К нам едет… Ревизор 2 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 2

Аптекарь отступил на полшага, явно опешив.

— Но… позвольте, — торопливо проговорил он, — я ведь не виновен в поставках. Я лишь исполняю…

Что он хотел сказать? Приказ? Настойчивые пожелания? Я не дал ему договорить.

— Я не сказал, что вы самый виновный, — мягко перебил я. — Я сказал, что вы в этом плане фигура самая что ни на есть удобная. Подумайте сами, когда начнётся проверка, кому проще всего задать первый вопрос? Тем, кто ставит отметки там, в канцелярии, или же человеку, у которого на складе, буквально под рукой, стоят вот эти ящики?

Аптекарь открыл было рот, но слова явно застряли у него в горле. Он медленно опустился на табурет за прилавком, словно ноги перестали держать его.

— Я… я не ведаю никаких отметок, — прошептал он.

— Верю, — ответил я, хотя ни капли, конечно, ему не верил. — Но это и не имеет значения. Это ведь знаете, как бывает, как разворачивается. Канцелярия завтра начнёт чистку, и первыми утонут те, кто стоит внизу. Вас посадят, разорят или сделают примером того, как власть борется со злоупотреблениями. А те, кто умеет закрывать строки, — я кивнул на тетрадь, — останутся чистыми.

Всю былую деловую вежливость и попытки спорить у аптекаря будто бы корова языком слизала. Перед ним открылась пропасть и аптекарь, был готов сделать все, чтобы в неё не упасть.

— И что же… вы предлагаете? — спросил он севшим голосом.

Я чуть пожал плечами.

— Ну что вы. Я вам ничего не предлагаю. Я лишь объясняю вам выбор. Либо вы сейчас поднимаете тревогу и через… ну, скажем, сутки, то есть к завтрашнему вечеру, становитесь первым сброшенным грузом. Либо же молчите и выигрываете время, пока наверху уверены, что всё спокойно.

Аптекарь взволнованно поцокал языком и осторожно попытался прощупать границы.

— А вы… — он запнулся, — вы меня потом не утопите?

Я медленно покачал головой.

— Я не могу обещать вам будущую милость, — сказал я честно. — Я могу лишь сказать, что если вы теперь некоторое время станете молчать, у вас есть шанс. Если же поднимете шум — то и шанса не будет.

Аптекарь покосился на ревизора, затем медленно кивнул.

— Я понял, — заключил он. — Я буду молчать.

Отличное решение, на самом деле, и не только потому, что оно нужно мне. Но пока у двери стояли городовые, всё сказанное оставалось наполовину бесполезным, потому что риск доноса оставался.

— Нам нужно, чтобы они ушли, — я сопроводил слова коротким кивком в сторону городовых.

Аптекарь сразу понял, о чём я.

— Я… могу попросить их удалиться, — неуверенно сказал он.

— Попросить — не совсем то, любезный, — поправил я. — Нужно отпустить. Как хозяин, у которого всё выяснилось. А Алексей Михайлович подтвердит, что проверка ничего не выявила.

Аптекарь сжал губы, потом торопливо их облизал. Я же не стал терять время и, сияя улыбкой, повернулся к Лютову.

— Господин ревизор, как вы правильно отметили, недоразумение разрешилось, — заговорил я. — Обыкновенное дело, тут просто перепутали ящик с мылом и ящик с содой.

Алексей быстро смекнул, что я хочу, и обратился к городовым.

— Голубчики, прошу извинения, что вы стояли понапрасну!

— Проверили, господа, — подключился аптекарь. — Недоразумение вышло. Книгу не там посмотрели. Нужды караулить более нет.

Городовые переглянулись.

— Как же так, без протокола? — спросил один из них, пониже ростом, переступая с ноги на ногу. — Нам ведь сказано было…

— Сказано было помочь, — твердым голосом перебил его Алексей Михайлович. — И вы помогли. Благодарствую. Дальнейшей нужды нет.

Городовые снова переглянулись.

— Что ж, коли так, — буркнул старший, — не наше дело лишний раз мешать.

Они развернулись, сапоги застучали по крыльцу, дверь скрипнула, и холодный воздух на мгновение ворвался в помещение, прежде чем створка снова закрылась.

Аптекарь прошел к двери сам, запер. И так и остался стоять у двери. Я коротко кивнул ему, давая понять, что пока с него достаточно, и подошел к Алексею Михайловичу.

— Утечку закрыли, — тихо сказал я. — Он будет молчать.

