Муж моей подруги (СИ) - Младова Мила - Страница 3

Кира наклоняется ближе ко мне.

— Посмотри на нее, — шепчет она. — Она такая красотка. Боже, Юля, она так расцвела за зиму!

Рита делает глубокий вдох и плывет к середине пруда. Митя видит ее и гребет в ее сторону. Они сталкиваются посреди пруда, брызгаются и визжат, внезапно превращаясь обратно в детей свободных от комплексов.

Кира ложится на спину и закрывает глаза. Я присоединяюсь к ней. Солнце успокаивает меня, навевает дремоту, гипнотизирует. Громкий смех заставляют меня поднять голову. Ваня и Эля гоняются друг за другом на велосипедах и кричат от радости. Я напоминаю себе, что Ваня на год младше Эли; вот почему он выглядит таким маленьким рядом с ней. Эля — прекрасный ребенок, ее каштановые волосы заплетены в косу и перевязаны резинкой в тон красной футболке. У нее курносый нос, усыпанный веснушками, и ярко-голубые глаза, как у ее отца; она выглядит храброй и дерзкой.

— Мама! — кричит Ваня. — Ты это видела?

— Ты крут, Ванька! — кричу я в ответ

Вдруг Ваня жутко начинает кашлять. Кашель сотрясает все его тело. Встав, я подхожу к нему, притворяясь, что глажу Изольду.

— Хорошая девочка, — говорю я ей, поглаживая ее бархатный носик. Я стараюсь, чтобы мой голос и мое лицо оставались безмятежными.

Ваня почти сложился вдвое.

Я хочу взять своего маленького мальчика на руки. Мне хочется погладить его по спинке, отнести в дом и подержать на руках, пока он кашляет. Но я знаю, что думает по этому поводу Максим. Не надо нянчиться с ним! Он же мужик!

— Хочешь водички? — спрашиваю я.

Ваня качает головой. Он даже не может ответить. Его лицо приобрело хмурое, глубоко сосредоточенное выражение, которое появляется при самых сильных приступах кашля. Он не может отдышаться. В понедельник утром я первым делом запишусь к педиатру.

Наконец кашель стихает. Ваня задыхается. Он весь побледнел.

— Пойдем в дом, — говорит Эля. — Слишком жарко для великов.

Я знаю, что Эле никогда не бывает слишком жарко, холодно, ветрено или дождливо, и я благодарна ей за заботу о Ване.

— Да, бегите в дом, я затащу велики, — говорю я детям.

Я поднимаю велосипеды и везу их в гараж. Там прохладно и пахнет бензином.

— Давай помогу.

Володя заходит в гараж вслед за мной. Мокрые волосы прилипли к его голове, и капли воды стекают по телу.

— Спасибо.

Я отступаю назад.

Володя забирает у меня велосипед, и, когда наши руки соприкасаются, я думаю о том, какая у него мягкая кожа. Володя и я почти голые в этом тесном гараже; на нем плавки, на мне — две полоски купальника.

Мы с ним смотрим друг на друга.

— Пап, а где пульт?

Перед нами вдруг появляется Эля.

— Посмотри в ящике под телевизором, — говорит ее отец, отворачиваясь от меня.

— Хорошо, — отвечает Эля и убегает.

Мы с Володей выходим на улицу и идем обратно к пруду.

— Юль, я знаю, это не мое дело, — говорит он, — но меня волнует Ванин кашель.

— Да, меня тоже. В этом году становится все хуже и хуже. В понедельник я запишу его к врачу.

— Мне кажется, причина не в физических нагрузках. Когда мы с детьми ходили в кино две недели назад, у Вани и там случился приступ кашля.

— Я этого не знала.

— Я говорил Максу.

— Он мне ничего не передавал. — Я хватаю длинную травинку, качающуюся рядом со мной, и разминаю ее пальцами. — Он думает, что я чересчур нянчусь с Ваней. Думает, я превращаю его в мамошника.

— Хочешь, я поговорю с ним?

— Да, пожалуйста. В некоторых вопросах он меня даже слушать не хочет.

— Дядя Максим выиграл! — кричит Митя. — Пап, твоя очередь.

Володя в мгновение ока покидает меня и ныряет в пруд. Я ложусь животом на полотенце рядом с Кирой. Солнце массирует мне плечи. Мы вместе наблюдаем, как наши мужья и дети плавают наперегонки и плещутся в прохладной воде пруда, и понятия не имеем, насколько сильно изменится наша жизнь.

