Академия волшебной лингвистики (СИ) - Лебедева Жанна - Страница 12

Выскочив обратно на полянку к говорящим статуям, потребовала разъяснений:

— Что это еще такое было? Я нашла в избушке дневник Эммы, хотела прочесть, но он сгорел практически у меня в руках. А потом из него какая-то черная штука выбралась и…

Сфинкс и богиня переглянулись.

— Это было проклятье!

— Вы же сказали, что тут безопасно?

— Вероятно, проклятье было секретное, тайное. Кто-то закрепил его на дневнике Эммы, когда она выносила его из убежища наружу. Проклятье таилось между страниц, на тот случай, если дневник кто-то откроет.

Я задумалась. В мыслях родилась догадка, что подсунувший черную дрянь злоумышленник прекрасно знал и о самой смерти Эммы Лир и о ее причинах. Еще более возможно, он этой причиной и являлся… И что там такого в дневнике было написано? Жаль, я этого уже никогда не узнаю.

— Понятно, — вздохнула я.

Тут богиня нервно заозиралась по сторонам и прижала к губам тонкий бледный палец:

— Тс-с-с-с, они рядом.

— Кто? — шепотом спросила я, прячась за постамент сфинкса.

— Садовые гномы. Вечно приходят в самый неподходящий момент…

За кустами жасмина раздались громкое пыхтение, бормотание и возня.

— Отря-я-яд, стой! Раз-два, — скомандовал кто-то. — Лопаты доста-а-авай, землю копай! Три-четыре. Сорняки убирай, цветы поливай! Раз-два.

По крайней мере, это не убийца.

Я выбралась из укрытия и с любопытством вгляделась в переплетение жасминовых ветвей, за которыми возились какие-то невысокие бурые фигурки. И правда гномы! Настоящие гномы в колпачках и с бородами, коренастенькие, толстенькие, ростом примерно мне по колено. В руках у них были лопаты, лейки, секаторы и грабли.

Крошечные человечки, пыхтя, трудились, выполняя работу по саду — одни стригли куст, другие пересаживали пионы и розы, третьи таскали воду для полива, а четвертые сгребали в кучу остриженные веточки. Гномики выглядели вполне симпатично, но я решила не спорить со статуями — опасно, значит, опасно. Вела себя тише мыши.

— Скоро они уйдут? — спросила, вернувшись к сфинксу и богине.

— Минут через десять.

Пришлось немного подождать. У гномов работа спорилась — они быстренько переворошили соседнюю часть сада и, собрав инструменты, помаршировали дальше. Я посмотрела им вслед — такие деловитые, смешные! Вернулась к разговору со статуями:

— Они ушли, а я теперь не уйду, пока вы мне все-все про Эмму не расскажете. Почему она пряталась. От кого? Она вам сказала?

— Не сказала, — с тоской ответила богиня, а эмоциональный сфинкс снова всхлипнул.

— Почему? — продолжила я расспросы.

— Не могла сказать. Некоторое время назад Эмма стала свидетельницей какого-то ужасного события, но ее зачаровали. Кто-то использовал заклинание неразглашения. Оно запрещенное и невероятно мощное. Из-за него Эмма не могла ни поведать кому-либо о случившемся, ни назвать имя виновника произошедшего.

— Теперь понятно, почему был проклят ее дневник, — с сожалением обернулась я на избушку. — Скорее всего, она оставила в нем какие-то намеки. И в записке…

— Это единственное, что она могла сделать, — развела руками богиня. — Но проклятье оказалось сильнее.

— Убийца, тайны, подглядывающий глаз, проклятья… — пробормотала я себе под нос. — А еще этот жених…

— Этот жених — действительно головная боль, — пожалела меня богиня. — Бедная Эмма. Известие о помолвке ее вовсе не обрадовало. А все из-за мистера Лира. Он человек простой, кровей неблагородных, зато денег имеет много. Семейный бизнес — производство элитных карет и повседневных дорогих экипажей, — обеспечивает хороший доход, но господин Лир амбициозный и жадный, всегда требует большего. Ему надоело продавать кэбы городским извозчикам, он хочет работать на самого короля. Проблема в том, что королевским партнерами обычно становятся только родовитые дворяне. Простолюдину в ближний круг государя не попасть, для этого мистеру Лиру и нужен брак с Лунгрэ.

— Так кто такой этот Лунгрэ?

— Марко Лунгрэ — младший сын Витольда Лунгрэ, владельца и основателя древнейшей компании по разливу и производству особенно сложных и редких магических зелий. Дворянин, аристократ, потомок королевской крови. В общем — полный набор регалий.

