Три вида удачи (ЛП) - Харрисон Ким - Страница 67

— Мне жаль Плака, — сказал он.

Это было последнее, что я ожидала от него услышать, и я бросила на него взгляд.

— Мне тоже, — сказала я ровно. — Спасибо, что вытащил меня из тоннеля.

Он вдохнул — и я услышала, как у него задрожал выдох.

— Кажется, я никогда в жизни так не боялся. Чёрт, это было почти так, будто та тень была живой. Ты видела, как она на тебя посмотрела?

Я кивнула, вспоминая, как Лев тогда полностью сорвался. Может, в этот раз умным был именно он.

Бенедикт сидел в кресле, склонив голову к коленям.

— Ты случайно не знаешь, что они мне дали? — спросил он. — Я почти не могу двигаться.

— Прости. Нет. — Моё внимание дёрнулось на скрип двери кабинета, и я выпрямилась, когда Лев вышел и жестом позвал нас. — Ты можешь встать? — спросила я, не желая, чтобы двое сопровождающих подходили ближе.

Бенедикт кивнул и поднялся на ноги. Движения были неуверенными; он сделал шаг — и ноги тут же подкосились.

— Бенни! — крикнула я, когда он врезался в стол, разметав бумаги и опрокинув стакан с карандашами. Ручки покатились и застучали, а он выпрямился, красный от смущения.

— Простите! Я в порядке, — сказал он, собирая бумаги и пытаясь навести порядок.

— Точно? — спросила я, когда все в комнате замерли, наблюдая.

— Нормально, — пробормотал он, упрямый блеск мелькнул в глазах — и тут я резко отдёрнулась, вздрогнув от внезапного ощущения пси-поля, опустившегося на нас.

— Брось это, Стром, — сказал один из сопровождающих, лодстоун у него блеснул. — Или я свалю вас обоих.

Вся комната замерла. Пульс застучал, когда внезапно каждый — и тот, кто перекладывал бумаги, и тот, кто говорил по телефону, — стал угрозой.

Бенедикт замешкался на долю секунды.

— Забирай. — Он поднял руки, и тяжёлый глухой удар разнёсся по полу — стеклянный пресс-папье упал. Широко раскрыв глаза, он ногой оттолкнул его от себя.

Мои губы разошлись. Его ноги не подвели. Он сымитировал слабость, чтобы заполучить кусок стекла.

Лев усмехнулся — кривая усмешка мелькнула у него на лице, когда он поднял пресс-папье и вернул его на стол. Кто-то хихикнул, и, словно по волшебству, все снова вернулись к работе, будто ничего не произошло.

— Ты собираешься вести себя прилично? — сказал невысокий мужчина, встав прямо перед Бенедиктом, откровенно угрожая.

— Конечно, — пробормотал Бенедикт, но мои плечи не расслабились, пока пси-поле не рассеялось.

Вспышкой памяти меня накрыл образ Бенни на школьной площадке — гладкое, ещё мальчишеское лицо, перекошенное от злости, когда он толкнул кого-то за раздавленную бабочку. День тогда закончился разбитым носом. Он никогда не боялся рисковать, и, когда мы остановились перед матовой стеклянной дверью, я надеялась, что я столь же храбра.

— Неплохо, — сказала я, наклоняясь к Бенедикту.

— Я и не собирался ничего делать, — тихо сказал он. — Без камня я чувствую себя голым.

Я его прекрасно понимала — и задумалась, где мой жезл.

Колени дрожали, когда я последовала за Бенедиктом в кабинет с бетонными стенами. Ухоженные кактусовые сады тянулись вдоль окон, выходящих на парковку, а тиканье солнечной, с винтовкой в руках, болванчика-качалки отсчитывало секунды. Красивый ковёр пустынных оттенков — коричневых, красных и фиолетовых — пытался скрыть уродливый цементный пол; плоская обивка смялась там, где кто-то запихнул в угол излишне мягкое кресло. Перед старым металлическим столом стояли два стула.

Сайкс сидел за столом — с огрубевшей от солнца кожей, табачными пальцами и самодовольной ухмылкой, будто он съел и канарейку, и кота.

— Не думаю, что это его кабинет, — сказал Бенедикт, изучая его.

— Это Сайкс, — сказала я, вспоминая, что они никогда не встречались. — Поводок Эшли. Потому что я больше ни за что не поверила бы, что он её карьерный консультант.

Сайкс хмыкнул, высокий, надменный мужчина явно находил во мне союзника. Мой взгляд метнулся к книжному шкафу у него за спиной. Бенедикт был прав: фотографии двух детей и женщины среди толстых томов никак не вязались с его почти аскетичной обстановкой. Ни ковёр, ни зелень тоже. Он одалживал чей-то кабинет, и я не была уверена, делало ли это ситуацию лучше или хуже.

