Коктейли и хлороформ (ЛП) - Армстронг Келли - Страница 10

Однако мой мир выходит за пределы троицы, знающей мою настоящую историю. Он включает и моих коллег по дому. Саймон на моей стороне, но он — персонал конюшни, не вполне влившийся в домашний круг. Я уже начинаю отчаиваться когда-либо расположить к себе миссис Уоллес. Но Алиса? Я хочу, чтобы ей было уютно в своем доме, а это значит, она должна принять тот факт, что я не Катриона и мне можно доверять.

Собираюсь ли я разрушить тот прогресс, которого достигла? Возможно, но сейчас речь не обо мне. Речь о ком-то, кто дорог Алисе, а значит, и о самой Алисе.

Пока Грей стоит на часах, я проскальзываю к лестнице. Это единственный путь вниз, который я вижу. Ну, я могла бы перелезть через перила, но некоторые вещи действительно лучше не проделывать в пяти слоях юбок, особенно когда на мне панталоны с разрезом. Разрез — это не мой личный выбор, поверьте. Это практическая необходимость при вышеупомянутых пяти слоях и периодической нужде посетить ватерклозет.

Убедившись, что никого нет рядом, я спускаюсь по лестнице, которая, к счастью, ведет в боковой коридор, а не прямо на танцпол. Мне требуется время, чтобы найти черный ход в зал, но, в конце концов, я его нахожу, что позволяет мне незаметно нырнуть в толпу.

Прежде чем покинуть верхний этаж, я проверила свой наряд. Прихорошилась как могла, понимая, что в этом унылом платье буду выглядеть крапивником среди павлинов. По крайней мере, возраст у меня примерно подходящий. Поправив платье и пощипав себя за щеки для румянца, я вхожу в главный зал.

Я держу курс на столб, за которым пряталась Алиса. Подойду к нему сзади и буду надеяться, что при свете свечей и тонком слое древесного дыма никто не разглядит меня слишком хорошо.

Я достигаю цели и…

Алисы нет.

Я оглядываюсь. Никаких следов. Танцы в самом разгаре, и нет никакой суматохи, указывающей на то, что двенадцатилетняя девочка ворвалась на танцпол.

Несколько танцоров притормозили у края, попивая что-то похожее на лимонад. За ними я замечаю фигуру ростом с Алису.

Я успеваю сделать три шага в том направлении, прежде чем за моей спиной раздается голос:

— Миссис Уоллес была права.

Я резко поворачиваюсь и вижу Алису, скрестившую руки на груди.

— Ты вовсе не бросила свои старые привычки, — говорит она. — Ты всё та же прежняя Катриона, притащилась сюда приглядывать за своими делишками.

— Моими делишками? — переспрашиваю я. — Я никогда не торговала своей благосклонностью.

Она закатывает глаза.

— Я про воровство, это же очевидно.

Я вспоминаю, что мы нашли в комнате наверху. Сейф и замки. Я подумала, что это похоже на тренировочный зал для вора.

Я качаю головой.

— Что бы это ни было за место, Алиса, я никогда не была…

— Ты прекрасно знаешь, что это такое. Абернати-холл. Сюда приходят такие, как ты, чтобы покупать уроки и искать работу.

Я смотрю на танцующих парней. Так вот они откуда.

— Это что, воровская гильдия?

— Чего?

Я качаю головой.

— Если я и проводила здесь время, Алиса, я правда этого не помню. Я проследила за тобой. Ты спустилась по Аппер-Боу, вошла в клоуз, поднялась по лестнице, чтобы перепрыгнуть и залезть в открытое окно на верхнем этаже.

Я ожидаю, что подробности подтвердят мой рассказ, но ее глаза лишь сужаются.

— Ты следила за мной, чтобы выведать, что я замышляю. В надежде, что сможешь использовать это против меня, как делала раньше.

Черт бы тебя побрал, Катриона.

— Нет, — твердо говорю я. — Если я так поступала раньше, я прошу прощения. Я беспокоилась, Алиса. Тебя явно расстроило то письмо, и ты не хотела об этом говорить. Это нормально. Это твое личное дело. Но потом я услышала тебя на крыше, вспомнила о письме и испугалась.

Ее взгляд впивается в мой, на моем лбу проступает пот. Она немного отступает, качая головой. Она не говорит, что верит мне, но я вижу: я убедила ее настолько, что она готова дать мне кредит доверия.

