Академия волшебной лингвистики (СИ) - Лебедева Жанна - Страница 9

Не в курсе чего? Я принялась лихорадочно соображать, в чем таком подозревает меня некромант. Решив играть ва-банк, ляпнула со всей возможной уверенностью самое логичное, что пришло в голову. И самое правдивое, между прочим, тоже:

— Потому что я действительно была не в курсе.

Вот так. По крайней мере, честно. Я ничего не знаю о ваших с папенькой делах. Надеюсь, мой кристальной правдивости взгляд без тени сомнения убедит господина Лунгрэ в моей искренности.

— Он вам не сказал?

— Нет, — отчаянно мотнула головой я, радуясь, что смогла успешно ответить еще на один провокационный вопрос.

— Хотите сказать, увидеть меня сегодня здесь вы не ожидали?

— Нет, — как попугай, повторила я опять и, решив взять инициативу в свои руки, поинтересовалась: — Вас-то, как я поняла, предупредили о том, что я — это я?

— Я знал только ваше имя, — нахмурился Лунгрэ. — А вы, как я полагаю, все же врете. Вчера у целительницы вы вели себя странно.

— Людям с пробитой головой дозволительно вести себя странно. — Я решила не сдавать позиций и красноречиво потерла затылок. Корка на ране, укрытой каскадом волос, царапнула пальцы. — Болит до сих пор, между прочим.

— Людям с пробитой головой положено лежать в могиле, в случаях, идентичных вашему, — не согласился некромант.

Я поежилась. До чего же он все-таки жуткий. Я понимаю, что это, должно быть, издержки профессии. Кто о чем, а некромант о трупах, но не на свидании с девушкой же? А еще, получается, что он меня лично не знает, а неприязнь ко мне испытывает. Как так? Хотя, возможно, он ее испытывает ко всем окружающим живым существам. И все же странно, если он проректор академии, почему не знает по именам и фамилиям своих учеников? Он же бывший первый королевский некромант… Бывший. Значит, недавно ушел с поста и занялся преподавательской деятельностью. Или его за что-то отстранили от дел? Вот только бы мне эту версию ненароком вслух при господине Лунгрэ не озвучить…

Ладно, примерную картинку происходящего я в голове худо-бедно слепила, остался главный вопрос — кому и зачем нужен этот навязанный брак? Ясно, что папочка от него в восторге, но что за неведомая сила удерживает сейчас за столом нашего господина злобного некроманта? Что за нужда у него так мучиться? А, судя по недовольной мине, мучается он тут со мной нестерпимо.

Даже обидно за Эмму Лир. Она, как говорят, с характером, конечно, но ведь вполне симпатичная и из приличной семьи. А этот Лунгрэ от нее (и от меня) нос воротит, как от болотной жабы. Привередливый какой! Мне он, между прочим, тоже совсем несимпатичен. Весь эльфо-вампирский романтический флер быстро слетел, стоило нам перекинуться парой слов. Сейчас мой набор чувств к этому заносчивому типу включал лишь недоверие, страх и обиду.

И толику любопытства.

Лара принесла кофе. Две чашки, одна из которых предназначалась мне. Перед тем, как служанка ушла, я заметила мелькнувшую за дверью хитрющую физиономию папочки. Он к нам за стол возвращаться не спешил и, судя по коварному выражению лица, что-то задумал. Ну и пусть. У меня уже нет сил разгадывать очередную загадку. Мне надо выпить кофе, тем более что он такой восхитительный!

Буро-кремовый напиток в жемчужном фарфоре умопомрачительно пах корицей, ванилью и еще чем-то нежно-волнующим. Я даже глаза от наслаждения зажмурила — м-м-м, вкуснотища, наверное… Лунгрэ, в отличие от меня, так не восхищался. Он подцепил чашку двумя пальцами, поднес к самому лицу и изучил с предельным вниманием. Заметив, как я припала к своему кофе, попытался предупредить:

— Погодите, адептка Лир, я бы на вашем месте не торопился это пи…

Но было уже поздно. Я отхлебнула внушительный глоток и мурлыкнула от удовольствия. За пару следующих жадных глотков допила всю чашку. По телу разлилось мягкое волнующее тепло. Сердце забилось чаще, дыхание стало глубоким и томным. Я взглянула на Лунгрэ — а не такой он все-таки и противный. Да! Он однозначно не противный, а очень даже привлекательный. Очень даже…

