Игра желаний: Преданность (ЛП) - Райли Хейзел - Страница 59

Тимос отстраняется лишь на миг, чтобы открыть ящик тумбочки и достать презерватив. Разрывает упаковку зубами и надевает его с такой же легкостью.

Я приоткрываю губы, чтобы позвать его и умолять продолжать, но не успеваю — Тимос входит в меня быстрым и решительным толчком.

Он погружается в меня одним движением, настолько глубоко, что у меня закатываются глаза. Вскрик, сорвавшийся с моих губ, не заставляет меня стыдиться, но заставляет его замереть внутри меня.

— Если ты продолжишь в том же духе, я правда опозорюсь, — бормочит он, задыхаясь.

— Не останавливайся, — приказываю я. Впиваюсь ногтями в его кожу, с каждой секундой усиливая нажим.

Он начинает медленно двигаться между моих ног, идеально заполняя каждую частичку меня. Сначала всё горит, и мне трудно привыкнуть к его размерам, но после нескольких коротких и деликатных движений тазом наслаждение накрывает меня, перехватывая дыхание.

Я обхватываю его шею и притягиваю к себе — крепче, ближе, и целую так, будто от этого зависит моя жизнь. Наши движения нескоординированные, хаотичные, от неистовства мы бьемся зубами. Но мне, честно говоря, плевать. И он, кажется, того же мнения, потому что толкается в меня с нарастающей силой.

Он резко выходит и снова погружается так глубоко, как я только могу его принять. От этого толчка я громко стонаю ему в рот, и он впивается в мой язык, посасывая его, как дикий зверь.

Я тоже начинаю двигать бедрами ему навстречу. Тимос дышит так тяжело, что я боюсь, как бы у него не случился инфаркт.

Тазом я начинаю описывать круги, и мои стенки сжимаются вокруг него; он толкается так сильно, что моё тело скользит назад по кровати. Он снова хватает меня за бедро, подтягивая к себе.

Когда я пытаюсь закрыть глаза, понимая, что финал близок, Тимос отчитывает меня: — Глаза на меня, Дейзи.

Уголок моих губ изгибается в улыбке. Если он хочет со мной играть, ему стоит как минимум ожидать, что и я сделаю свой ход.

Пользуясь его уязвимостью, я хватаю его и меняю нас местами, укладывая его на спину. Устраиваюсь на нём верхом и продолжаю то, что он начал. Если возможно — с еще большим неистовством.

Тимос ничего не делает. Он позволяет мне упереться ладонями в его пресс, чтобы удерживать равновесие, и направлять каждый толчок, ведущий нас к оргазму. Он смотрит на меня снизу вверх, будто я — самое прекрасное существо в мире, и проводит пальцами по каждому сантиметру моей обнаженной кожи, до которого может дотянуться.

Мне хватает одного последнего взгляда на мужчину под собой — на его смуглую горячую кожу и карие глаза, смотрящие на меня с обожанием, — чтобы достичь пика и начать сильно дрожать.

Тимос наслаждается каждой секундой и крепко прижимает меня к себе, когда моё тело грозит рухнуть вперед. Он провожает мой спуск, медленно, и приближает губы к моему уху: — Я с тобой еще не закончил.

Глава 25. ПРОТИВОПОЛОЖНОСТИ…

Согласно мифу, лира была музыкальным инструментом Орфея, легендарного поэта и музыканта, способного очаровывать своей музыкой людей, животных и даже богов. После его трагической смерти Зевс поместил его лиру на небо, создав одноименное созвездие, в котором Вега — самая яркая звезда. Альтаир же — самая яркая звезда в созвездии Орла, священного животного Зевса, которое часто изображали рядом с ним и которое, по преданию, приносило ему молнии.

Тимос

Сердце колотится в груди, я слышу его грохот в ушах, пока прижимаю к себе тело Дейзи. Мне хочется отстраниться лишь для того, чтобы прижаться ухом к её груди и убедиться, что её сердце тоже сошло с ума, как и моё. Мне нужно знать, что мы чувствуем одно и то же.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — спрашивает она через мгновение, заставая меня врасплох.

— Ушла? — переспрашиваю я возмущенно.

