Княжна из цветочной лавки (СИ) - Ваниль Мила - Страница 59

Вскоре схватки стали длиннее и болезненнее, и я потеряла ощущение времени. Когда лэр Сапфирус появился в спальне Алуры и облегчил мои страдания, я почти сразу уснула. И, кажется, проспала все роды.

Нет, я помню, как тужилась, подчиняясь коротким командам лекаря. Помню, как рыдала от боли. Видимо, даже чародею не подвластно чудо эпидуральной анестезии.

Помню первый крик моего ребенка… И Гордея, склонившегося надо мной с малышом на руках. Помню знакомый голос: «Спасибо за сына, Риша». И поцелуй… в губы…

Я знала, что это игра моего воображения. В послеродовом бреду я представляла то, чего хотела больше всего на свете – вместе с Гордеем радоваться рождению нашего ребенка. Но мой любимый мужчина даже не знает, что я родила…

И почему… почему опять… так больно…

- Пить… - попросила я, едва открыв глаза.

Кто-то поднес к губам стакан с водой. Алура? А лэр Сапфирус где? И где мой сын?!

Я резко села, отталкивая руку Алуры, расплескивая воду. Голова кружилась, в глазах все еще стоял туман.

- Где? Где он? – Я вцепилась пальцами в край одеяла. – Он его забрал?!

- Кто? Кого? – удивилась Алура. – Если ты о малыше, то вот же он, спит в корзинке. Прости, уж что есть…

Она переставила корзинку из-под цветов мне на колени. В ней спал самый прекрасный ребенок на свете – мой сын.

- Ты полежала бы еще, сил набралась, - сказала Алура. – Лэр велел лежать. Есть хочешь? Я принесу тебе молока и хлеба.

Не слушая ее, я осторожно взяла на руки свое сокровище. Такой маленький… Страшно прикоснуться…

- С ним все в порядке? – спросила я. – Он здоров?

- Абсолютно, - ответила Алура.

- Но он родился раньше срока…

- Лэр сказал, ничего страшного. Так бывает.

- А-а… ладно… Разве его не надо покормить?

- Так молоко еще не пришло, - вздохнула Алура. – И не придет, если ты не будешь есть.

- Придет, - уверенно сказала я. – У нас все будет хорошо.

Может, я фантазерка, но мне казалось, что сын похож на отца: те же глаза, те же губы, тот же нос. И даже линия подбородка, как у Гордея. А что щечки пухлые… так это временно.

- Назовешь-то как? – спросила Алура. – Откроешь, наконец, тайну?

Имя малышу я выбрала давно, но никому его не говорила.

- Елисей, - ответила я. – Я назову его Елисеем.

Глава 60

- Кариночка, ты не передумала?

Вопрос Ирины Львовны прозвучал неожиданно. Мы полдничали – пили чай с молоком и печеньем, наслаждаясь редкими минутами отдыха. Елисей спал наверху, в детской комнате, появившейся рядом с моей спальней.

- Вы о чем? – недоуменно поинтересовалась я.

- О Гордее, - вздохнула она. – Тебе не кажется, что он должен знать о сыне?

С рождения Елисея прошло уже три месяца. И скоро исполнится год, как я не видела его отца.

- Должен, - согласилась я. – Но это опять заставит его страдать.

- Полагаешь, Гордей будет страдать из-за сына? – Ирина Львовна вздернула бровь. – Однако…

- Не из-за сына. Из-за проблем, что возникнут, - пояснила я. – Говорят же, меньше знаешь – лучше спишь. Все же хорошо сложилось, и для меня, и для Елисея. К чему ворошить прошлое?

Я быстро привыкла к тому, что у меня есть сын. Казалось, иначе и быть не могло. У нашей с Гордеем любви, яркой, но короткой, счастливый финал – новая жизнь, продолжение нас обоих. И нам повезло, никто не посмеет назвать нашего сына бастардом.

А лэр Сапфирус мог бы и раньше мне об этом рассказать!

Чародей впервые навестил нас после родов, когда мы с Елисеем уже вернулись домой. Он надел на шею малышу веревочку с кулоном – серебряную капельку, испещренную рунами.

- Зачем это? – спросила я.

- Как я и говорил, у твоего сына сильный дар, Карина, - ответил лэр Сапфирус. – Кулон убережет его от всплесков силы. Ты же понимаешь, что пока он не сможет ее контролировать. Никогда не снимай его, и ничего не бойся.

- И когда вы… - До сих пор помню, как тяжело было задать этот вопрос! Слова в горле застревали. – Когда вы заберете Елисея, лэр Сапфирус?

