Три вида удачи (ЛП) - Харрисон Ким - Страница 8

— Всё это и при этом… очаровательно слепой, — пробормотала я, когда он направился прямо к тому сгустку дросса, который мисс Кофе оставила после себя. Я знала, что он его не видит. Это было одно из «признаний» художественного класса: чем сильнее был маг, тем хуже он чувствовал дросс. И как бы он меня ни раздражал, Бенедикт был действительно хорош — преуспевал не в одной дисциплине, а сразу в двух: огне и земле.

Не понимая зачем, я подвинула рюкзак от ловушки ближе к проходу в надежде, что мусор внутри притянет дросс и уведёт его с пути. Да, он был придурком, но это не меняло того, что он мне нравился… даже если всё это было односторонним.

Это сработало — я поморщилась, когда кто-то ещё шагнул в дымку. Вспыхнул огонёк, дросс разломился о него…, и парень тут же выронил телефон. Тот ударился о пол с треском, а я украдкой сдвинула рюкзак туда, где он раньше был спрятан из виду. Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным.

— Кто это оставил?! — выругался студент, увидев паутинку трещин на экране. — Кто-то оставил в зале дроссовый шлейф. Экрану хана!

Я уткнулась в телефон, листая, листая, листая. В ушах Slipknot орали про людей-дерьмо. С этой мыслью трудно было не согласиться.

— Чёртовы чистильщики, таскают за собой дросс, — обвинил он, и я медленно подняла голову.

Он уставился на меня, и я прищурилась.

— Ты это мне? — сладко спросила я, когда мои ноги уверенно встали на поцарапанную плитку.

— А кому ещё? — сказал он, игнорируя друзей, которые тянули его отстать. — Сколько у тебя там дросса, принцесса? Две бутылки? В зоне с высоким пси?

Принцесса? Я выключила музыку, выпрямилась, подтянувшись к своему удручающе среднему росту, и встала прямо перед ним. В зале становилось всё тише, и я наклонилась вперёд, вторгаясь в его пространство.

— Думаю, тебе пора собрать свои шишки и свалить, — сказала я, и мой высокий голос отлично разнёсся. — Это зал чистильщиков. Ты его просто украшаешь. Как тебя зовут?

Кто-то хихикнул, и парень попятился, явно ошарашенный. Поднялся шёпот, челюсть у меня сжалась, когда я услышала приглушённое:

— Это что, Петра Грейди? Она же совсем мелкая.

Чёрт побери. Я не мелкая. Просто я не ношу каблуки…

— Эй, погодите-ка, — вмешался приятный низкий голос, и я дёрнулась. Бенни? — Этот шлейф не мог быть от неё.

Я замерла, ошеломлённая. Бенни за меня вступился?

Парень с разбитым телефоном обернулся.

— Да?

— Она сидела рядом с дроссовым сливом, — сказал Бенедикт, указывая на декоративную ловушку. — Если бы она что-то случайно выпустила, оно ушло бы туда, а не укатилось через ползала. Думаю, это скорее ситуация «кто почувствовал — тот и напортачил».

Кто-то рассмеялся, парень покраснел, а друзья утянули его обратно в круг.

— Да ладно, — пожаловался один из них. — Большие столы быстро занимают. Я не хочу торчать у бара.

Телефонный Парень бросил на меня грязный взгляд и ушёл. Усмехнувшись, я повернулась, чтобы поднять рюкзак — и тут же резко остановилась. Бенедикт стоял прямо передо мной. Я вспыхнула, вспомнив записку в шкафчике после того, как он унизил меня в коридоре: он хотел быть «тайными друзьями». Чушь собачья. Да, прошло больше десяти лет, но всё равно больно.

— Привет, — сказала я и улыбнулась. Что-то во мне ухнуло в яму под ложечкой, мешая говорить. Дерьмо на крекере, Петра. Соберись. — А, спасибо за это.

— Без проблем. — Он наполовину отвернулся, подавая ассистенту знак, что ему нужна минутка. — Ты, наверное, подумаешь, что это странно, но я как раз думал о тебе. Ты ведь работаешь в луме, да?

Нет, я просто люблю шататься в спандексе с бутылками дросса.

— Ага. — Я положила руку на бедро, прикрывая пятно от паучьих кишок. — Я в луме уже лет восемь как.

Тень того, что могло быть виной, мелькнула у него на лице.

