Княжна из цветочной лавки (СИ) - Ваниль Мила - Страница 54

Мне приходилось учитывать и климат местности, и особенности почвы. Ирина Львовна сказала, что осень здесь наступит рано, приблизительно через месяц. А еще рядом море, поэтому в почве много песка, а в воздухе – соли.

С навозом проблем нет, его легко достать. Однако я решила, что безопаснее для нервов Ирины Львовны будет соорудить компостную кучу. Как это сделать, я знала исключительно в теории. Зато материалов под рукой хватало: и веток сухих, и опилок с деревьев, и всяких сорняков, и пищевых отходов, и водорослей, и того же навоза.

А рожать мне, между прочим, весной…

И хорошо! Живот не будет мешать огородным работам. Я уже примерно распланировала землю под грядки с овощами и травами и под клумбы с цветами. Исследование спроса убедило меня, что связываться с букетными цветами не стоит – их будут покупать, но мало. Лучше выращивать на продажу что-то цветущее в горшках, да рассаду для клумб. В конце концов, в моем распоряжении всего лишь сад, а не поле, на котором можно сажать тюльпаны в промышленном масштабе.

- А что гости, ушли? – поинтересовался Тихон, сгребая в кучу скошенные сорняки.

- Старший принц скончался, - сообщила я ему невеселую новость. – Они за Ириной Львовной приходили.

- Ох, ты ж! - Тихон потемнел лицом. – Значит, Громобой теперь…

- Наследный принц, - произнесла я, так как он замолчал. – Да…

- А вы, стало быть…

- Нет. – Я отрицательно качнула головой. – Тихон, я знаю, что вы преданы Громобою. И все же…

Сказать или нет? Не сделаю ли я хуже? Ирина Львовна собиралась сама поговорить с Тихоном и Бертой.

- Вы о чем-то хотели попросить, княжна?

- Да…

- Прежде чем что-то скажете, подумайте, - попросил Тихон. – Я не предам Громобоя.

- Нет, ничего такого, - вздохнула я. – Наоборот. Я ценю все, что он для меня сделал. Верю, что он меня любит. Но я не буду для него… достойной женой. Посмотрите сами, какая из меня королева!

- Не пойму я, к чему вы клоните, - прищурился Тихон.

- Чем меньше Громобой будет знать о том, что со мной происходит, тем лучше, - сказала я. – Не до того ему сейчас. И вообще… пусть не отвлекается от государственных дел. Пусть не вспоминает обо мне.

- Ах, вот вы о чем… Считаете, он меня соглядатаем приставил?

- Телохранителем. Но ведь… не только?

- Ошибаетесь, княжна. Он даже оговорил специально, что никакой связи с ним держать не надо. Кажется, опасался, что это может вам навредить.

- Вот как… - пробормотала я. – Что ж…

- Дальше-то что делать? – Тихон оперся на грабли. – Вы говорили, грядки.

- А, да! Вот здесь. – Я показала ему участок на солнечном месте. – А после надо будет выкопать яму за сараем. Я покажу размеры.

- Надо, так надо, - вздохнул Тихон.

И отправился за лопатой.

За месяц укроп, сельдерей и петрушка вырасти успеют даже на этой почве. А я, заодно, посмотрю, насколько она плоха. Жаль, что осень близко… Или, наоборот, хорошо? Вот вернется Ирина Львовна, попрошу ее научить меня шить. Буду готовить одежду для малыша – распашонки, пеленки. Здесь, между прочим, подгузников нет. Да и не только их…

Ох, нет! Не буду думать о плохом. Мне повезло! И Ирина Львовна рядом, и Тихон защитит, и чародей с родами поможет. Вот Гордею сейчас несладко… Надеюсь, хоть Леонид его поддерживает.

На похоронах я все же побывала. Видимо, сильно хотела увидеть Гордея, а он попал в поле зрения коня из траурного кортежа. Я задремала после обеда в кресле – и дар перенес меня в столицу. Увидеть успела немногое: Гордея в черных одеждах на лошади, гроб на катафалке, украшенном белыми цветами, толпу людей на улице.

Почти сразу мелькнула мысль, что беременным нельзя присутствовать на похоронах, и я проснулась.

