Красавица и дракон (ЛП) - Похлер Ева - Страница 2

— Оракул говорил о твоём муже.

Она вскочила на ноги.

— Что?

— Я знал, что ты не уйдёшь добровольно. — Она вцепилась в железные прутья своей камеры, гнев клокотал у неё в горле.

— Тебе не кажется, что это чрезмерная реакция?

— Помолчи и послушай хоть раз. — Психея тяжело вздохнула и стала ждать.

— Люди зависят от меня. Ты не представляешь, как тяжела эта корона, что сидит на моей голове.

— Я знакома с этой речью.

— Перейду к сути: ты выходишь замуж за грозного дракона, любовь моя. Сегодня вечером я отведу тебя на вершину горы Китира, где ты будешь ждать его прибытия.

— Не шути, отец.

— Хотел бы я пошутить. — Он встал и подошёл к решётке.

Психея потеряла дар речи. Она почувствовала, как в груди у неё зарождается чувство онемения, которое распространяется по всему телу, по пальцам на руках и ногах.

— Я делаю это без злого умысла, дочь моя.

— Интересно, зачем ты вообще это делаешь.

— Это предписано не твоим отцом, а богами. Мы в их власти.

— Так ли это? — Его глаза расширились.

— Придержи язык. Разве ты недостаточно натворила?

— Что именно я сделала, отец, кроме того, что была хорошей и преданной дочерью, которая любит тебя? — Слёзы навернулись на глаза её отца.

— Ты права. Прости меня, а я никогда не извиняюсь, но теперь прошу. Прости, что тебе приходится терпеть это ради блага нашего королевства.

— Я скорее покончу с собой, чем выйду замуж за страшного зверя, который, вероятно, сожрёт меня. Какая ужасная смерть. — Отец накрыл её руку своей.

— Боги будут вечно наказывать тебя в Тартаре, если ты лишишь себя жизни. Лучше временно страдать как живая смертная, чем вечно быть тенью в Аду.

— Что с нами будет, если мы проигнорируем предсказание оракула? — спросила она, и новые слёзы потекли по её щекам, а зубы застучали от ужаса.

— Оракул утверждает, что красный дракон опустошает сельскую местность и должен быть усмирён, иначе он разрушит королевство.

— Неужели меня пустят в расход?

— Нет, дорогая, но, — её отец стиснул зубы. — Если ты не сделаешь этого, погибнут сотни людей.

Психея позволила этим словам дойти до неё. Она спасет бесчисленное множество жизней, пожертвовав своей собственной. Она отошла от решётки и выпрямила спину, задаваясь вопросом, что бы она сделала на месте своего отца. Позволила бы она разрушить целое королевство, чтобы спасти своего ребёнка?

Слова дались ей нелегко, к горлу подступила тошнота.

— Хорошо. Я не буду сопротивляться. Делай со мной, что должен.

2. Чудище

Психея сидела в тёплой ванне с лавандовой водой и маслом. Две её сестры, мать и служанка Кира, окружив ванну, мыли её. В комнате не было ни одного человека, у которого были бы сухие глаза.

— Я бы согласилась выйти замуж за дракона много лет назад, — поддразнила Психея, — если бы знала, что мои сёстры будут так добры ко мне.

— Ты сильная, — сказала ей Аглаура, старшая сестра, и на её глаза снова навернулись слёзы. — Я никогда не смогла бы стать такой сильной.

— У меня нет выбора, — призналась Психея, не привыкшая к комплиментам от сестры. — Даже если бы я захотела, чтобы королевство пало вместо меня, отец бы этого не допустил.

— Похоже, ты бы погибла в любом случае, — заметила другая сестра, Сидиппа, широко раскрыв тёмные глаза. — Спасибо, что спасаешь наши жизни.

Их мать закрыла лицо руками.

— Пожалуйста, дорогие дочери, поговорим о чём-нибудь другом. Мне невыносимо одевать мою младшую дочь и на свадьбу, и на похороны. Я этого не вынесу!

— Мама, помоги мне вылезти из ванны, — ласково сказала Психея.

— Кира? — Королева указала на полотенце, висевшее на крючке.

Психея позволила матери и сестрам поднять её на ноги. Она вышла из ванны, где Кира завернула её в толстую мягкую ткань. Вместе они прошли через комнату в гардеробную. Колени Психеи подкашивались. Она вцепилась в руки сестёр.