— Надеюсь, вы правы, Сергей Иванович, — ответил ревизор так же тихо.

— Так что будем вести себя так, будто обнаружили обычное несоответствие, — объясни я. — Ничего более.

— Вы полагаете, канцелярия не узнает? — спросил ревизор.

— Узнает, — ответил я. — Но не сегодня и не завтра, да и узнают они ровно то, что мы позволим им узнать.

Ревизор никак не ответил, нахмурил брови, задумавшись, а я подтолкнул Алексея к выводу.

— Мы не даём им повода всё почистить заранее, — продолжил я.

— А если мы потеряем контроль? — озвучил Алексей то, что его тяготило.

— Тишина сейчас и будет нам контролем, — ответил я. — И те отчеты, которые мы сладим.

Ревизор перевел взгляд на витрину, где отражались ряды стеклянных пузырьков. Перестал хмурить лоб, тревога отступила. Потом, будто что-то вспомнив, бросил короткий взгляд к окну, где по-прежнему стояла Анастасия.

— Значит, я продолжаю проверку как положено… но ничего не нахожу?

— Именно так, — подтвердил я.

— А вы, Сергей Иванович, как понимаю, не будете… кхм, сидеть сложа руки?

— Я буду заниматься тем, что в бумаги не записывают, — я чуть улыбнулся.

— Хорошо, Сергей Иванович. Действуем так.

Пока мы разговаривали, аптекарь занялся своими ящиками, стараясь выглядеть очень занятым и при том незаметным. Конечно, он пытался слушать, о чем мы говорим, но по его недовольному лицу было видно, что ничего у него не получалось.

— Сейчас же нам пора разделиться, Алексей Михайлович. Вы лицо проверки. Вас ждут бумаги, разговоры, визиты. Вы должны быть видимы. Так что приглашение к городскому главе поступило как нельзя кстати.

— Вы полагаете, за нами наблюдают? — прямо спросил ревизор, верно уловив мой посыл.

— Полагаю, что начнут, — я не стал отрицать очевидного.— А если мы будем держаться вместе, им достаточно будет одной удачной атаки, чтобы остановить нас разом.

Ревизор провёл ладонью по рукаву сюртука, пытаясь стряхнуть с него пыль.

— Вы поедете к Голощапову, — продолжил я.— Пусть он будет уверен, что всё решит угощением, вниманием и правильными словами. Чем спокойнее вы там будете, тем спокойнее будет он. Только на этот раз попрошу вас обойтись без горячительного…

Алексей Михайлович не стал огрызаться, вспомнив всё то, что приключилось в бане, но на мгновение отвёл взгляд и поежился, видимо, от нахлынувших воспоминаний.

— А вы тем временем? — потом всё же прямо спросил он.

— Вернусь в гостиницу, — ответил я. — Поработаю с некоторыми своими записями.

Так я напоминал ему о листе со стрелками, при этом не давая ничего понять аптекарю, если даже он что и услышит.

— Хорошо, Сергей Иванович. Я поеду к Голощапову немедля.

— Чем спокойнее поведёте себя вы, тем спокойнее будут они, — повторил я.

Мы перекинулись еще парой фраз с аптекарем, скрепляя ранее достигнутые договоренности, и, наконец, все втроем вышли из аптеки.

Экипаж все так же ждал у входа.

— Ну что, Сергей Иванович, госпожа Филиппова, вынужден отклоняться, — сказал ревизор, обращаясь к нам обоим, но смотря только на Настю. — Госпожа Филиппова, смею вас заверить, что вопрос ваш и вашей семьи отныне стал для меня делом чести, и я не уеду из города, пока он не будет решен.

Настя смущенно улыбнулась, шепотом поблагодарила ревизора.

— Алексей Михайлович, вы ведь… справитесь?

Ревизор даже на секунду растерялся, что придало его ответу неожиданную искренность.

— Разумеется, сударыня, — сказал он. — Прошу вас не тревожиться. Всё будет… как следует.

— Я буду молиться за ваше усердие, — сказала девушка.

— Благодарю вас.

Алексей Михайлович, покрывшись румянцем, еще раз коротко попрощался, и его экипаж вскоре исчез за поворотом.

На мгновение улица осталась почти пустой.

Почти.

Потому что как только мы вышли, я почувствовал знакомое ощущение — будто за мной наблюдают. Я сделал вид, будто ищу взглядом извозчика, и медленно осмотрел улицу.