Муж моей подруги (СИ) - Младова Мила - Страница 27

Володя спрашивает:

— А если я окажусь носителем этого гена?

— Тогда есть вероятность, что Митя и Эля тоже являются носителями этого гена.

— Не верю, — плачет Кира.

Я поспешно говорю:

— Кира, у них не может развиться муковисцидоз, если только ты тоже не носитель этого гена. Я не знаю, смогу ли я объяснить это внятно. Я с трудом могу переварить все это сама. Но мы должны все выяснить. Если Митя и Эля действительно являются носителями этого гена, и они вступят в брак с кем-то, кто также является носителем этого гена, у их детей будет шанс заболеть муковисцидозом.

Кира закрывает лицо обеими руками. В комнате воцаряется напряженная тишина.

Через некоторое время Володя все же говори.

— Возможно, у Максима этот ген есть, а у меня нет.

— Правильно.

Кира поднимает голову.

— Значит, Максим должен сдать анализы. Если у него он есть, то у Володи нет.

— Не обязательно. Я думала об этом весь день, Кира. Дело в том, что, если Максим действительно является носителем гена, все еще есть вероятность, что Володя также является носителем этого гена. Если так, то Митя и Эля могут тоже могут быть носителями. Я бы не простила себя, если бы не настояла на анализах.

— Давай проясним кое-что, — медленно произносит Кира. — Если Володя является носителем этого гена, а Максим — нет, тогда Володя — отец Вани.

Я отвечаю:

— И если Максим является носителем этого гена, а Володя — нет, тогда Максим — отец Вани. Но если они оба являются носителями этого гена, тогда мы проведем тесты ДНК, чтобы узнать наверняка.

— Тебе следовало поговорить со мной об этом наедине, — говорит Володя.

— Да уж, — замечает Кира глухим голосом. Она не смотрит на него. — Тогда вы с Юлей могли бы сохранить еще один секрет от меня и Максима.

— Кира...

— Давай разберемся. — Кира загибает пальцы, считая. — Ты говоришь мне, что у тебя был роман с моим мужем семь лет назад, и фиг знает, сколько раз за лето с тех пор...

— С тех пор ни разу, клянусь, — говорю я ей.

Она издает отрывистый смешок.

— Во-вторых, есть шанс, что Ваня — сын не Максима, а Володи. В-третьих, двое моих детей могут быть носителями гена муковисцидоза, и их дети могут быть в группе риска.

— И, в-четвертых, Кира, — тихо говорю я, — единственное, что мы знаем наверняка. У Вани муковисцидоз.

Володя спрашивает:

— Как нам сдать анализы?

Я отвечаю ему:

— Это просто. Вы идете в больницу. Там берут мазок изо рта. Это занимает тридцать секунд. Результаты будут через две или три недели.

— Две или три недели, — вторит Кира.

— Ваня ничего об этом не знает. Пока не знает.

— Бедный маленький мальчик, — шепчет Кира. Она поднимает на меня глаза. — А что, если Володя — его отец? Что ты тогда будешь делать?

— Я не знаю. Я не могу загадывать так далеко вперед. Мы должны молиться, чтобы Максим был его биологическим отцом. Если это так, то, возможно, с Володей все в порядке. Когда он сдаст анализы, мы поймем, что ваши дети здоровы.

Лицо Киры осунулось и побледнело.

— Знаешь, я могу понять, почему ты спишь с Володей. Чего я не понимаю, так это как ты могла скрывать это от меня все эти годы. Как ты могла лгать мне?

Я пристально смотрю на Киру.

— Думаю, я довольно хорошо научилась врать, — говорю я.

В воздухе повисает мертвая тишина, как будто из комнаты внезапно исчез кислород. Кира ощетинивается.

— Ты мне угрожаешь?

— Я не это имела в виду.

Володя спрашивает:

— Угрожаешь?

Кира встает. Она вся дрожит. Сквозь шок прорвался гнев.

— Мне все равно. Ты можешь рассказать Володе о Кирилле. Ты можешь рассказать ему о моих маленьких летних увлечениях. Ты можешь рассказать ему все секреты, которыми я когда-либо делилась с тобой. — Она смеется, и в то же время в ее глазах выступают слезы. — Насколько я понимаю, ты уже это сделала!

— Кира. — Я протягиваю руку. — Я ничего ему не говорила.

