Игра желаний: Преданность (ЛП) - Райли Хейзел - Страница 38

Я решаюсь взглянуть на него. Он смотрит на меня с такой силой, что я вмиг забываю о Дориане, его пистолете, его руке на моем лице и последних пятнадцати минутах. — Ты меня научишь?

Тимос сокращает дистанцию, но решающий шаг делаю я. Наши тела почти соприкасаются, и моя рука скользит по его ремню, там, где висит кобура. Я забираюсь чуть выше, под край футболки, и касаюсь его плоского живота. Тимос шипит, как змея, и я отстраняюсь, чтобы не вгонять его в еще большее замешательство.

— Я сделаю кое-что получше, Афродита. Я научу тебя пользоваться пистолетом. Чтобы тебе не пришлось даже касаться тех мерзких тварей, что ходят по этой земле. Для них было бы слишком большой честью получить даже твой удар кулаком.

Глава 16…И ОГРАНИЧЕННЫЙ

Другая версия греческого мифа гласит, что Афродита родилась от союза Зевса и морской нимфы Дионы. Кипр, который также называют «Островом Афродиты», зимой видит, как морские волны неистово разбиваются о его берега, порождая антропоморфные водяные столбы — поговаривали, что это сама Афродита. Это явление можно наблюдать и по сей день; оно словно напоминает о бессмертии рожденной из моря богини, а также о её власти над первобытными влечениями человечества и о зыбком равновесии в отношениях между людьми.

Афродита

— Ты кажешься взволнованной.

— Я спокойна.

— Нет, ты именно взволнована.

— Эрос, ты начинаешь меня волновать этим своим постоянным утверждением.

— Видала? Значит, я прав. Ты взволнована.

Я бросаю на него яростный взгляд. — Заткнись.

Эрос поправляет пиджак своего костюма — сегодня он желтый — и одаряет меня дерзкой ухмылочкой. — Мы друзья. Я один из твоих лучших друзей и беспокоюсь за тебя. Если что-то не так, ты можешь свободно мне об этом рассказать.

Я возобновляю ходьбу по периметру приватки.

Тимос сидит на одном из диванов и не сводит с меня глаз. Его внимание ко мне вызывающе: он делает это нарочно, чтобы смутить меня перед Эросом и посмотреть, как скоро я сломаюсь.

— Афродита, — зовет меня мой телохранитель, — этот гномик тебе не надоедает? Хочешь, я вмешаюсь?

Эрос громко фыркает и допивает ликер, оставляя бокал в барном уголке комнаты. — Между прочим, я звонил матери на днях. Она говорит, что в нашей семье у меня самые развитые кости. Мой рост совершенно нормальный, если не сказать выдающийся.

Тимос смеривает его взглядом, и на его лице проскальзывает подобие улыбки. Даже Эрос удивляется — обычно тот никогда не улыбается. — Ты — самый высокий в семье? Вот это действительно выдающееся достижение.

Эрос бормочет серию проклятий, которые я не могу разобрать. Он просто прихватывает бутылку ликера под мышку, игнорируя бокал, которым пользовался пару минут назад.

Я прочищаю горло. — Всё в порядке, Эрос, не обращай внимания, он просто строит из себя мудака. А теперь иди в зал и развлекайся, ладно?

Мой друг вскидывает брови. — Здесь не нужен мой надзор во время игр? Я знаю, что все пять билетов были раскуплены в рекордные сроки.

Тимос кашляет, внезапно насторожившись — он прекрасно знает, что сейчас произойдет. — Да, я всё проверил. Я сам позабочусь о том, чтобы отрубить пару лап этим тварям. Проваливай.

Глаза Эроса мечутся от моего лица к лицу Тимоса столько раз, что я уже готова на него наорать от досады. — Ладно. Тогда увидимся позже… — Он пятится к выходу, продолжая смотреть на нас. Ударяется спиной о дверь, открывает её, бросает на меня последний многозначительный взгляд и исчезает.

Оставшись одна, я только сейчас осознаю всю тяжесть того, что должно произойти. Тяжесть ожидания, казавшегося бесконечным, которое мучило меня весь день при мысли о том, что я окажусь здесь, сейчас, с ним.

Я снова прочищаю горло и делаю шаг к стереосистеме, чтобы включить музыку. Тимос мгновенно преграждает мне путь, я почти врезаюсь в его живот. — Нет.

Я задираю голову, встречаясь с его темными глазами. — Нет? Никакой музыки?

Он качает головой. — Я хочу, чтобы эти игры ведомы были твоими желаниями, Афродита. Любое желание, которое ты выразишь, я исполню с величайшим тщанием. Чтобы компенсировать все те ночи, когда тебе приходилось подчиняться воле отца, сидя здесь взаперти с незнакомцами, которые только и ждали случая распустить руки. Но… позволь и мне выразить одно маленькое, крошечное желание. Позволишь?

Его голос звучит так нежно, когда он наполняет мою голову этими прекрасными словами, что мне хочется плакать. — Конечно. — Сегодня мы играем не здесь. — Что? — Пойдем наружу.

Я беззвучно открываю рот. — В общественное место? Ты уверен, что… Я с трудом сглатываю. Тимос протягивает руку, готовый коснуться моего обнаженного плеча, но замирает на полпути. — Доверься мне.

Я киваю, и он слегка улыбается, прежде чем поднять мою сумочку и подать её мне. Он открывает дверь, ведущую на задний двор, а не в общий зал клуба. Проверив обстановку, он возвращается ко мне и ждет, пока я выйду первой.

Мы идем в темноте. Обходим главный вход, где толпится обычная уйма клиентов, и спускаемся по скрытой лестнице, спрятанной в густой листве двух деревьев. Тимос, кажется, сам выучил все тайные тропы острова.

Мы идем молча. С моей стороны — потому что ожидание скручивает желудок. Ждать лишнюю секунду, чтобы начать игру с ним — это почти физическая боль. С его стороны — потому что, боюсь, его не покидают обычные занудные мысли о нарушении профессиональной этики.

Когда мы выходим на частный пляж перед нашей виллой, я выгибаю бровь. — Тимос?

Он резко останавливается, затем опускается на колени и расстегивает ремешки на моих сандалиях. Одной рукой он держит мою обувь и кивком головы побуждает меня идти по песчаному берегу.

В тот момент, когда теплая морская вода омывает мои ноги, я понимаю, что наша цель — кромка прибоя.

Тимос несколько мгновений наблюдает за ленивым движением волн. Вечер очень темный, луна скрыта за пушистыми белыми облаками. Вокруг нас полная тьма — такая, что моим глазам еще нужно к ней привыкнуть.

Тимос бросает взгляд на циферблат своих часов. — Помнишь, что сказал мне твой отец при знакомстве? Что отрубит мне обе руки, если я тебя коснусь.

— Ты еще можешь отступить, — заверяю я его, решив, что он уже передумал.

Он медленно поворачивается; его челюсть сжата, а глаза смотрят на меня жестко. Он выдает ироничную усмешку. — Знаешь, думаю, я всё-таки рискну.

С щелчком он запускает таймер на двадцать пять минут. Игры начались.

— А если нас кто-нибудь увидит? — спрашиваю я. На самом деле мне плевать. По крайней мере, не за себя боюсь. За него.

Тимос едва касается моего плеча и с такой же нежностью стягивает бретельку платьица. Ткань соскальзывает вперед, обнажая половину моей правой груди.

Он не колеблется ни секунды и не дает ответа.

Его ладони ложатся мне на плечи и слегка надавливают, приглашая опуститься на колени у кромки воды. — Любое желание, Афродита, — напоминает он, ожидая моих указаний и глядя на меня сверху вниз.

Волна набегает, смачивает мои колени и отступает. — Я желаю, чтобы ты меня касался.

Не теряя больше времени, я перехватываю край платья и скидываю его, отбросив в сторону — туда, где песок сухой и вода не достанет. После чего я откидываюсь назад и ложусь на спину, закинув руки за голову, с вызывающей улыбкой.

Тимос долго сканирует взглядом моё тело, и судя по тому, с каким трудом дергается его кадык, я делаю вывод, что увиденное ему нравится.

— Слова растерял, Тимос? — спрашиваю я. — Если не хочешь использовать рот для разговоров, тогда используй его для чего-то другого.

Мучительный стон повисает между нами, но его заглушает шум волн. Тимос опускается предо мной на колени и надавливает на мои обнаженные колени, заставляя раздвинуть ноги. Оказавшись в образовавшемся пространстве, он втискивается между ними, и наши тела идеально смыкаются.