- Я? – удивился он. – Никто не заберет его у тебя. В двенадцать Елисей начнет учиться в академии чародеев. После совершеннолетия он примет другое имя. Если будет прилежно заниматься и достигнет успеха… возможно, когда-нибудь и станет моим личным учеником.

- А камень чародей выбирает сам?

- Нет. Камень выбирает чародея.

- И нет повторов? В смысле… одинаковых имен?

- У одного камня может быть несколько названий.

- Почему Елисей родился чародеем? – выпалила я, воспользовавшись тем, что лэр Сапфирус охотно поддерживает беседу. Обычно он скупо делился знаниями, отвечал односложно и быстро менял тему разговора. – Из-за того, что я – полукровка?

- Чародеев очень мало, Карина, - вздохнул он. – Дар не передается по наследству. Никто не знает, почему он появляется.

- Но ведь он появляется не только у мальчиков. Почему девочек с даром вы называете ведьмами? Почему блокируете их силу?

- Помнишь, я рассказывал тебе о светлой и темной силе?

- Конечно, помню.

- Это очень условно, - продолжил он. – Сила создает или разрушает, но управляет ею тот, кто обладает даром. Скажи, камень добро или зло?

- Какой камень? – переспросила я.

- Да любой. Обычный булыжник.

- Э-э… Да как-то по-разному… - замялась я. – Из камней можно построить дом. Это созидание, верно? Но камнем можно убить. И это разрушение.

- Умница, - похвалил меня лэр Сапфирус. – И с силой так же. Добром или злом ее делает тот, кто ею управляет. Сила разрушения мощнее и проще. Она искушает. Так уж сложилось, что мужчине проще справиться с искушением.

- Вы утверждаете, что женщины чаще становятся на темную сторону силы? – возмущенно воскликнула я. – Не может этого быть!

- Увы, может, - уверенно произнес он. – Когда-то давно в академии чародеев учились и женщины. Но не все поддавались искушению, это правда.

- То есть, вы решили, что проще лишить женщин силы в младенчестве, чем дать им шанс?!

- Чем исправлять то, что они разрушают, - поправил меня лэр Сапфирус. – Да, это так. Поверь, такое решение далось нелегко. К сожалению, у людей и так много врагов среди иных, чтобы еще и с каждой ведьмой сражаться.

- Так теперь вы заблокируете мою силу? – вспомнила я. – Замкнете линию на руне?

- Во-первых, ты не ведьма, - сказал он. – Во-вторых, твой дар светлый. В-третьих, я никогда не переделываю свою работу, потому что никогда не ошибаюсь. Но, надеюсь, не надо напоминать, что никому не нужно об этом знать?

Тогда же я услышала еще кое-что интересное. Оказывается, из-за того, что дар чародея – редкость, рождение ребенка с даром – практически чудо. И становится неважно, родился он у аристократки или у нищенки, в браке или нет. То есть, если горожане и раньше меня не шпыняли за отсутствие мужа, то теперь относились чуть ли ни как к королеве.

Я ж мать чародея! Об этом все осведомлены, благодаря снежной буре, что бушевала во время родов. Когда на свет появляется чародей, природа это чувствует. И чем сильнее его дар, тем сильнее свирепствует стихия. Если я правильно поняла, мой малыш будет повелевать ветром и водой.

И смешно, и грустно…

- Значит, не передумала, - заключила Ирина Львовна. – Что ж, жаль.

Я не стала напоминать ей, что на осень назначена свадьба Гордея и Тамары. Хотела я или нет, какие-то новости все же и до меня доходили. А еще, Ирина Львовна, похоже, не знала, что наследный принц сейчас в поездке… вблизи северных границ королевства. То есть, где-то совсем рядом.

Впрочем, я, наверняка, ошибаюсь. Ирина Львовна молчит о путешествии Гордея, чтобы меня не расстраивать. А мне Алура рассказала. Она недавно к хозяину с отчетом ездила, вот и вернулась с новостями. Да и городок гудит – все гадают, заедет ли сюда его высочество. И готовятся к приему, на всякий случай.

Я теперь нечасто в город езжу, а Ирина Львовна – и того реже. В лавке я букеты не составляю, однако Тихон регулярно отвозит туда рассаду и цветы в горшках. Компостная куча прекрасно перезимовала, перегнила и удобрила землю в нашем саду. Кроме цветов на грядках колосится зелень, и зреют овощи. По весне удалось купить саженцы яблони и вишни, кусты смородины и малины, и они тоже идут в рост.