Большой игрок 1 (СИ) - Моури Эрли - Страница 27

— Поехали! — решительно сказал я, не выпуская из внимания холодную область выше уха.

И вот тут случилась жуткая хрень: меня затрясло. Затрясло так, словно в жопу вставили отбойный молоток и включили его на полную мощность! От неожиданности я заорал. При всей моей сдержанности из меня вырвалось пронзительное и долгое: «А-а-а-а-а-а!» — или что-то похожее на звучание этой гласной, произнесенное с надрывом и страшной вибрацией.

Марфа Егоровна, услышав это, тут же побежала к двери, распахнула ее. Ее глаза стали огромны, а рот тоже издал пронзительный звук, чем-то похожий на тот, что вырывался из меня. За старшей Булговой явилась Лиза. Охренела, вцепилась в руку маменьки.

А меня трясло. Трясло беспощадно. Казалось, через мышцы проходит ток высокого напряжения. Голова дергалась, словно у бешенного дятла, долбившего дерево.

— Су-к-ка! Вес-с-сер! Бля-я! Как-к ос-с-та-н-но-в-вить⁈ — проорал, не в силах справиться с челюстью, пляшущей с космической амплитудой.

— Что вы с барином делаете! — испуганно воскликнула Марфа Егоровна, решив, что в происходящем виноват призрак. Тут же ее испуг превратился в гнев, и она вбежала в комнату, пытаясь то ли схватить, то ли ударить Весериуса.

Лиза ворвалась следом за маменькой, хотела было огреть магистра пустым подносом, оставшимся на столе, но тот взмыл к потолку и оттуда крикнул:

— Слово! Скажи стоп-слово! Друг мой, слово! Ну, какое слово ты там назначил для остановки процесса⁈

Тут до меня дошло, что эта часть его наставлений, где он говорил о стоп-слове, как-то ушла из моего внимания. Да, я был слишком взвинчен, еще так не вовремя услышал шаги служанки в коридоре. И вообще, у меня мыслей не водилось, что от этой ерунды может так серьезно заколбасить!

— Я не на-з-зна-а-а-чил-л с-с-топ-с-сло-в-ва! — проорал я и добавил для излишне нервных дам: — Не-е т-т-ро-г-гай-те п-п-риз-з-ра-ка! Он-н не в-ви-но-в-в-ат!

Марфа Егоровна вроде расслышала, поняла мою дерганую речь и успокоилась. Подбоченившись, стала посреди комнаты, бросая взгляды то на меня, то на Весериуса.

Лиза, нахмурившись, произнесла что-то вроде «Смотри у меня!» и вернула поднос на стол.

Магистр опустился ко мне, и я нова почувствовал что-то вроде холодного пальца в моей голове повыше уха. Тут же меня перестало трясти.

— Слово, Саш! Назначь стоп-слово! — негромко, даже по-отечески ласково сказал маг. — Давай, пока я делаю корректировку!

— Стоп! Просто «стоп»! — произнес я вслух, и открыл глаза. — Вы, Марфа Егоровна, чего пожаловали? Пришли как бы невовремя! — не слишком проявляя недовольство, заметил я. — Мы тут с Весериусом магические техники осваиваем. Не недо в это вмешиваться. И находиться здесь тоже очень не надо.

— Так, барин, к ужину вас ждем, а вас все нет. Вы же сказали, что голодны, — напомнила служанка, не выпуская из внимания призрака.

— И еще, там внизу Тимофей Ильич, он хотел бы маму в «Теплые Вечера» прогулять. Вы же, господин Рублев, ее отпустите? — говоря это Лиза хитровато мне подмигнула.

— Да, конечно. С Тимофеем Ильичом гулять надо! Это обязательно! — согласился я, подумав, что мне нужно поговорить со Сбруевым насчет секундантства, но в силу особо ненормальных обстоятельств, лучше этот разговор перенести на завтра. — Ступайте! — добавил я. — На ужин сам спущусь! Позже! Сейчас я очень занят с Весериусом!

— Я, возможно, задержусь, Александр Васильевич, — дополнила Булгова старшая. — Лиза вас не побеспокоит — ее сейчас же отправлю домой.

— Маменька! Ну, пожалуйста, не надо домой! — взмолилась Лиза. — Барину надо помочь! Я ему ужин подогрею! Остыл же!

— Домой! Не смей спорить! — грозно настояла Марфа Егоровна, направляясь к двери.

Лиза, обиженно поджав губы, глянула на меня. Наверное, она ожидала, что я вступлюсь за нее. Ситуация вышла неловкой. И я бы непременно попросил бы Марфу Егоровну оставить дочь. Легко бы придумал повод, какую-то срочную работу по дому, но рассудил, что этот вечер слишком важен для иных дел и без того перегружен событиями. Пошалить с Лизой можно в другой раз. Я сказал так:

— Лиз, завтра утром, если будешь свободна — приходи. Может дадим завтра Марфе Егоровне выходной, а ты вместо нее займешься у меня готовкой и порядками?