— Да. Ну, раз уж мы закончили, может, больше нет необходимости…

Я притягиваю её к себе, не говоря ни слова, и устраиваю так, чтобы она лежала на боку, положив голову мне на грудь. Убираю её длинные светлые волосы, чтобы они не путались на шее и не мешали ей. Они рассыпаются по подушке, точно ослепительные солнечные лучи, и я пропускаю их сквозь пальцы, ласково поглаживая — просто чтобы отвлечься от вспышки гнева, которую вызвал её вопрос.

— Дейзи, то, что между нами, конечно, нельзя назвать «любовью», — шепчу я. — Но это и не просто плотские отношения, основанные на одном лишь физическом влечении. Ты не просто великолепное тело и идеальное лицо. Ты еще и блестящий ум, целый мир вещей, которые, к сожалению, никто никогда не хотел слушать. Ты должна начать это понимать. Я хочу, чтобы ты знала себе цену.

Её рука выводит воображаемые узоры на моей груди. Она удивляет меня, когда тянется, чтобы поцеловать мой скулу — прямо в то место, где у меня вытатуирован крест в честь отца. — Можно я расскажу тебе кое-что из астрономии?

Сердце в груди едва не лопается. Я ничего не смыслю в вещах, которые ей нравятся, но больше всего на свете я хочу слушать её рассказы, изо всех сил стараясь понять хотя бы малую часть.

— Конечно. Я слушаю.

— Ты когда-нибудь слышал о звездах Вега и Альтаир?

— Да, кажется, слышал.

— Есть легенда, в которой они главные герои. В Японии её до сих пор отмечают праздником Танабата седьмого июля. История гласит, что Орихимэ, молодая и искусная ткачиха, жила на берегу Млечного Пути — небесной реки, которая разделяет созвездия Альтаира и Веги. Она так усердно работала, что совсем забросила светскую жизнь, и у неё не было времени на любовь. Её отец, небесный император, обеспокоенный одиночеством дочери, решил устроить встречу с молодым пастухом по имени Хикобоси, который жил на противоположном берегу реки. Когда они встретились, то потеряли голову от любви друг к другу. Их страсть была так сильна, что они проводили вместе почти всё время. Это привело к тому, что они забросили свои небесные обязанности: Орихимэ перестала ткать, а Хикобоси позволил своим коровам бродить без присмотра. Император, рассерженный их поведением, решил наказать влюбленных, разделив их и заставив жить по разные стороны Млечного Пути.

Она вздыхает и на несколько секунд замолкает, барабаня кончиками пальцев по моей ключице.

— Однако император умел быть добрым и человечным. Его тронула печаль влюбленных, и он даровал им милость. Он решил, что если небо будет ясным и без дождя в ночь на седьмое июля, Орихимэ и Хикобоси смогут снова встретиться на мосту, свитом из крыльев сорок, которых называют «касасаги». Это магическое событие случается лишь раз в году, позволяя им побыть вместе всего одну ночь.

Я впитываю каждое её слово. Она рассказывает историю так талантливо, что в моей голове она предстает как четкая последовательность живых картин. — Продолжай.

— В Японии праздник Танабата отмечают весело и красочно. Люди пишут желания на полосках бумаги, которые называются «тандзаку», и вешают их на украшенные ветки бамбука, надеясь, что они исполнятся. Улицы наполняются представлениями, танцами, песнями и вкусной едой. Это время, когда люди объединяются, чтобы выразить любовь и надежду.

Я смотрю на шкаф перед собой и машинально поглаживаю Дейзи по обнаженной спине, задумавшись. — Ты пытаешься мне что-то сказать, Сириус? Хочешь, чтобы мы тайно встречались каждое седьмое июля?

Она смеется.

— Потому что я уверен: одного дня в году мне никогда не будет достаточно.

— Древние боги милосерднее Кроноса Лайвли. Он бы нам этого не позволил, — шепчет она.

Она права. Глубокая печаль окутывает моё сердце, как клетка из терновника, и каждый вдох царапает плоть шипами. — Я бы хотел и дальше узнавать тебя, Дейзи, — признаюсь я. — Когда моя служба телохранителем закончилась бы, я вернулся бы сюда просто как Тимос и попросил бы тебя рассказать мне обо всем, что придет тебе в голову. Я хотел узнать каждую твою грань, каждую мысль, из которой ты состоишь. Я хотел влюбиться в тебя. И хотел, чтобы ты влюбилась в меня.