Так. Стоп! Что это за дурашливо-игривое настроение? Я будто пьяненькая. Вот уже жуткий мужик, второй день подряд пугающий меня до дрожи в коленках, кажется мне симпатягой…

Додумать мысль я не успела. Приятное тепло, разлившееся в груди, собралось вдруг тугим комком и поднялось в глотку. Я перепуганно вытаращила глаза, зажала рот руками, понимая, что сейчас произойдет. Было уже такое, совсем недавно, после деликатесных жаброидов вкупе с передозировкой полезных знаний о мире…

Последнее, что запомнилось отчетливо, как я хватаюсь то за горло, то за сердце… Дальше пала темная пелена.

Я потеряла сознание.

В чувства меня привело дуновение свежего ветерка. Открыла глаза — лежу на резной деревянной скамеечке в саду. Из зала-веранды прозрачная дверь распахнута настежь. Она чуть покачивается на ветру. Рядом со мной сидит господин первый бывший… Бывший первый… Склонился надо мной. Уже не бесится, не злится, наоборот, смотрит с интересом, с жалостью…

Господин Лунгрэ может испытывать к кому-то жалость?

— Что произошло? — пробормотала я растерянно.

— Ваш отец перегнул палку, — прозвучал ничего не объясняющий ответ.

— Простите, какую палку? — Я медленно села, поводила из стороны в сторону гудящей как пчелиный улей головой. — Ничего не понимаю.

— Господин Лир зачем-то подлил нам с вами в кофе любовное зелье, — спокойно произнес некромант. — Думал, не замечу. Я пытался вас предупредить. Не успел. К счастью, необходимая доза зелья была многократно превышена, поэтому ваш травмированный организм его моментально отторг. Если вам эту дрянь тоже в кофе подлили, значит, вы, как и я, не заинтересованы в этом браке?

— Так и есть, — честно ответила я.

Лунгрэ посмотрел на меня пристально, и в этом прямом, пронизывающем до самых внутренностей взгляде я заметила плохо скрытое…

…уважение?

— Что планируете делать дальше? — поинтересовалась я. — Предъявите отцу за отравленный кофе?

Сказать честно, мне очень этого хотелось! Я была невероятно рассержена на папеньку из-за его интриг. Мой бедный желудок до сих пор бурлил и побаливал. Голова кружилась… Кстати, как я оказалась в саду? Меня господин Лунгрэ на руках сюда принес? Мысленному взгляду тут же предстала завораживающая картина — некромант, прижимающий меня к своей широкой груди. Его черные волосы щекочут мою щеку, когда он склоняется ко мне, чтобы проверить дыхание и убедиться в том, что я жива…

Ой! Почему жар так сильно приливает к щекам, а в груди снова разгорается горнило эмоций…

Видимо, часть выпитого мною зелья все еще внутри…

— Нет, — после коротких раздумий ответил Лунгрэ. — Я поступлю несколько иначе.

В течение пяти минут мы вернулись за стол и выплеснули кофе из обеих наших чашек в горшок с фикусом.

После того, как подали кофе, господин Лир скрылся за дверью и не появлялся. Видимо, ждал какого-то результата. Уж не знаю, что мы там с Лунгрэ по его задумке должны были делать и с какой громкостью, но, не дождавшись желаемого, папочка осторожно поскребся в дверь. Потом постучал. Потом заглянул. Мелкими шажками досеменил до стола и сел на свое место, выжидающе глядя то на меня, то на моего жениха.

Мы с некромантом, проявляя негласную солидарность, молчали. Не знаю точно, как мрачный гость собрался мстить папуле за «любовный подлив», но наблюдать за происходящим было крайне интересно.

— Господин Лир, что же вы нас покинули столь надолго? — невозмутимо начал Лунгрэ. — Мы с Эммой вас совсем заждались и кофе допили. Вы не соврали, он у вас действительно превосходный.

— Все для вас, господин Лунгрэ. Все лучшее для дражайшего гостя.

— Вы знаете, — некромант натянул на губы подобие улыбки, — был у меня на работе один случай, как раз таки с кофе связанный.

— Как интересно! Расскажите? — Отец, весь внимание, уложил подбородок на сцепленные пальцы.

— Так вот, — продолжил Лунгрэ набирающим жуткие нотки тоном, — встретился мне однажды один занимательный труп, испивший смертельного кофе…