Игра желаний: Преданность (ЛП) - Райли Хейзел - Страница 77

У меня кружится голова. Слишком много всего за один раз.

— План был такой: она вернется, займет свое место под именем Гефеста и будет передавать нам информацию. Но этого не случилось. Когда начались убийства, информатор сообщил нам, что Кронос ищет телохранителя для своей дочери Афродиты. Я был лучшим кандидатом. Рожденный и выросший в Греции, я бы не вызвал подозрений — во всяком случае, гораздо меньше, чем американец. Твой отец никогда бы не доверился кому-то другому. Поэтому прислали меня.

Я хмурюсь, только сейчас приходя к логическому выводу. — Ты с самого начала знал, что Делайла хочет меня убить?

— Нет, нет, совсем нет, — спешит он поправить меня. — Мы помогли ей проникнуть на остров, но потом она оборвала с нами связь. Она никогда не говорила нам о той ненависти, которую питала к Кроносу и Рее, и уж тем более — к тебе. Мы не знали, что она должна была быть Афродитой, и даже не подозревали, что Эрос — её близнец. Когда она перестала выходить на связь и отвечать, мы подумали, что Кронос раскрыл её и убил. Я остался, потому что искренне хотел защитить тебя от любого киллера, который мог бы до тебя добраться.

Я морщусь. Единственная светлая нота во всём рассказе. Но почему-то я чувствую, что это еще не всё. — Что ты мне еще не договорил?

— Мы хотели подставить вас всех — я и люди, на которых я работаю. Не только Кроноса, но и вас, детей. Моё начальство заставляло меня собирать информацию через тебя. Я был шпионом.

Проходит несколько мгновений. Ладони потеют. — Был?

— Есть.

— Есть? — Значит, он и не прекращал.

— Дейзи… — в его голосе слышится нежность, боль, раскаяние и одновременно решимость. — Твоего отца Кроноса и деда Урана нужно остановить. Всему этому нужно положить конец, ты понимаешь? И как бы ни росли мои чувства к тебе с каждым днем, я не могу отступить. Не могу и не хочу.

Я киваю. Не знаю, что сказать. Это его работа. И, в глубине души, он прав. Но это не значит, что мое сердце не разлетается на миллионы осколков. — Зачем ты мне это рассказываешь? Зачем признаешься во всём этом, не боясь, что я пойду и донесу отцу, и он тебя убьет?

— Если я что-то и понял, так это то, что ты и твои братья невиновны. Вам тоже нужно помочь. Вы тоже хотите освободиться от Кроноса Лайвли, — отвечает он. Его палец приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть на него. — Вы лучше меня знаете, что Кронос безумен и неуправляем. И кто знает, какие еще проекты он готовит на будущее, о которых даже вы не догадываетесь. У нас есть лишь смутные идеи, куча гипотез, и одна хуже другой.

— Что ты от меня просишь? Помочь тебе? Сотрудничать?

— Именно. Ты и твои братья.

Афина никогда на это не пойдет. Какой бы умной и сильной она ни была, она никогда не повернется спиной к отцу. Не только из преданности, но и из страха, что он узнает. Аполлон очень близок к Кроносу. Гермес и Хайдес, возможно, и согласились бы, но какой ценой? Если я расскажу им, этот огромный секрет станет нашей общей непосильной ношей. И если отец нас раскроет, он убьет всех до единого. Если же помогать Тимосу буду только я, я никого не подвергну опасности.

— Это слишком рискованно, — говорю я наконец. — Я не могу обсуждать это с Гермом и остальными. Двое могут хранить секрет, только если один из них мертв. Пятеро… это превратится в бойню.

Тимос убирает руку от моего лица и осторожно кладет её мне на ногу, будто боясь моего отказа.

— Я понимаю и уважаю это.

Его взгляд будто спрашивает: «Но что намерена делать ты?»

Что я хочу делать? Что ты хочешь делать, Дейзи?

— Если я сдам тебя отцу… да, он убьет тебя, — признает он. — Но ЦРУ не остановится. И я думаю, что он и так знает, что разведка за ним следит. Если же ты меня не сдашь, мы сможем победить. Они годами ждали возможности выйти на контакт с кем-то из близкого окружения Кроноса. Единственный след, который у нас был — некий Крио, приемный сын Урана, лишенный наследства. Должно быть, он сменил личность и где-то скрывается, и, несмотря на разрыв с Лайвли, мы уверены, что Уран делает всё возможное, чтобы его прятать.

