Черный Маг Императора 24 (СИ) - Герда Александр - Страница 51

Интересно, что бы сказала Яна Владимировна, узнай она о том, что битва с моховым кракеном и гневодревом в моем расписании на вчерашний день были не единственными? Видимо здорово бы удивилась, что на ночь глядя меня ждала еще одна потасовка.

— Вы про гневодрево? Уже и думать забыл, — сказал я, но на всякий случай решил немного приврать, чтобы не выглядеть совсем уж суперменом. — Правда утром голова болела немного, но уже все в полном порядке.

— Это оно умеет, — улыбнулась девушка. — Я сама до сих пор себя неважно чувствую. Правда в моем случае еще и гневока…

В этот момент она вдруг резко замолчала и посмотрела на Плюмум, который прекратил ругаться как пьяный пират и теперь с большим интересом слушал наш разговор.

— Давай отойдем в сторонку, — сказала она. — У этого парня в цветочном горшке прямо талант запоминать то, что не следовало бы.

Самым удобным местом для разговора в оранжерее был уголок наблюдения за растениями. Там стояла пара лавочек, а рядом с ними несколько теплиц, в которых росли разные растения. По большей части цветы.

— Вы хотели сказать, что гневокамень на вас как-то влияет? — спросил я, как только мы устроились на одной из лавочек.

— Во всяком случае, я так думаю, — ответила она, а затем достала из кармана мой вчерашний трофей.

Сегодня он уже был совсем другим. Изменил цвет с оранжевого на багровый, а внутри появилось какое-то свечение, которое очень слабо пульсировало. Из-за этого создавалось такое впечатление, как будто камень дышит. Еще он сильно уменьшился в размерах. Теперь он был примерно со сливу, но при этом форма была такой же.

— Как живой… — сказал я, глядя на камень, лежавший на ладони Рябининой.

— В некотором смысле, это так и есть, — ответила она, а затем положила его на лавочку между нами. — Считается, что гневодрево трудно уничтожить и оно будет цепляться за свою жизнь до последнего. Так что мне пришлось на всю ночь поместить этот камень в специальный раствор, который уничтожил бы любую попытку растения вновь прорасти.

— Понятно… — кивнул я, не отрывая взгляда от гневокамня. — Значит вот зачем вы забрали его вчера. Свой цвет он поменял тоже по этой причине?

— Нет, — покачала головой Яна Владимировна. — Таким он стал еще до того, как я приехала в «Китеж». Возможно, это его свойство. Ты правильно заметил, что он как живой, и лично я думаю, что при определенных условиях из него вновь может прорасти гневодрево.

— Возможно? — уточнил я. — То есть наверняка вы не знаете?

— К сожалению нет, — ответила она и нахмурилась. — Гневокамни не относятся к сфере моих интересов. Честно говоря, я впервые в жизни вижу его вживую. Да и вообще… Если уж на то пошло, то не думаю, что даже Щекину приходилось держать его в руках. Хотя все возможно. Борис Алексеевич всякого повидал.

— Не видели, потому что он очень редкий? — спросил я. — Я пытался найти о гневокамне какую-нибудь информацию в интернете, но ничего не нашел.

— И поэтому тоже, — кивнула Яна Владимировна. — Но главным образом потому, что для меня этот камешек опасен. Получать от него пользу могут лишь те, кто обладает темным Даром, Максим, а для всех остальных взаимодействие с ним — это яд. Причем в самом лучшем случае. В худшем же…

Вот значит как! После слов Рябининой о сути гневокамня и о том, что мне он может принести пользу, я совсем по-другому стал смотреть на него. Теперь даже его багровый цвет казался мне не угрожающим, а приятным красным оттенком. Все-таки жизнь — это своего рода весы. Если случается что-то плохое, то непременно должно случиться нечто хорошее. Вот как с этим гневокамнем, например.

Остается надеяться, что мне не нужно будет убить сто человек, чтобы получить от него пользу, о которой говорит Яна Владимировна. Впрочем, я думаю, что подробности я скоро узнаю…

Глава 25

— Яна Владимировна… Мне кажется, или камень стал еще чуть меньше? — спросил я у нее, немного удивившись своему внезапному открытию.

