Академия волшебной лингвистики (СИ) - Лебедева Жанна - Страница 6

— Я скажу Лорне, чтобы принесла вам еду, — сообщил дворецкий перед тем, как откланяться.

Он исчез за дверью так быстро, что даже не расслышал мое негромкое «благодарю».

Ну вот, еще одно имя узнала. Лорна. Наверное, она кухарка или горничная. А вот как, интересно, зовут моего отца? Как бы выяснить, чтобы не вызвать подозрений? Всякое можно забыть, но не имя родни же? За такие масштабные провалы в памяти меня, чего доброго, «в поликлинику на опыты» отправят, дабы изучить степень моей амнезии.

Проверив удобство кровати и внимательно изучив вид из окна, я сунулась в гардероб. Там нашлось нечто длинное и расписное, похожее на халат с запахом. Скинув форменное платье, я переоделась и с тоской оглядела въевшиеся в ткань кровавые пятна. Отмоются ли? Надо будет их застирать и… Хотя нет. Я же теперь богатая госпожа, и мне, скорее всего, не положено заниматься стиркой.

Снова порылась в шкафу. Там нашлась еще пара платьев, похожих на форму академии. Уже неплохо. А тут что? На одной из внутренних полок поблескивало что-то, заваленное бельем. Просунув туда руку, я вытянула небольшую серебряную шкатулочку, инкрустированную драгоценными камнями. Ее крышка была приоткрыта, внутри, на потертом бордовом бархате, лежала какая-то мятая бумажка.

Записка?

В дверь постучали.

Это, наверное, Лорна принесла обещанную Троттоном еду.

Решив разобраться с находкой чуть позже, я сунула ее обратно в шкаф. Подойдя к двери, произнесла как можно громче и увереннее:

— Входи.

К прислуге ведь на «ты» принято обращаться? Неудобно как-то…

В комнату проскользнула низенькая женщина лет сорока. На ней было надето коричневое платье с белым передником, похожее на школьную форму времен советского союза. У меня такой был, накрахмаленный с большими воланами и завязками за спиной. Белый — праздничный для линеек и редких фото. Повседневный был черный. И платье коричневое…

Но что-то я отвлеклась. Итак, женщина. Ее волосы, остриженные под каре, стягивал бархатный ободок. Перед собой она толкала сервировочную тележку, на которой стояли тарелки с чем-то…

Я не сразу поняла, что это за блюда. Выглядели они непривлекательно. Зеленые. Даже болотные. На вид не слишком аппетитные.

Женщина поставила на стол тарелки и бокал с какой-то серой жижей. Заметив мой удивленный взгляд, оправдалась:

— Ваш стандартный диетический набор. Икра болотного жаброида со шпинатом, корни эльфийской агавы с мясом белого слизня, каша из пророщенных зерен дуроцвета и свежевыжатый сок редьки. Я больше не самовольничала, честное слово. Приправ и соли не добавляла. Сахару тоже.

Набор. Ага… Ясно. Значит, Эмма Лир сидит на диете? Что это еще за диета такая дурацкая? Жабы, корни, слизни! Меня от одних названий блюд затошнило. Вот не повезло…

— Спасибо, Лорна, все в порядке, — успокоила я женщину.

— Я Лара, — осторожно поправила она.

Вот, черт! Это не та служанка, про которую говорил Троттон. Делать нечего, сошлюсь на больную голову.

— Прости, я оговорилась. Голова болит — ничего не соображаю, — виновато улыбнулась я.

В удивленных глазах Лары высветилось отчетливое согласие с этим заявлением. Судя по реакции новой знакомой, я, а вернее, Эмма Лир, делала что-то не то. Вела себя очень странно. Наверное, слишком раздружелюбничалась. Пожалуй, стоит быть посуровее.

— Все. Иди, — коротко бросила я, убрав с губ улыбку и стараясь говорить как можно более холодным тоном. — И забери мое платье в стирку.

Для успокоения совести я мысленно добавила в конце беззвучное «пожалуйста».

— Хорошо, госпожа.

Забрав форму, Лара ушла, а я, предварительно отругав себя за плохую актерскую игру, принялась ковырять вилкой в ближайшей тарелке. В ней находилось нечто, похожее на смесь болотной жижи с просроченным почерневшим горошком. Запах от диетического блюда исходил соответствующий. Кажется, это и была икра жаброида с эльфийским чем-то там… А я-то, наивная, думала, что эльфы исключительно амброзией питаются.