Это случилось на пятый день после отъезда Ирины Львовны, так что вернулась она позже. Ожидание превратилось в кошмар: беременность сделала меня раздражительной и мнительной, и я сильно переживала, представляя, что король не отпускает от себя сестру. А еще Ирина Львовна нужна и Гордею! Сейчас, наверное, особенно…

Днем я загружала себя работой, а вечером, после ужина, пыталась читать книги из библиотеки за кабинетом чародея. Дом все еще открывал для меня спрятанные комнаты. Чтение давалось с трудом, хоть я и находила книги по истории или жизнеописания известных людей королевства. Я не могла сосредоточиться на тексте, думала лишь о том, что сейчас происходит в столице, во дворце. И часто понимала, что плачу, лишь заметив слезы, капающие на страницу книги.

- Кариночка, ты где?

Услышав знакомый голос, я чуть не взвизгнула от радости. И, бросив нож, кинулась встречать Ирину Львовну, с грязными руками и в перепачканном фартуке.

Ирина Львовна мужественно позволила себя обнять, и лишь после поинтересовалась:

- Чем ты занята? И почему от тебя так странно пахнет?

- Ой! Я пищевые отходы измельчаю… - спохватилась я. – Простите!

- Пищевые… Что? Зачем?!

- Для компоста, - сообщила я и задумалась, знает ли она, что это такое.

- Неважно, - отрезала Ирина Львовна. – Пусть Берта этим занимается. Или Тихон. Ты ребенка ждешь. И вообще, ты княжна!

И что ее так разозлило… Наверное, устала. Все же похороны племянника – это тяжело и страшно. А там еще братец чокнутый…

- Ирина Львовна, вы отдохните, - предложила я. – Сказать Берте, чтобы приготовила вам ванну? Хотите, я заварю ваш любимый чай?

- Берта уже наверху. – Она как-то странно на меня посмотрела и вздохнула. – Карина, присядь. Если я не скажу тебе, ты все равно узнаешь. Не сегодня, так завтра об этом объявят во всем королевстве.

- Что? – спросила я, чувствуя головокружение. – Что-то еще случилось? С Гордеем?

- Случилось. Свадьба отложена из-за траура, но официальная помолвка состоялась.

- Вы говорите… о Леониде?

- О Гордее! Он обручен с…

С кем обручился Гордей, я не услышала. В глазах потемнело, и пол уплыл из-под ног.

Глава 55

Как легко, оказывается, узнать цену собственным благородным порывам! Я обманывала и себя, и окружающих, утверждая, что хочу отпустить Гордея. И только когда услышала, что он обручен с другой, поняла, что не могу от него отказаться.

Моего согласия, собственно, и не спрашивали, просто поставили перед фактом. И я приняла его – вместе с болью, от которой останавливалось сердце.

- Ирина Львовна, вы сказали ему о ребенке?

- Нет. Как мы и договаривались.

Это все, о чем я спросила после того, как пришла в себя.

Я не винила Гордея. Понимала, что его заставили сделать предложение. Да и отреагировала так остро, похоже, из-за беременности. Это она делала меня слабой и нервной.

Наш ребенок все же будет бастардом? Какая разница! Лишь бы он родился здоровым и рос счастливым. Я справлюсь! И пусть его отец не вспоминает о нас. Так будет лучше… для всех.

Как же больно…

- Свадьбу отложили на год, - сказала Ирина Львовна за ужином. – Траур закончится раньше, но Гордей оговорил это условие.

Она не выходила из своей комнаты, пока я крошила тесаком, одолженным у Тихона, овощные очистки, траву и водоросли. Наверное, чувствовала, что меня лучше оставить в покое.

- Гордей ничего не должен знать о ребенке, - произнесла я, крепче сжимая вилку и нож.

- За год многое может измениться, - продолжила Ирина Львовна, словно не слыша моих слов. – Да ты и сама это прекрасно понимаешь. Твоя жизнь круто менялась дважды за последние полгода. А тут… И я уверена, что Гордей дал согласие под давлением отца.

- Полагаю, вы правы, - вежливо ответила я. – Все так и есть.

- Карина, я отказываюсь тебя понимать. – Она отложила столовые приборы. – Почему ты решила, что между тобой и Гордеем все кончено? Он же просил ждать и верить!

- Потому что так будет лучше.

- Для кого?!

- Для Гордея, конечно. Со мной все в порядке, он позаботился обо всем. Если все так, как вы говорите, и Гордей согласился на свадьбу для отвода глаз, то я буду счастлива, когда он приедет за мной. Но если этого не произойдет, я не буду считать себя обманутой.