Патриот. Смута. Том 11 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 3

— Ричард. Теперь ты мой.

— Нет… Не-е-е-ет. — Стонал он.

— Ты мой человек. — Спокойно произнес я. — А раз так, то ты мне сейчас все расскажешь о своих делах с Акимом Ивановым и его людьми.

— Нет…

— Мы договорились, так что… Тебе придется.

Он застонал, совершенно теряя последние остатки самообладания, и наконец-то, сдался.

— Я все… Все скажу. — Простонал он сквозь слезы. — Прошу… прошу, прекрати этот позор. Люди… Они смотрят же. Я не могу… не могу-у-у…

М-да, как всегда бывает, надлом юношеского максимализма привел к вполне ожидаемому результату.

Уважаемые читатели, спасибо за то, что погрузились в мой цикл!

Пожалуйста не забывайте ставить лайк, ведь это очень важно для меня! И сильно мотивирует!

Конечно — добавляйте новую книгу в библиотеку.

Так же буду благодарен если оставите комментарий под этим или первым томом серии — https://author.today/work/464355

Цикл постепенно идет к своему финалу, НО! Впереди много интересного. Ведь поляков разбить, это дело не простое.

Глава 2

Народу наш поединок видело довольно много. Мои служилые люди были привычны к этому делу. Не первого противника я одолевал своей трофейной, но уже ставшей родной саблей. А вот местные, люди московские, узрели такое представление впервые.

И оценили его по достоинству.

Гул стоял, перешептывания и даже воодушевляющие крики из разряда — «А! наподдали немчуре!»

Я спокойно поднялся, смотря старшему Мерику в глаза. Улыбнулся. Тот растерянно как-то пожал плечами, неловко. Потом собрался, вмиг насупился, чуть поклонился.

— Признаю твою победу, Игорь Васильевич. Может, все же мы как достойные люди сядем за стол переговоров, и ты… — Он покосился на прибывшие три сотни моих бойцов, которые окружали его поместье и размещали пушки для огня прямой наводкой. — И ты соизволишь убрать отсюда весь этот воинский ужас. Мы же все прояснили, нашли компромиссное решение.

— Пока не все. — Улыбнулся я. — Вопрос ювелира Акима Иванова стоит на повестке дня.

— Я клянусь. — Он перекрестился по-своему, по-латински. — Я не знаю о чем ты говоришь. Я слышал это имя. Пару раз говорил с этим человеком, но это было давно.

— Уверен… — Я улыбнулся. — Твой сын прольет свет на происходящее. Но, признаюсь, я несколько переборщил. Пушки и люди должны были стать веским аргументом, но вижу, мы уже нашли общий язык.

— Да, буду премного благодарен, если все это вернется к службе и не будет пытаться разнести здание Московской компании в пыль. — Он сделал легкий реверанс.

Я быстро раздал распоряжения. Бойцы, пришедшие при полном параде даже несколько расстроились, что им не нужно показать силу свою молодецкую и удаль. Готовились разнести каких-то заговорщиков и подорвать здание. Пороха, как я приметил, притащили с лихвой. Здесь не только на пушки хватило бы, но и на подрыв. Заложил бочонок у стены, подпалил и… Нет половины каменного здания. Осыпалось.

Естественно, британцам такой исход не нравился. Да, это политические проблемы, усложнение обстановки, возможно, хотя вряд ли, объявление войны и помощь противникам. Той же Речи Посполитой. Только когда эти сведения доберутся до туманного Альбиона, когда там примут какое-то решение. Тут уже все десять раз измениться может.

Скорость — не то чем славно это время.

А вот свои жизни жители основного здания Московской компании ценили. И в противостояние вступать совершенно не хотели.

— Идем. — Я махнул своим верным телохранителям.

Мерик Джон посмотрел на них, вздохнул. Пантелей, огромный богатырь, ему скорее всего, будет не очень удобно протискиваться по узким коридорам. Все же здание строилось так, чтобы противостоять возможному штурму, как и все каменные строения того времени. Абдулла был для британца каким-то диким варваром. Ну а Богдан, вроде с виду толковый малый, сделал такую зверскую рожу, что уверен, англ принял его за разбойника с большой дороги.

— Мои телохранители. — Улыбнулся я. — Думаю, твой сын со временем, если хорошо покажет себя, сможет стать четвертым.