Но голод не тетка. Придется есть, что дали. Если я сейчас начну требовать картошечку с мясом или макарошки — интересно, в этом мире вообще есть макарошки? — то выглядеть это будет крайне провокационно. А моя главная задача сейчас — не отсвечивать.

Трагически выдохнув, я подковырнула вилкой то, что подковырнулось, и, зажмурившись, отправила в рот. Не так уж и ужасно. Почти безвкусно. А вот после второго захода меня вдруг сильно затошнило. Бросив вилку, я зажала руками рот и заметалась по комнате.

Где тут санузел? Мне он срочно нужен! А, вот же он — узенькая едва различимая дверца в углу за гардеробом. Распахнув ее, влетела в небольшое, отделанное плиткой помещение, посреди которого стоял керамический нужник. В него меня и вывернуло… Это было ужасно. Я думала, у меня все внутренности наружу вывалятся.

Хорошо, что рядом обнаружилась раковина. Умыв лицо, я вернулась в комнату и, сев на кровать, отвернулась от диетических деликатесов. Ну уж нет. Больше я к этому не притронусь!

Опустошенный желудок предательски заурчал.

Согнувшись пополам, я обхватила себя за плечи руками и завалилась на бок. Плохо. Это, наверное, из-за сотрясения… Так я, пожалуй, Ларе и скажу — что из-за травмы диету придется отменить. Спасибо, разбитая голова, ты меня уже второй раз выручаешь!

Когда, минут через двадцать, служанка пришла, чтобы забрать посуду, я с облегчением сообщила ей — диета пока отменяется.

— Слава Летней Богине, госпожа. Давно бы так, — не смогла скрыть своей радости Лара. — Все эти новомодные диеты на пользу организму не идут.

Она улыбнулась, но тут же испуганно потупилась, решив, что повела себя излишне фамильярно. Видимо, настоящая Эмма пресекала подобное поведение. Я тоже должна. Несмотря на необходимость маскировки, мне вовсе не хотелось пугать или обижать эту добрую женщину, поэтому я ограничилась коротким прохладным:

— Да.

— Принесу вам овсяной каши, — не глядя мне в глаза, тихо отчиталась Лара перед тем, как снова исчезнуть за дверью.

Вскоре она вернулась с кашей, невероятно сытной и вкусной. Было ясно, что ее, в отличие от всяких там икр жаброидов, готовили с любовью, от души.

После каши меня не стошнило, но мутило до самого вечера так, что от ужина пришлось отказаться. Тело охватила неприятная слабость. Ноги подкашивались, поэтому я легла на кровать и попыталась немного поспать. Нужно набраться сил, в этом новом мире у меня будет много хлопот и забот, чувствую.

Только начала дремать, из сумки, оставленной возле окна, донеслось едва слышное жужжание. Это жужжала разговорная книга. Наверное, пришло сообщение от Лиз.

Так и было. Надпись гласила следующее: «Ты мак? Тебя не раскрасили?» Тут я быстро все поняла: «Ты как? Тебя не раскусили?» — вот что волновало моих сокурсниц. Ответила: «Все хорошо». Уж не знаю, что там девочкам мой «огрызок» переправил, но адептки — я уверена, Лиз писала не одна, — ответили совершенно загадочным посланием, расшифровать смысл которого я так и не смогла. «Натужно поганое тесто», — высветилось в свободной строке. Что бы это могло значить? Жаль все-таки, что пропала личная книжка Эммы Лир. Интересно, почему она пропала? Неужели ее действительно кто-то забрал? А если так, не связан ли этот кто-то с тем фактом, что Эмма в туалете голову разбила? И вообще, сама ли она разбила, или похититель книги ей с этим помог?

От неприятной догадки по спине пробежал холодок, а между лопаток стекла вниз струйка пота. Тут мой взгляд упал на дверцу приоткрытого шкафа. Точно! Там же шкатулка, содержимое которой я хотела изучить перед обедом.

Достав из белья драгоценный, видимо, предмет, я вынула из его бархатного нутра бумажку. Стала разворачивать. Нижняя часть находки тут же осыпалась прахом — записку, по всей видимости, успела подъесть какая-то местная живность. Но верхняя часть сохранилась. Я прочла написанные аккуратным почерком слова, и глаза мои округлились от удивления.

«Я знаю тайну, и меня скоро убьют. Поэтому я позвала тебя, попаданка, чтобы ты, находясь в этом теле, закончила то, что я начала…» — дальше в записке была дыра. — «Запомни, что убийца…» На этом послание окончательно обрывалось.