— Как прикажите, барин! Завтра пораньше буду у вас! — она чуть присела, подогнув колени и оттянув край юбки.

Лиза… Хоть она и пампушечка, но очень хороша. Во мне шевельнулось сожаление, что Булгова-младшая уходила, однако, в свете, вернее, мраке навалившихся проблем, сегодня было не до нее.

Когда шаги и голоса дам стихли, магистр спросил:

— А чего тебя так затрясло?

— Ты идиот⁈ — не сдержался я, резко повернувшись к нему. — Ты еще спрашиваешь, чего меня затрясло⁈

— Да, нет. Я-то знаю… — он поморщился.

— Ах, знаешь! То есть ты в теме, и твой вопрос был чисто риторический? — меня зачала пробирать злость.

— Друг мой, не кипятись. Уверяю, так не должно было случиться. Обычно мышцы слегка подергиваются — не более того. У некоторых нет даже мелкой дрожи. А у тебя какая-то аномалия. Говорю, техника эта не моя, мне ее Астерий подкинул. Давным-давно и не в этом мире. Могу предположить, что у тебя слишком высокая проводимость некоторых энергоканалов, из-за этого тело слишком отзывчиво на приток эфирных энергий, — объясняя все это, магистр опустился на пол, сел, скрестив ноги. — Ты ж понимаешь, эфирные энергии в этом мире имеют роль еще более значимую, чем электричество в вашем. На нем работает вся техника: домканы, ранполи, моторы и генераторы дирижаблей, визирисы и многое, многое что еще.

— И к этому «многое что еще» добавился я. Да? — после бешеной встряски мои мышцы тихонько ныли. Действие «Дергунчика» вполне можно было бы сравнить с действием миостимулятора, только вышедшего из-под контроля и пустившего неадекватно высокий ток.

— Ну… В некотором роде, мой друг. Здесь есть над чем подумать. Будешь этим пользова…

— Нет! — резко оборвал я магистра, не дав ему договорить.

— Спокойно, Саш. Я подкорректирую, и тебя не будет так трясти. Так что, делаем «Дергунчик» под тебя? Или ссышь? — Весер прищурился. Конечно, сейчас он брал меня на слабо. Прямо и нагло.

И я сразу сдался:

— Я никогда не ссу. Но бываю осторожен и рассудителен. Хорошо, давай попробуем. Хоть быть твоим подопытным кроликом — не предмет моих желаний. Но есть шансы, что эта штука мне поможет. Что надо делать? — я вернулся к креслу, полагая, что процедура ковыряния в моей голове повторится.

Так оно и случилось. Маг перенастраивал что-то во мне шесть раз. На седьмой мы вместе добились реакции моих мышц, которая вполне меня устраивала. Более того, повозившись еще немного, Весер умудрился настроить «Дергунчик» так, что у меня появилась возможность выбирать силу воздействия этой безумной техники. Более высокая интенсивность запускалась словами «Бодро поехали!», если же в качестве пускового слова говорил: «Понеслись!», то меня трясло так, что кресло подо мной ходило ходуном. Не знаю, потребуется ли мне когда-то такой уровень, но я решил оставить его как бы на вырост, потому как со слов магистра, со временем реакция мышц на «Дергунчика» притупляется.

Весериус покинул меня около 9 вечера и предупредил, что ближайшие дни будет занят работой в каком-то другом мире. Может выйти так, что наши встречи временно станут редкими. Я ему ничего не сказал на этот счет, но эта информация меня не порадовала. Все-таки маг был моей существенной поддержкой и этаким Яндексом в чужом мире — через него я мог узнать практически все то, чего не мог спросить у других.

Ужинал я поздно. В гордом одиночестве ел остывший ростбиф — остывший, потому как я не смог включить плиту. Пил холодный чай и листал журналы и газеты, которых на столе собралась приличная стопка.

В одной из газет мне попалась забавная статья. Называлась она «Осетры моются с мылом». Суть ее в том, что затонула баржа, которая везла к Новгороду Волжскому огромную партию моющих средств с астраханских фабрик, и по мнению авторов это означало, что жители столицы и близлежащих городов в скором времени будут мыться без мыла. Зато осетры в реках станут как никогда чистым. И будто бы после того страшного баржекрушения над Волгой летают мыльные пузыри; об волжские берега бьются волны с высокими пенными шапками. Глупость, конечно. Но что-то такое она шевельнула в памяти: то ли моей, то ли памяти прежнего Рублева. Может это было как-то связано с тем, что в «Богатее» Даша сегодня раскладывала душистые брикетики с ландышевым мылом? Вряд ли.