Здесь было жарко — все окна выходили на выжженную солнцем парковку. По удлиняющимся теням было ясно, что до заката недалеко, а живот у меня снова заурчал от слабого запаха спагетти.

— Сайкс, — начал Лев в приветствии, но его оборвало появление Эшли — она распахнула дверь и вошла, аккуратная в чистом комплекте формы, каблуки новых ботинок отчётливо цокали.

— Привет, Сайкс, — сказала она самодовольно, бросив на меня сухой взгляд. — Я же говорила, что найду Ивароса.

Сайкс нахмурился, когда она уселась на стул в глубине комнаты.

— У нас его ещё нет.

Женщина усмехнулась, покачивая ногой, явно демонстрируя ботинки.

— Будет.

Грудь у меня зажгло. Её боевая экипировка была витриной — всё, что делало её «своей», но ничего из этого не спасло бы ей жизнь в реальной заварухе. Лодстоуны поблёскивали на пальцах, в ушах, на шее, и я подумала, не носит ли она их все потому, что в глубине души ей было страшно жить рядом со мной.

Два года притворяясь моей подругой, — подумала я, вспоминая вскрытые конверты, её интерес, когда Херм нарушил молчание и связался со мной. Скажи, когда он придёт, и я угощу вас обоих ужином.

Руки сжались у меня на коленях. Мне казалось странным, что маг захотела жить со мной, но я отмахнулась от этого — мне было приятно чувствовать себя особенной, что она видит во мне человека, а не чистильщицу. Оказалось, всё куда хуже. Я была средством для достижения цели.

Злая, я перевела взгляд с Эшли на Льва, когда он устроился позади нас с Бенедиктом. По крайней мере, наш конвой остался в холле, — подумала я. Комната заполнялась, даже когда помощник Сайкса вышел, закрыв дверь и отрезав офисный шум.

Молча Сайкс откинулся в эргономичном кресле.

— Доктор Стром. Мисс Грейди, — сказал он; его табачно-хриплый голос с техасским акцентом оказался куда более разумным, чем я ожидала. — Присаживайтесь.

Лев остался стоять позади, пока мы с Бенедиктом осторожно сели на стулья перед столом. Холодок пробежал по коже, когда включился кондиционер, а живот снова недовольно буркнул.

— У вас нет права нас удерживать, — сказала я, и губы Сайкса дрогнули.

— Очевидно, — сказал он, с жестокой ноткой в голосе. — Доктор Стром.

Совершенно уверенный в себе, Сайкс наклонился вперёд, длинные, обожжённые солнцем пальцы сцепились на одолженном столе.

— Давайте сразу к делу. В вашей новой процедуре по созданию инертного дросса есть несколько недочётов. Я хотел бы помочь вам их исправить.

Бенедикт бросил на меня взгляд, явно удивлённый.

— Ах, да?

Его процедура в порядке, — сказала Эшли с задних рядов, и Сайкс бросил на неё взгляд, ясно давая понять, чтобы она замолчала.

— Мы с моими людьми уже перебрали ваши теории, — продолжил Сайкс. — Признаю, мы так же, как и вы, не понимаем, что именно спровоцировало взрыв, разрушивший хранилище.

— Есть способы использовать процедуру доктора Строма получше, чем превращать её в бомбу, — сказала Эшли, и Сайкс прочистил горло, явно устав от её теорий.

— Исправить? — переспросил Бенедикт, явно ещё не готовый признать, что его дросс вообще имел отношение к взрыву в хранилище, — и внимание Сайкса тут же вернулось к нему.

— Исправить, — повторил Сайкс. — Как ты думаешь, сколько времени потребуется, чтобы понять, как заставить твой дросс снова взрываться? По команде?

Я вскинула подбородок.

— Нельзя превратить инертный дросс Бенедикта в оружие.

— Он уже оружие! — рявкнул Сайкс, его боло-лодстоун подмигнул.

— Это не бомба, — сказала Эшли, её высокий голос умоляюще дрогнул. — Если бы вы просто —

— Довольно, мисс Смит, — перебил Сайкс, и я сместилась, увидев, как Эшли сжала челюсть от злости. — Доктор Стром, вы по чистой случайности обрушили целый амфитеатр. При правильном применении ваша процедура способна вывести из строя связь, транспорт. — Он улыбнулся; лицо, огрубевшее от солнца, сморщилось в подобии редкой улыбки. — И всё это можно списать на несчастный случай, вызванный обычными людьми.