли двое якудза из Эдогава-кай, сятэйгасира и сятэйгасира-хоса, не просто рядовые боевики — профессиональная память бывшего полицейского работала без сбоев.

— Даже неудобно спрашивать, не меняли вы ждёте, — пошутил теперь уже бывший министр.

Борёкудан не перекрывали путь, не смотрели в упор, просто ждали. В слабых движениях губ старшего угадывался тихий разговор по невидимой гарнитуре. Не прерывая беседы, подопечные Миёси Мая глубоко и уважительно поклонились — как младшие старшему, искренне и с чувством, что ли.

В горле опять запершило, второй раз за последний десяток минут.

Внезапно в голову пришла парадоксальная идея, она же — спонтанное желание. Мацуи Хироюки сделал два шага вперёд и сказал ровно, без просьбы и без позы:

— Если я больше не нужен государству, но могу быть полезен закону — возьмите меня к себе рядовым. Хоть и просто патрулировать улицы.

Сятэйгасира явно прервал свой разговор, поскольку опальному чиновнику тут же, без паузы, был дан ответ — не словами.

Младший якудза молча снял пальто с плеч министра, другой с поклоном открыл дверь никак не дешёвой машины. Никто не улыбался, никто не шутил — под удивлёнными взглядами прохожих застыло эдакое драматическое безмолвие.

Хироюки, чуть поколебавшись, занял заднее правое место старшего, как и предлагалось — короткий ритуал имел подтекст и он сам этот подтекст без колебаний принял.

Ему не предложили стать «одним из них», как и не отклонили его просьбу — его приняли под защиту как человека, который перешёл невидимую другим границу осознанно. Как человека, который, выполняя свой долг до конца, не считался ни с какими последствиями для себя лично.

Машина тронулась.

Государство его вышвырнуло. Улица — приняла.