Крио? Я думала, у моего отца только один брат, Иперион.

И снова — слишком много информации за раз.

Тимос говорит что-то еще, но я его не слушаю. Легким толчком рук я встаю и выскальзываю из его объятий. Он не поднимается, не пытается меня удержать и даже не окликает. Он просто наблюдает, как я хожу взад-вперед по берегу моря, пока небо за моей спиной становится всё мрачнее.

— Тот Палач, которого вчера убил мой отец… он был одним из вас? — спрашиваю я.

— Да. Кроты повсюду. Даже твой отец не может доверять всем. Но каким-то образом он всегда их вычисляет.

Я запускаю руки в волосы, откидывая их назад с такой силой, что одна прядь застревает между пальцами.

— Дейзи, если тебе страшно… иди и расскажи всё отцу. Я пойму. Я только прошу тебя — успокойся. Не истязай себя так. Я даю тебе свободу выбора.

В этом-то и проблема. Свобода выбора. Я знаю, какой выбор правильный: предать отца и помочь ЦРУ. Но Тимос прав в одном: мне страшно.

Я хочу быть с ним. Я хочу иметь возможность рассказать всё братьям. Я хочу уйти из этой семьи. И я хочу её защитить. Я хочу нормальной жизни. Хочу забыть, что произошло вчера ночью. Я хочу… я хочу…

Чьи-то руки обхватывают меня. У меня нет ни малейшего желания вырываться, наоборот, я утыкаюсь лицом в широкую теплую грудь Тимоса и позволяю ему сжать меня изо всех сил.

— Дейзи, — он произносит моё имя бесконечное количество раз.

— Я недостаточно сильная для всего этого, Тимос.

— Ты достаточно сильная для всего, чего сама захочешь, ты слышишь? Не ставь себе границ. Единственная граница — это твоя воля. Ясно? — Он слегка отстраняется, чтобы взять моё лицо в ладони. — Ты можешь всё, ты способна на это. Ты слушаешь меня?

Слеза катится по моему лицу, но я неистово киваю. — Да, я поняла, я слышу.

И в глубине души я знаю, чего хочу. Потому что когда Тимос признался, что он агент ЦРУ, присланный сюда шпионить за моей семьей, я не почувствовала себя преданной. Ни капли. Как бы я ни хотела, как бы ни старалась, я не могу его винить.

— Что мы будем делать теперь? — спрашиваю я его.

Он медлит, затем убирает прядь моих волос за ухо и целует меня в висок. — Вернемся в дом и поужинаем, я полагаю. А сегодня ночью ты отдохнешь.

— Нет, я имею в виду — в ближайшие недели.

— Мы проведем самое прекрасное лето в твоей жизни.

Тут мне хочется рассмеяться. — Перестань, ты понимаешь, о чем я. В будущем.

Тимос снова притягивает меня к себе и кладет подбородок мне на макушку. — Ты вернешься в Йель с братьями, а я сниму квартиру рядом с кампусом, чтобы мы могли видеться, когда захотим, но тайно. Никто не должен знать. Так мы будем собирать информацию, не привлекая внимания. Возможно, иногда мне придется уезжать, чтобы отчитываться перед начальством или возвращаться в Грецию, чтобы проследить за лечением отца, но… мы сделаем так. Не волнуйся, хорошо?

План звучит неплохо. С другой стороны, вряд ли всё пройдет так гладко, как он малюет. В любом случае, агент ЦРУ здесь он. Мне остается только доверять.

Есть лишь еще одна деталь, которую мне нужно прояснить. Мне нужно услышать это от него — с полной убежденностью.

— Тимос…

— Да, αστέρι μου (astéri mou)? — «Да, звезда моя?»

— То, что ты чувствуешь ко мне… это по-настоящему?

Он отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Его брови хмурятся, а ярость начинает искажать черты его лица. — Что, прости?

— Ты всё правильно понял. Твои чувства ко мне — они настоящие? Или ты просто притворяешься, чтобы убедить меня сотрудничать?

Тимос смотрит на меня так, будто не верит своим ушам. Он шумно выдыхает через нос и открывает рот, чтобы ответить, но не издает ни звука. Его руки соскальзывают с моего лица, и он делает шаг назад, пошатнувшись.

— Ты думаешь, что это не по-настоящему, Дейзи? Думаешь, я делаю это ради… Думаешь, я…