— Что не говорила? — строго спрашивает Володя.

— Я думала, что могу тебе доверять! — Кира плачет, глядя на меня. — Я думала, ты моя лучшая подруга.

— Кира...

— А ты! — Она набрасывается на своего мужа. — Ты всегда пытался заставить меня быть не той, кто я есть. Ты всегда хотел, чтобы я притворялась какой-то картонной куклой. Как ты мог требовать всего этого от меня и параллельно спать с ней?

— Это было не постоянно, Кира. Это случилось всего дважды.

— Ты был таким напыщенным! Таким претенциозным! Таким лицемерным! Вы оба! Я сравнивала себя с тобой, я пыталась соответствовать тебе, и все это время вы оба были лжецами и предателями!

— Всего два раза, Кира.

Кира оглядывает комнату безумным взглядом. Мне кажется, она ищет, чем бы в нас швырнуть. Она совершенно удивляет меня, когда объявляет:

— Я ухожу. — Она пересекает гостиную.

— Кира, — говорю я разумно, — уже поздно.

Она не отвечает.

Володя спрашивает:

— А как же дети?

Она поворачивается к нему.

— Ты в состоянии позаботиться о них.

— Но что мне им сказать?

— Скажи им, что я уехала к Кириллу, — говорит она и выбегает из комнаты.

Володя следует за ней, оставляя меня одну.

Двадцать минут спустя, незадолго до полуночи, к дому подъезжает такси. Кира спускается по лестнице, держа по чемодану в каждой руке. Володя следует за ней; он выглядит опустошенным, больным. Он оставляет дверь открытой и выходит за ней на улицу. Володя что-то говорит Кире. Она мрачно отвечает. Хлопает дверца машины. Такси отъезжает от дома.

Володя возвращается в дом, тихо закрывая за собой дверь. Мы смотрим друг на друга, не зная, что сказать. Его глаза полны печали, замешательства и чего-то еще... Беспокойства? Привязанности? Если он попытается обнять меня в попытке утешить, я умру от стыда.

— Юля, в какую ужасную переделку мы попали.

Он приближается ко мне.

Даже разговаривать с ним подобным образом кажется предательством по отношению к Кире и Максиму. Я могу выдавить и себя только:

— Мы не можем...

Он останавливается как вкопанный. Кивает, кашляет.

— Я уеду утром.

Слезы градом катятся по моему лицу.

— Хорошо.

— Если ты хочешь, чтобы я взял с собой Митю и Элю, я это сделаю.

— Оставь их. Так будет лучше для них.

— Я сдам анализы как можно скорее.

— Спасибо.

— Мне жаль, что так все получилось.

— Я знаю.

— Ты хочешь...

Его лоб морщится от боли и недоумения. Он не знает, что предложить. Но его глаза ищут мои глаза.

Я смотрю на этого мужчину. Даже сейчас, в этот ужасный момент, когда все мое существо пропитано отвращением к себе, мои глаза наслаждаются его видом.

— Мне нужно поспать, — говорю я.

— Да, конечно.

Я отворачиваюсь и бегу вверх по лестнице, спеша к необходимому забвению, к безмолвной, отупляющей темноте.

Глава 33

Лето 2014 года

Я никогда не узнаю, что произошло между Максимом и очаровательной юной Викторией. Я спрашивала его. Он резко ответил: «Что ты пристала, ничего не было!» Его лицо вспыхнуло, он не смотрел мне в глаза. Что-то точно произошло, пусть даже только в его воображении. И, что бы это ни было, это вернуло его к жизни.

То же самое произошло и со мной. Без сомнения, моя короткая связь с Володей была своего рода подарком, напоминающим мне о радостях жизни. Внезапно я увидела, каким замечательным был мой муж, какой бесконечно удивительной была моя дочь. Я не видела их ясно последние несколько месяцев; они были отделены от меня завесой горя. Теперь я хотела любить их так, как они того заслуживали.

Возможно, Виктория сделала то же самое для Максима. Конечно, я ревновала, и, если я позволила бы себе слишком долго размышлять о его возможной неверности, я впала бы в ярость. Но я бы лучше предпочла, чтобы Максим был неверен, чем погрузился в отчаяние.

Та ночь, когда я соблазнила собственного мужа, положила начало новому этапу наших отношений. Как будто мы влюблялись друг в друга заново.