Кислая мина на лице старшего Мерика показывала, что он не очень рад такой участи своего отпрыска. Все же орал и ругался он на него, грозил — но родная кровь заставляла желать для своего лучшей доли.

Сам парень к тому времени уже поднялся. Неловко отряхнул одежду. Действовал преимущественно правой рукой, потому что левая висела плетью. Я прилично так потянул ему связки. Но молодой, за несколько дней заживет. Боль уйдет и все станет на круги своя. Перелома не было, я не слышал хруста. Даже вывиха, скорее всего. Но проверить нужно.

Подошел к своему недавнему поединщику. Хлопнул по плечу.

— Ты отважно сражался, Ричард.

Тот воззрился на меня с недоумением. Неужели думал, что я буду смеяться и позорить его. Хотя… Мне же лет примерно, как ему, может, я чуть старше. И он ждал именно такой реакции, ведь сам сделал бы именно так.

— Как рука?

— Нормально. — Проговорил он неуверенно, кривясь.

Я рассмеялся.

— А ты крепкий парень, Ричард. Идем, расскажешь отцу и мне, где спрятал ювелира.

Он воззрился на меня с неподдельным ужасом в глазах.

— Он… Он убьет меня… — Прошептал одними губами.

— Кто? — Не понял я удивленно.

— Отец. — Парень опустил глаза. — Я же… Я…

Все понятно. Действовал за спиной своего предка, да еще и, здесь к гадалке не ходи, пользовался фамилией и авторитетом. Влип в беду, подставил всю Московскую компанию. За такое отец точно по голове не погладит. Плетей всыпет в лучшем виде.

Но!

— Ты мой человек, Ричард. — Улыбнулся ему самодовольно. — А избивать своего человека я никому не позволю. Идем.

Он воззрился на меня с еще большим удивлением.

— Идем.

Мы двинулись внутрь. Впереди гостеприимный владелец, потом вся наша честная компания, а замыкал шмыгающий носом и угнетенно сопящий Ричард. Шпагу он свою как-то неловко подобрал, запихнул в ножны.

По узким коридорам мы добрались до лестницы. Джон кликнул прислугу и врача. Все же я повредил его сыну руку и порезал ноги. Раны были неглубокими, но лучше такое не оставлять на авось и осмотреть, перевязать.

— Wanker… — Проговорил он негодующе своему отпрыску. Точного перевода я не знал, но, скорее всего, это было что-то на вроде «дурак». Дальше я вполне понял его фразу, и сказана она была еще и для меня. — Благодари Игоря Васильевича за то, что оставил тебе жизнь. Позор твой придется усилить. Мы будем говорить, а наш лекарь латать твои раны.

— Да, отец. — Донеслось совершенно угнетенное из-за спины.

Наконец-то череда коридоров и лестниц завершались, и мы оказались в просторном зале на втором этаже. Своды были достаточно высокие. Слегка пахло дымом, и я увидел в полумраке замерших у бойниц двух англов, смотрящих на улицу. В руках их были фитильные аркебузы, а на поясах палаши.

— Так! Вы еще здесь! Вон! Вон! Crackpot… — Это тоже было какое-то нехарактерное, вероятно старое ругательство. Более жесткое, чем то, которое он адресовал сыну.

Те неуклюже поклонились и мгновенно ретировались.

— С кем приходится работать… — Сокрушенно проговорил англичанин. Указал на стулья вокруг стола. — Располагайтесь.

Это действительно были резные стулья, не привычные мне за последние пару месяцев лавки. Стол тоже с витиеватыми красивыми ножками, отлично сделанный из какой-то породы достаточно дорого дерева.

Обстановка здесь в целом была более продвинутой в отличие от встречаемой мной в домах воевод и бояр. Сундуки под окнами. Шкафы с какими-то бумагами у стен. Пара тумб, на которых стояли подсвечники. По центру — тот самый стол, окруженный стульями, и на нем тоже пригодные для освещения приборы. Справа — массивная изразцовая печь.

У отдаленной стены что-то отдаленно напоминающее диван. Это было настоящее произведение искусства. Тоже с резными ножками, широкое. На нем можно было с комфортом сидеть вдвоем и довольно тесно втроем. Можно было развалиться, поскольку сиденье было выполнено из перины, покрытой плотной льняной тканью.