— Ходят слухи, что сегодня ты в одиночку взялась за незарегистрированный рез. Три бутылки. Это было оно?

Его внимание переключилось на мой рюкзак, и я медленно выдохнула, радуясь, что он не смотрит на меня.

— Всего две.

Почему ты вообще со мной разговариваешь? Мы больше не застряли в художественном классе.

Его взгляд скользнул мне за плечо — к бутылке, покрытой дроссом, в стационарной ловушке.

— Ты, э-э, использовала её, чтобы вытянуть тот свободный шлейф через весь зал, верно?

Я пожала плечами.

— Ждала, пока зал опустеет, прежде чем убирать добычу. А он меня бесил.

Он кивнул, мысли его были где-то далеко. Из его классового перстня подмигнул крупный осколок стекла. Его лодстоун, очевидно. В школе ему не разрешали иметь его. Нет лодстоуна — нет магии. Но это не мешало ему тайком носить один в кармане. Всё равно — один хороший «поп», и он беспомощен, если только солнце не взошло, чтобы зарядить его.

Возможно, поэтому у Эшли всегда был запасной, если подумать.

— Эй, эм, хочешь сходить выпить кофе или чего-нибудь? — сказал он, и мне стало жарко, когда он оглядел меня сверху донизу, будто оценивая.

— Мне бы не помешала помощь с —

— Нет, — отрезала я. Он нахмурился. — До свидания, доктор Стром.

— Полагаю, я это заслужил, — сказал он. — Увидимся, мисс Грейди.

Чёрные кудри упали ему на глаза, и он ушёл, опустив голову и медленно шагая прочь; ассистент поспешил за ним, бросив на меня взгляд, будто я оскорбила короля.

— Плевать, — прошептала я.

Раздражённая, я повернулась к ловушке и сделала то, чего ни один маг в здравом уме не сделал бы, — сунула в неё руку. Огонь охватил ладонь, быстро приглушённый, когда я послала пси-поле вокруг пойманного дросса; вспышки покалывания протестовали против моего вторжения. Даже сквозь пси-поле ощущение жгло кожу, пока я стряхивала дросс и осматривала бутылку со всех сторон. Убедившись, что ничего не прицепилось, я убрала её.

— Что это вообще было? — услышала я вопрос ассистента Бенедикта, когда они выходили из здания, и почувствовала, как меня накрывает тепло, пока я шла через пустеющий зал в комнату отдыха чистильщиков.

Я и сама не понимала, что это было. Преподаватели и чистильщики часто крутились вместе, но Бенедикт был известной величиной, и я не собиралась быть его трофейной чистильщицей или обожающей подружкой, подбирающей его дросс вместе с носками.

Даже если бы мир рушился.

Глава 3

Ехать в лифте с двумя бутылками дросса было не слишком разумно, и я выбрала лестницу. Всего два пролёта вниз — я уже проскочила через противопожарную дверь и почти добралась до лума, когда тяжёлая дверь на лестницу захлопнулась за моей спиной. Чехол с жезлами стукнул меня по спине, мягкая подошва кроссовок зашуршала по полу. Я шла быстро, но сбавила шаг, почувствовав, что кто-то поднимается следом.

— Эй, Мардж, — окликнула я, узнав женщину у двойных дверей.

Мардж была не чистильщицей, а Прядильщиком — специальность, стоявшая где-то выше и сбоку: ни всесильный маг, ни чистильщик, таскающий дросс, а понемногу от обоих.

— Чёрт, уже так поздно? — сказала она. — Я хотела успеть до закрытия лума.

Мардж подождала меня у дверей, на её широком смуглом лице играла приятная улыбка.

— Всё в порядке. Я видела, как у тебя выскочил счёт, так что Даррелл оставил хранилище открытым, когда она отметилась.

Но это всё равно было уже после рабочего времени — значит, в комнате отдыха чистильщиков никого не будет. И тем лучше. Чем меньше людей узнают про мои погрызенные жезлы, тем лучше.

— Спасибо. Я не хотела тащить это домой.

— Именно. — Она переложила книги в другую руку. — Так… сколько бутылок?

— Две, — сказала я, уговаривая себя, что это не ложь. — Был незарегистрированный рез.

Она нахмурилась, и складка между бровей сразу сделала её старше.

— В корпусе Лэнса?

— Третий этаж. — Я подтянула рюкзак повыше на плече. — Доктор Тайлер не производит впечатления человека, который особенно аккуратен с дроссом, но, может, теперь станет.