Пот помог. Что-то мне подсказывает, что Катриона никогда не потела, кто бы ни сомневался в ее словах. Для этого нужна совесть и способность хоть о чем-то переживать.

— Кажется, я понимаю, что происходит, — говорю я. — Я наблюдала сверху. Человек, приславший письмо… — Мой взгляд перемещается на молодую женщину. — Это она. Она твоя родственница.

— Моя сестра, — бормочет она спустя мгновение. — Мэй.

Я киваю.

— И парень с ней — тоже родственник.

— Парень? Феликс твоего возраста, Мэллори. Это мой брат.

— Феликс привел Мэй сюда, — продолжаю я, — и она встревожена. Она боится… чего-то непотребного.

Она фыркает.

— Я не ребенок. Я знаю, что здесь творится. Я пыталась предупредить Мэй. Годами пыталась. Была причина, по которой Феликс не заставлял ее отрабатывать свой хлеб, как меня. Она думала, это потому, что она особенная. — Губа Алисы кривится. — Так и есть, но не в том смысле. Она хорошенькая и делает всё, что ей велят. Он привел ее сюда, чтобы найти ей мужчину.

— А… — я ищу подходящее слово, подобающее эпохе, но не уверена в нем. — Мужчину, который будет содержать ее в обмен на ее благосклонность.

— Благосклонность. — Она закатывает глаза. — Ты слишком засиделась в Новом городе. Но да, мужчина будет платить за содержание Мэй, а Феликс будет получать свою долю. Потом, когда она ему надоест, Феликс найдет ей другого мужчину, и еще одного, и еще одного, пока она не состарится и не станет бесполезной. А потом он ее бросит. — Ее узкая челюсть сжимается. — Я говорила ей. Предупреждала. Но она сказала, что я просто завидую, потому что Феликс любит ее больше всех.

— А ваши родители? — тихо спрашиваю я, хотя, кажется, знаю ответ.

— Мертвы, — бросает она почти резко. — Мама с младенцем, когда мне было пять, а папу унесла лихорадка, когда мне было восемь, вместе с двумя младшими.

— Мне очень жаль.

Она вскидывает подбородок.

— Не стоит. Это случается сплошь и рядом. Хорошие люди умирают, а не те, кому следовало бы. Феликс заболел, и я надеялась, что лихорадка заберет и его. Мэй ударила меня, когда я это сказала. Так вмазала, что у меня кровь из носа пошла. — Она повышает голос до фальцета. — «Что же мы будем делать, если и Феликс умрет?» Ну уж точно нас не продали бы какому-нибудь мужику, это уж точно.

Когда я не отвечаю, она поднимает на меня вызывающий взгляд.

— Думаешь, я монстр, раз желала ему смерти?

— Нет, я думаю, что монстр — это брат, который торгует собственной сестрой. Полагаю, ты хочешь ей помочь?

Алиса пожимает плечами, пытаясь сохранить бесстрастное лицо.

— Может быть. Она попросила меня о помощи. Не знаю почему. Она никогда не помогала мне, когда я просила. Сначала он заставлял меня быть наживкой для его краж. Когда я пострадала, я умоляла Мэй поговорить с ним. Она сказала, что мне нужно быть осторожнее. Тогда я нашла место в услужении. Там было не так, как у миссис Баллантайн. Экономка била меня, если я работала недостаточно быстро, но Феликс тоже бил, и, по крайней мере, это была постоянная работа. Он всё испортил. Обокрал их и выставил всё так, будто это сделала я. Потом он «спас» меня от ареста и заставил воровать для него и его дружков. Я снова умоляла Мэй помочь. Она поверила ему — что я обокрала хозяйку, а он меня выручил.

Алиса делает глубокий вдох и отводит взгляд, ее щеки краснеют.

— Я не собиралась всё это рассказывать.

— Ты злишься на нее, и это понятно. Она не заслуживает твоей помощи. — Я выдерживаю паузу. — Но ты всё равно хочешь помочь.

— Если получится, — бормочет она, будто стыдясь своего признания.

Я смотрю на танцпол.

— Думаю, я смогу к ней подобраться. Я подходящего возраста. Я подберусь достаточно близко, чтобы отвлечь твоего брата. А ты дай ей знак и уводи отсюда. Я присмотрю за Феликсом.

— Что? Ты не можешь туда идти, Мэллори.

— Всё нормально. Я не совсем одета для этой роли, но сойду за свою. — Я направляюсь к танцполу. — Просто жди здесь и будь наготове.

Она бросается ко мне: