Игра желаний: Преданность (ЛП) - Райли Хейзел - Страница 55

— Какая деталь? — нетерпеливо спрашивает она. — И почему только сейчас?

Вспышка раздражения искажает его лицо. — Афродита, я не обязан делиться с тобой подробностями этих убийств. Тебя они не касались.

— Они убивают моих сотрудников! И, вероятно, хотят добраться до меня! Как это может меня не касаться?

Кронос теперь и глазом не ведет, сохраняя спокойствие. — Что бы изменилось, скажи я тебе об этом раньше? Ничего. Проинформированы были только компетентные люди, и ты в их число не входишь, Афродита. Перестань себя переоценивать!

Я прикусываю щеку изнутри, чтобы не сорваться на крик. Мне бы ничего не стоило достать пистолет из кармана и всадить пулю ему в мозги. Если они у него вообще есть.

— Итак, мы можем продолжать или нет? — спрашивает Аполлон.

Отвечает Рея. — После обнаружения каждой жертвы её оставляли в операционной нашего врача, Куспиэля, после осмотра, в ожидании, когда тело будет возвращено. Лица были обезображены, как мы знаем. Но есть одна особая деталь…

— Какая? — настаивает Аполлон, сгорая от любопытства.

Кронос подходит ко вторым дверям зала, и я чувствую: сейчас произойдет самое главное. — У некоторых была сломана шея, у других перерезана яремная вена.

— Человек не может сломать себе шею сам, — вмешивается Афина. — Вену, при наличии определенного мужества, вскрыть можно. Но шея…

— Если только она не прыгнула с высоты, — перебивает её Кронос. — Опять же, по чьей-то подсказке. Или, возможно, они были настолько не в себе, что сделали это по собственной воле. Неоспорим лишь факт: все были под наркотиками. Мы думали, это обычные таблетки, которые клиенты Олимпа глотают между играми ради забавы. Тот факт, что в теле Афродиты было то же вещество, меняет правила игры.

Дейзи хлопает ладонью по столу, охваченная внезапной догадкой. — Бокал, из которого я пила, — это была Водка Мартини с розовой жидкостью внутри, по вкусу — чистая малина. Они травят напитки в моем собственном клубе. Если точнее — коктейль, названный моим именем. «Афродита».

— Убийца разгуливает по твоему заведению беспрепятственно? — шиплю я, сжимая кулаки.

— Еще один прокол в твоей работе телохранителя, — подначивает меня Афина, скрестив руки на груди.

Я подаюсь вперед через стол. — И как мне его вычислить, если я, блядь, даже не знаю, как он выглядит?

— Тимос, прошу тебя обращаться к моей дочери вежливее, — осаживает меня Кронос. — Я понимаю, что Афина порой может действовать на нервы, но не смей проявлять к ней неуважение.

— Порой… — передразнивает Гермес. — Она и в гробу будет той еще занозой в заднице.

Афина закатывает глаза, но умолкает.

— Между тем… Тело Дианы в кабинете Куспиэля тоже пытались обезобразить. — Кронос ухмыляется, хотя говорит о жутких вещах. — На самом деле, когда пожар потушили, мы его не нашли. Пламя, должно быть, поглотило его целиком. Но мы притворились, что извлекли его невредимым, и вынесли на накрытых носилках, чтобы обмануть убийцу. Наверняка он наблюдал за плодами своих трудов.

В дверях появляются двое здоровяков из охраны, которые вволакивают внутрь парня с капюшоном на голове. Он одет в простую помятую одежду и отчаянно сопротивляется. Из-под капюшона доносится глухое мычание — должно быть, у него кляп во рту.

— Прошлой ночью кто-то попался в кабинете Куспиэля, где мы оставили приманку.

Кронос срывает капюшон, хватаясь за черную ткань так, словно это нечто омерзительное.

— Эрос? — вскрикивает Гермес.

Лицо Эроса превратилось в месиво — он выглядит хуже, чем я после инцидента в лабиринте. Оно деформировано, всё в кровоподтеках, глаза едва открываются. Но это он, без сомнений.

В зале повисает тишина, режущая слух, как скрежет ногтей по доске.

— Мы нашли этого идиота, именно так, — сообщает нам Кронос. Его лицо искажено разочарованием. — Оружия при нём не было. Но какой еще резон подглядывать за трупом, если ты не связан с убийцей?

Эрос молчит.

— Погоди. — Афина вскакивает. — Связан с убийцей? Так это не он убийца?

— Вовсе нет. Мы изучили записи с камер по всему острову. К сожалению, есть слепые зоны, неподвластные нашему контролю. Там убийца и действовал. Но, согласно реконструкции событий, на те часы, когда происходили убийства, у Эроса есть видео-подтверждение того, что он занимался другими делами. У него железное алиби.

— Тогда зачем ты его так отделал? Он невиновен! — вступается Дейзи.

— Он не невиновен. Он что-то знает, но не хочет нам говорить. — Кронос подкрепляет фразу ударом ноги по голове. Эрос заваливается на бок, не в силах опереться на руки, связанные за спиной. Его лицо с силой ударяется о пол. Думаю, ему так больно, что он даже стонать не может.

Дейзи вскакивает; у меня отличная реакция, но она настолько потрясена, что мгновенно вырывается из моей хватки. Она бросается к Эросу, и Гермес оказывается рядом с ней в ту же секунду. Пока Дейзи опускается на колени, чтобы осмотреть его, Герм стоит рядом, настороже.

— Эрос… — шепчет Дейзи. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не виноват.

Мне тоже с трудом верится, что он хоть как-то причастен к этим убийствам. Я его плохо знаю, это так, но это невозможно.

— Я ни при… чем… — с трудом бормочет он. Слеза катится по его лицу. — Я пошел проверить Диану, когда вспомнил про лица. Я хотел… подтверждения. — Слова выходят медленно, может, чтобы мы всё поняли, не заставляя его повторяться.

— Подтверждения чего?

Он не отвечает. Сомневаюсь, что дело в боли. Он утаивает важную деталь.

— Уведите его. Будем пытать, пока не скажет что-нибудь полезное. — Кронос машет рукой в воздухе, будто отмахивается от назойливой мошки.

Двое мужчин хватают Эроса как мешок с мусором и выпроваживают его вон из столовой.

Гермес так шокирован, что замер в той же позе на несколько минут. Он едва моргает и кажется впавшим в транс.

— Как ты можешь быть уверен, что убийца — не сам Эрос? — спрашивает Хайдес.

Кронос пожимает плечами. — Эрос не стал бы мне лгать. Будучи доведенным до такого состояния, он бы во всем сознался.

— Мы узнаем это на Летнем Балу, — вмешивается Рея. — А еще раньше — в следующую пятницу. Если умрет еще одна девушка, мы поймем, что Эрос невиновен, как мы и подозреваем. — Она не шелохнулась и всё так же держит свой бокал вина, безучастная ко всему.

Наконец Гермес приходит в себя. Он ничего не говорит, и Дейзи ведет его к столу, чтобы помочь. Хайдес, Аполлон и Афина тоже выглядят вымотанными этой новостью.

— Последний вопрос на сегодня. — Голос Кроноса звучит громче прежнего, пропитанный чем-то, что выходит далеко за рамки простого гнева. Это жажда убийства, я узнаю её мгновенно. — Тимос?

Выпрямляю спину и пытаюсь убедить себя, что сейчас не произойдет того, что я, в глубине души, всегда знал. — Да, сэр?

— Ты трогал мою дочь?

Этот вопрос звучит как пощечина в полную силу.

У Аполлона из рук падает бокал, вдребезги разбиваясь о пол.

В возникшем напряжении Гермес шепчет — так, чтобы слышали только мы: — Лучше бы уточнить, чем именно, потому что, по-моему, он сделал это руками, языком, чле…

— Прекрати, — осаживает его Рея.

— Встань и смотри на меня, Тимос. Говори правду. Сейчас же! — орет Кронос; его лицо побагровело, а глаза почти вылезли из орбит.

Повинуюсь. — Сэр.

— Ты трогал мою дочь?

— Да, сэр. Для её защиты неизбежно, что иногда наши тела соприкасаются.

Я едва не смеюсь ему в лицо.

Кронос жутко ухмыляется, качая головой, пока его смех не переходит в усталый вздох. Из внутреннего кармана пиджака он достает пистолет.

Вскидываю руки вверх, сдаваясь.

Кронос направляет на меня оружие, прицеливается и стреляет.

Глава 24… И РАЙ

Эрос — крылатый бог страсти и желания, изображаемый с луком и стрелами. В мифах существуют две основные традиции: Эрос как первая из сил, возникшая из Хаоса вместе с Геей и Никтой, и Эрос как сын Ареса и Афродиты, более игривый и близкий к человеческим страстям. Таким образом, здесь явно прослеживается связь с любовью как силой одновременно созидательной и разрушительной.