Из коридора донёсся крик Нико:

— А что, если Оракул ошибается?

Кира бросила на Психею обеспокоенный взгляд, прежде чем ответить:

— Нико, тебе нельзя здесь находиться.

— Он не говорит ничего такого, о чём мы сами не задумывались, — призналась королева.

Парень вошёл в комнату, заставив дам ахнуть. Он закрыл глаза руками.

— Убейте меня, если нужно, моя королева, но прислушайтесь к голосу разума. Как мы можем быть уверены, что этот дракон угрожает королевству, и что Психея должна умереть, чтобы спасти нас? Что, если всё это ложь?

— Чего ты от нас хочешь? — Аглаура с вызовом откинула с лица выбившуюся тёмную прядь. — Рисковать королевством из-за того, что предсказание оказалось ложным?

Всё ещё прикрывая глаза руками, Нико сказал:

— Если этот предполагаемый красный дракон действительно появится и отомстит нам, мы сможем предложить её, но только после того, как воочию убедимся, что угроза реальна.

— Что, если наша нерешительность также приведёт к нашей гибели? — спросила Сидиппа.

Царица снова закрыла лицо руками и застонала.

— Я скорее рискну умереть вместе, чем отправлю свою младшую дочь на верную смерть.

— Тогда отправьте меня вместо неё, моя королева, — настаивал Нико. — Оденьте меня в её платье, накройте мне голову вуалью и отправьте на вершину горы.

На мгновение Психея обрадовалась возможности спастись. Но не успела эта идея белой птицей промелькнуть в её голове, как к ней пришло осознание.

Психея, нахмурившись, встретила выражение надежды на лице матери. Как бы Психее ни хотелось избежать участи, уготованной ей отцом, она сказала:

— Нет, мама, я не могу этого допустить. Что, если мы ещё больше разозлим дракона, когда он раскроет нашу уловку? Кроме того, это моё проклятие, а не Нико.

— Это наше проклятие, моя дорогая, — торжественно ответила её мать. — Если ты сделаешь это, часть меня умрёт вместе с тобой.

Психея обняла мать.

— А часть меня будет жить с тобой.

Свадебный пир Психеи был похож на фарс. Подданные приносили ей подарки, которыми она никогда не воспользуется, а слуги подносили блюда с едой, которую она не могла есть. Даже её изысканное белое платье и прекрасный венок из цветов, украшавший голову, вскоре будут разорваны в клочья. Только вино было полезным, и Психея пила его вволю.

В сумерках они начали восхождение на гору. Четверо стражников несли Психею на ялике, полном цветов, под бой королевского барабана. Хотел ли отец оказать ей честь или предотвратить побег, она не знала. Тоник, который дала ей няня, смешался с вином, и у неё кружилась голова, и она перестала бояться. Она посылала воздушные поцелуи плачущей матери и сёстрам, которые поднимались вслед за ней по склону горы.

За королевской процессией следовали сотни любопытных. Множество лиц повернулись к ней с выражением ужаса на лицах. Но она чувствовала волнение, витавшее в воздухе. Несмотря на то, что люди жалели её за жертву, которую она должна была принести, они были взволнованы и жаждали зрелища.

Когда они достигли вершины, мужчины спустили ялик и помогли ей выбраться. Она была в бреду, когда они усадили её на самую высокую скалу. Родители и сёстры ещё раз поцеловали её, прежде чем отвести толпу обратно к нижнему гребню, где они могли наблюдать за происходящим в безопасности.

Внезапно появился Нико.

— Убежим со мной!

Он пытался убедить её сделать это ранее в тот день, когда она прощалась с Ветроловкой в конюшнях. Она сказала ему, что не может подвести королевство, а он посоветовал забыть о королевстве и спасать себя.

Теперь она смотрела на него с удивлением, не в силах поверить, что он мог так сильно рискнуть.

— Нико?

— Убежим со мной, миледи, — повторил он, протягивая ей руку.

Прежде чем она успела ответить, мимо пролетела стрела и пронзила грудь Нико. Он закричал, падая с горы и разбиваясь насмерть в пропасти внизу.

— Нико! — закричала она, но было уже слишком поздно, чтобы спасти его. — О, Нико!