Княжна из цветочной лавки (СИ) - Ваниль Мила - Страница 30

- Все, что бы я ни сказала – глупость… Я не понимаю тебя, правда. Единственное, в чем уверена, так это в том, что ты меня не любишь. Но знаешь… Можешь думать обо мне, что угодно, но теперь я не откажусь от брака с тобой. Если я тебе не нужна, сам скажи об этом своим родителям.

Глава 30

Полагаю, и мои слезы, и мою дерзость спровоцировал алкоголь. Я никогда не увлекалась выпивкой, от пары глотков вина вполне могла потерять контроль и над эмоциями, и над поведением. Так меня не штормило, даже когда очнулась в странной комнате, и мужик в старинном костюме сказал, что в своем мире я умерла, но воскресла в другом, где и нахожусь.

В любом случае, Гордей в очередной раз уставился на меня, как на сумасшедшую. И зачем я так разоткровенничалась…

- Полагаешь, я выставил себя придурком перед родителями, потому что не люблю тебя? – поинтересовался Гордей холодно.

- Полагаю, жалость – это не любовь, - парировала я. – Видел бы ты себя, когда его светлость сообщил о наследстве! Если бы любил, порадовался бы вместе со мной.

- А что такое любовь, Риша? Ты сказала, что любишь меня. И что это означает?

- Тебе я такого не говорила, - пробурчала я.

- И опекуну не говорила?

- Ой, забудь…

- Забыть? Хорошо, - покладисто согласился Гордей. – Но что такое любовь… ты объяснишь?

И что ему ответить? Я могла бы описать, что чувствую… и чего жду от него. Но ведь он не поймет. По снисходительному взгляду понятно, какого ответа он ждет от глупенькой романтической барышни. Именно такой я ему и представляюсь.

- Это то, что невозможно объяснить, - вздохнула я. – Ты добрый, заботливый. Всегда приходишь на помощь…

«Как Чип и Дейл вместе взятые».

- Звучит так, будто это тебя раздражает, - заметил Гордей.

- Не меня. – Я отрицательно качнула головой. – Тебя. Как будто ты завел зверушку, а от нее одни проблемы. И прогнать жалко, и заботиться утомительно.

Кажется, мне удалось его пронять. Или довести? Гордей нахмурился и плотно сжал губы.

- А я не хочу быть твоей зверушкой, - продолжила я. – Тоже хочу заботиться и помогать. Хочу понимать, что с тобой происходит. Делиться не только плохим, но и хорошим.

- Я никогда не думал о тебе, как о зверушке, - проворчал Гордей.

- Охотно верю. Но это не меняет того факта, что именно так ты ко мне и относишься.

- И как ты мне поможешь? Чем? Ты же… женщина. Это я должен заботиться и помогать, а не ты.

- Не знаю, - ответила я честно. – Вероятно, и не узнаю, ведь ты ничем со мной не делишься. Может, расторгнешь нашу помолвку?

- Нет.

- Из-за отца? Впрочем… можешь не отвечать. – Я встала, расправляя подол платья. – Спасибо. Я искренне благодарна тебе за помощь. И все же… постарайся меня простить, пожалуйста. Я ничего не делала специально, не пыталась тебя опозорить. Никогда. Если между нами невозможна любовь, хотя бы не будем ссориться. Хорошо?

- Нет, - повторил Гордей жестко.

- Как скажешь…

Во рту стало горько, а горло будто сжал колючий обруч. Что ж, я попыталась быть собой. Значит, дальше придется притворяться той, кем Гордей хочет меня видеть. Возможно, наш брак будет фиктивным? Я откажусь ехать с ним на границу, поселюсь в каком-нибудь поместье… подальше от его заставы. И видеться мы будем раз в год, а то и реже. Все же это лучше, чем возвращаться к Ероеву.

Выйти из комнаты я не смогла. Гордей нагнал меня на пороге, дернул за руку, разворачивая к себе лицом, и прижал спиной к двери.

- Мы будем ссориться, - произнес он. – Иногда. Потому что мириться после ссоры – сладко. И я не расторгну помолвку, но не из-за отца. Он добился своего, и мне придется многое изменить… в своей жизни. И все же я женюсь, как он хочет. Не из жалости, а потому что ты мне нравишься. Если хочешь, назови это любовью.

- Лю… Что? – спросила я растерянно.