— Не кажется, он действительно уменьшается, — ответила Рябинина, обрадовав меня тем, что это не галлюцинация. — К утру он станет размером с зернышко граната. Во всяком случае, должен таким стать, насколько я знаю. Вижу по твоим глазам, что ты хочешь что-то спросить?

— Хочу, — кивнул я. — Если вы ни разу не видели гневокамень вживую, откуда вы так много знаете о нем?

— Когда я училась в университете, то мне повезло попасть на спецкурс по магическим растениям-паразитам, — она наклонилась немного ближе и подмигнула. — Типа твоего «Арканума», только еще круче. Нас там училось всего трое.

— Здорово, — сказал я. — Я бы тоже хотел такой курс изучить для пользы дела.

— По-моему, у тебя и так хватает всяких кружков, — улыбнулась она, а я между тем заметил, что гневокамень вроде бы стал еще чуточку меньше. Он уменьшался прямо на глазах. — К тому же у тебя немного иная магическая специализация. Уверена, что с мертвецами у тебя получается гораздо лучше, чем с растениями.

— Понятно… — сказал я. — Так что там не так с этим гневокамнем? Почему вы говорите, что вам от него только вред?

— Да, ты прав, вернемся к твоему трофею, — кивнула она. — С чего бы мне начать… Для начала ответь мне на один вопрос — ты чувствуешь какую-нибудь магическую энергию, которая исходит от гневокамня?

— Само собой, — кивнул я.

— И можешь сказать, какая это энергия? — спросила наставница.

— Темная, — уверенно ответил я и на всякий случай добавил. — Моя энергия. Я ее очень хорошо чувствую и мне с ней комфортнее всего работать. А почему вы спрашиваете? Разве вы чувствуете какую-то другую?

— Хорошо я всегда чувствую только один вид магической энергии — нейтральный, — улыбнулась Рябинина. — Чтобы почувствовать нечто большее, мне нужно время. Мгновенно темную энергию могут определять лишь некроманты. Точнее сказать, обладатели темного Дара.

— Да ладно? — удивился я. — Честно говоря, я никогда об этом не задумывался. Думал, что у всех так…

— Не у всех, — сказала Яна Владимировна и посмотрела на гневокамень. — Причем далеко не у всех. Многие вовсе не могут определить присутствие темной энергии. Впрочем, как и светлой.

— Светлой? Есть и такая? — по правде говоря, для меня это стало неожиданным открытием.

— Конечно, — ответила девушка. — Но это прерогатива целителей. Они ее чувствуют так же легко, как и ты темную.

Надо же, кто бы мог подумать! Вот Нарышкин! Тоже мне друг называется! Ни разу не сказал, что он чувствует какую-то светлую энергию…

— Точно! Форменное безобразие! — поддержал меня Дориан. — Тем более, что он-то скорее всего чувствует еще и темную. У него ведь два Дара…

— Слушай, Мор, а ведь ты прав… — согласился я со своим другом. — Скорее всего так и есть. Вот что значит древний магический род…

Не то чтобы я расстроился по этому поводу, но открытие для меня было неожиданным. Честно говоря, никогда прежде мне никто не говорил, что существуют подобные нюансы в ощущениях магической энергии. В том числе и преподаватели. Может быть, это потому, что я родился не в семье алхимиков, а все остальные знают об этом с самого детства? С того времени, когда им начинают рассказывать историю их семьи?

Кто знает… Возможно так оно и есть, может дело в другом и таким деталям просто не придают значения, так как у каждого Дара есть свои нюансы. В общем, это было не так уж важно. Просто любопытный факт, о котором я узнал только что, вот и все. Меня интересовало вот что:

— Яна Владимировна, а почему вы спросили о том, какую магическую энергию я чувствую?

— Потому что гневокамень — это аккумулятор концентрированной темной энергии, — ответила она. — В нем ее так много, что мне даже не нужно напрягаться, чтобы почувствовать ее.

Она сделала паузу и кивнула в сторону багрового камешка, который продолжал медленно пульсировать.

— Представляешь, сколько жертв было у гневодрева за всю его долгую жизнь? Только подумай, что они испытывали, когда оказывались на пороге смерти. Отчаяние, злость, страх, ненависть… — она нахмурилась и показала на гневокамень пальцем. — Все это теперь здесь. Причем в концентрированном виде. Если бы он пролежал в моей комнате пару недель, то я могла бы заболеть просто от его присутствия рядом.