— И зачем этому «принцу» я? — Мои брови изумленно взлетели вверх.

— Недавно компания Лунгрэ разорилась. Совсем. Спасибо «Демону и братьям» с их потоковым производством, дешевыми ингредиентами, хорошей рекламой и доступными ценами. В общем, когда «братья» разорили старика Лунгрэ, тот был вынужден искать средства, чтобы покрыть накопившиеся долги, а тут твой папенька, как черт из табакерки, с распростертыми объятьями и дочкой на выданье.

— Да уж, — почесала голову я, — не очень красивая история. Теперь понимаю, почему Лунгрэ так на меня злился при встрече. Учитывая, что он был даже не в курсе, кого именно прочат ему в жены. — Вздохнула. — Придется мне разбираться со всей этой ситуацией лично. А почему сама Эмма так не любила Лунгрэ? У нее был другой кандидат на роль жениха?

— Мы не знаем. — Богиня только руками развела. — В плане отношений хозяйка была крайне скрытной. Отец ее всегда контролировал и ограничивал во всем. Никуда не пускал одну, кроме академии, будто переживал, что дочь способна сотворить нечто, что ему не понравится. Про любовь Эмма тут никогда не говорила.

Как же я ее, Эмму, понимала. Когда тебя контролируют, всегда хочется вырваться из-под контроля и сотворить что-нибудь феерическое. И Эмма, видимо, как-то вырвалась из-под родительского крыла. Вырвалась и попала в историю… Да уж, с папой вряд ли получится на эту тему поговорить спокойно, без лишних подозрений и вопросов. Остается лишь один человек, близкий Эмме до такой степени, чтобы делить с ней важные тайны. Лучшая подруга — Мари-Клэр. Почему они поссорились? Что между ними произошло на самом деле?

Первым делом мне придется как-то встретиться и поговорить с обиженной подругой. Захочет ли она со мной общаться? Вряд ли. Нужно будет что-то придумать, как-то помириться. Самый простой способ — искренне раскаяться и попросить прощения, но мое незнание ситуации в таком случае может все погубить. Любая ошибочная деталь моментально обернется провалом.

Я обернулась на избушку. Теперь у меня есть идеальное место для секретного сбора и совета. Осталось придумать, как провести сюда девчонок.

— Скажите, — вновь обратилась я к сфинксу и богине, — можно прийти к дереву-входу незаметно? Есть сюда какая-нибудь другая дорога, невидимая из окон особняка?

— Есть, — ответили статуи, — но обычно ей никто не пользуется. Она начинается в паре шагов от дерева, между голубой туей и розовой гортензией. Дорога в стопу шириной из желтых камней.

— Прямо как в «Волшебнике Изумрудного города», — восхитилась я, но статуи ничего не поняли.

— Только с этой дорогой могут возникнуть проблемы. Она ведет к задним воротам, которые охраняет Черный Бурчала.

— Черный Бурчала? Это еще кто? — насторожилась я.

— Чугунная фигура, украшающая створы. Она очень вредная, злая и несговорчивая. К Чугунному Бурчале лучше лишний раз не приближаться, пока он бодрствует, а бодрствует он почти постоянно. Лишь иногда засыпает совсем ненадолго.

— Понятно, — кивнула я. — Все равно это неплохой вариант. Если мне удастся как-то этого вашего Бурчалу нейтрализовать, я смогу встретиться тут с девочками из академии и переговорить обо всем.

— У тебя появились новые подруги? Как хорошо! — воодушевился сфинкс. — Эмме всегда не хватало друзей…

— Такой уж у нее был характер, — прервала соседа богиня. — Эмма тяжело сходилась с людьми, но сейчас мы не об этом должны переживать. Ты хочешь организовать здесь встречу с подругами? — обратилась она ко мне.

— Да.

— Хорошая идея. Надеюсь, они помогут тебе быстрее сориентироваться в этом мире. А еще, если ты будешь окружена надежными людьми, злоумышленнику будет гораздо сложнее к тебе подобраться.

— Я тоже на это надеюсь.

Попрощавшись с заботливыми статуями, я вернулась домой. Было приятно осознавать, что хоть кто-то в этом сложном и не всегда приветливом мире любит Эмму Лир искренне и по-настоящему. Пусть это и каменные статуи — все равно приятно. Даже девчонки из академии, отнесшиеся хорошо лично ко мне, отзывались о настоящей Эмме не слишком лестно. А для богини и сфинкса она была чуть ли не ангелом. Меня это почему-то тронуло.