Вместо ответа Гордей поцеловал меня в губы. Вот уж безотказный способ заставить меня молчать! Мозги отказывают напрочь, когда он целует… так сладко…

Я собрала волю в кулак и оттолкнула искусителя, упершись руками в его грудь. Вернее, попыталась, потому что Гордей, как скала, такой же неприступный. Он усмехнулся и, подхватив меня, потащил обратно на диван. Однако теперь усадил на колени и обнял, не позволяя убежать.

- Ты и права, Риша, и не права, - сказал он, ласково проводя пальцем по моей щеке. – Права, что поделилась со мной своей болью и сомнениями. И не права в выводах. Но это моя вина. Ты призналась мне, что не умеешь танцевать, шить… и что-то там еще. А я не умею вести себя, как влюбленный мужчина. Мне следовало подумать о твоих чувствах.

- Не делай так, - попросила я тихо. – Еще немного, и я опять расплачусь.

- Так тоже плохо? – Гордей заметно огорчился. – Что ж, я возьму пару уроков хороших манер у младшего брата. Не хочу, чтобы ты плакала из-за меня.

- Нет. Это просто… слишком хорошо… чтобы быть правдой… - пробормотала я, смущаясь.

- Ты необычная, - сказал он. – Поэтому мне так сложно. Мне нравится, что ты не такая, как все, однако я не понимаю, что доставит тебе радость.

- Не такая… это какая? – поинтересовалась я, набравшись смелости.

Навряд ли мне еще так повезет. Здесь нас никто не побеспокоит, по приказу их величеств. Может, нам больше и не позволят так долго находиться наедине.

- Ты не кокетничаешь, не пытаешься понравиться, - честно начал перечислять Гордей. – Не жеманничаешь, не капризничаешь. Ничего не просишь…

- Это вранье, - перебила его я. – Просила же! Танец показать просила. В сад за овощами отвести просила. Да и недавно… Ты же крышку уронил по моей просьбе.

- Подарков ты не просишь, - уточнил он. – Говоришь то, что думаешь…

- А это разве хорошо? – усмехнулась я.

- Это необычно, - выкрутился Гордей. – И мне это нравится. Повторюсь, мне нравится твоя искренность.

- Мне приятно… это слышать, - призналась я. – Когда ты так говоришь, я забываю, как ты хмуришься. А радость… Знаешь, мне хорошо, когда ты рядом… и при этом не сердишься на меня. Я не боюсь твоего гнева, но расстраиваюсь из-за того, что причиняю тебе неприятности.

- Да не причиняешь ты, - поморщился он.

- Как же, как же! То из окна выпаду, то под дверью подслушиваю… А еще я падала в обморок, застряла в подвале, заставила тебя…

- Остановись, - попросил Гордей. – Ты ничего не делаешь специально, из вредности.

- Допустим, в окно я специально полезла…

- Допустим, я случайно оказался рядом, - хохотнул он. – Так что это не считается. А вот подвал… Риша, прошу, будь осторожна. Возможно, кто-то не хотел, чтобы мы сближались, и будет мстить после объявления о помолвке.

- Но это точно не Милена…

- Соглашусь, пожалуй.

- Послушай, а тот, кого ты наказал из-за меня… тот, кто чуть меня не сбил…

- Домбровский? – уточнил Гордей. – А что с ним?

- Он может мстить?

- Он? Тебе?! Исключено. Он, конечно, бестолочь, однако мстить девушке – это слишком даже для такого, как он.

- А если здесь его сестра, которая пострадала от тех сладостей?

- Сестра?

- Двоюродная. Кузина.

Гордей задумался. Я, не стесняясь, положила голову ему на плечо и наслаждалась моментом. Может, и правда, я слишком впечатлительная. Придумала черт знает что, а Гордей попросту ведет себя, как обычно. Но он может быть милым… когда захочет. Ведь успокоил же. Я больше не чувствовала себя обиженной и одинокой.

- Пожалуй, ты права, - согласился Гордей. – Надо проверить и эту версию. Я доложил обо всем отцу, он отдал распоряжение, чтобы провели расследование. И все же будь осторожна. Умоляю!

- Буду, - пообещала я. – Ой, да меня все равно скоро переселят поближе к твоей матушке.

- Мне казалось, ты попросила тетушку присмотреть за тобой.

- Она не согласится, - вздохнула я. – Вот уж кого я точно достала своим поведением. Так жаль…

- Но она согласилась, - возразил Гордей. – Я сам слышал, как тетушка просила оставить тебя под ее опекой.