Глава 4

2010 год

Я всегда верила, что настоящая дружба — это такой же дар, как и любовь. В институте у меня было несколько близких подруг, но после выпуска нас разделило расстояние. Я вышла замуж за Максима, забеременела и переехала с ним в Краснодар. Я была в восторге от всего. По ночам мы с Максимом строили планы и мечтали, запивая все это дешевым шампанским и втайне удивляясь тому, что теперь мы сами взрослые. Рита была послушным ребенком, Максим был счастлив, и я тоже. Мы были именно там, где хотели быть и делали то, о чем мечтали.

Когда Максим устроился главным редактором газеты «Кубанские новости», мы, не без помощи наших родителей, купили квартиру в старой хрущевке. Она досталась нам за копейки. Раньше она принадлежала двум старикам, но после того, как они умерли, их дети просто хотели избавиться от нее поскорее и получить деньги. Приложив много усилий, мы с Максимом смогли привести это место в приличный вид.

Соучредителем газеты был Павел Сергеевич Мартынов, его жена Анна Александровна работала ректором педагогического института. Они были интеллигентной, обеспеченной парой чуть за шестьдесят. Мартыновы часто приглашали нас в гости. Я восхищалась Мартыновыми, и мне нравилось общаться с ними, но я знала, что они никогда не станут мне близкими друзьями.

В мае рядом с нами открылся детский сад «Солнышко». И мы с Максимом решили, что это идеальное время, чтобы отдавать Риту в детский сад. Ей было три года, и она была активным, общительным, любознательным ребенком, который любил бывать с людьми.

Я и остальные молодые родители прибыли в тот день со своими детьми на организационное собрание.

Несколько воспитателей присматривали за детьми, пока они разглядывали помещение и игрушки, в то время как родители разговаривали с заведующей и друг с другом. Я прожила в этом районе почти год и знала несколько мамаш, так что для меня это было весьма приятное утро. Я хорошо проводила время, а общительная Рита играла со своей подругой Машей Гавриловой возле игрушечных колыбелей. На мне было платье непонятного серого цвета. Большинство матерей носили похожую одежду — удобную, неброскую, которую не жалко.

Но одна женщина выделялась, и я украдкой изучала ее. Высокая, худая, светловолосая, она прислонилась к стене в бледно-фиолетовом платье-футляре. Она выглядела так, словно без стены упала бы прямо на пол от скуки.

— Кто это? — шепотом спросила я у Ленки Гавриловой.

— Кира Степанова. Красотка, да?

— Она похожа на модель.

— Она и есть модель. Она раньше жила в Москве.

— Ого, — пробормотала я.

— Ее муж — известный адвокат в Краснодаре.

— Идеальная семья.

— Они только что купили большой дом загородом, — продолжила Ленка и назвала элитный район, в котором жили самые богатые люди города.

— Ничего себе. Красивый?

— Понятия не имею. Я никогда там не была. Только по слухам знаю.

Краем глаза я увидела, как ко мне несется похожая на слона, гиперактивная Инга Самойлова, без сомнения, чтобы сообщить мне, что ее дочь только что выучила весь английский алфавит. Я быстро развернулась и направилась сквозь миниатюрные стулья, столы и детей к стене, поддерживающей Киру Степанову.

— Здравствуйте. Меня зовут Юля. Моя дочь Рита вон там. — Я указала на место, где Рита играла в компании маленьких девочек.

— Я Кира. Мой сын Митя стоит вон там, в углу, и пытается решить, съесть ли ему пластилин или засунуть его себе в уши.

Я посмотрела в сторону мальчика с белоснежными волосами, как у его матери. Он стоял совсем один, лицом к стене, напряженно изучая комочки пластилина, которые крепко сжимал в каждом кулаке.

— Мы с мужем пытаемся убедить себя, что у Мити натура ученого, — продолжила Кира. — Мы убеждаем себя, что в какой-то момент он научится разговаривать с другими детьми, что когда-нибудь у него будут друзья и он женится, а не вырастет каким-нибудь странным типом затворником.

Я посмотрела на свою дочь, которая держала в одной руке свою собственную куклу Стеллу, а другой рукой перебирала груду пупсов, обсуждая их предполагаемые достоинства с несколькими другими маленькими девочками.