Княжна из цветочной лавки (СИ) - Ваниль Мила - Страница 70

- А-а… Тогда, может, перейдем на «ты»? – предложила я.

- Я не посмею, - вздохнул он. – То есть, вы можете, мне это нравится. Но вы…

- А что – я?

- Вы станете королевой, княжна. Я не посмею.

- Да кто вам сказал, что стану? – досадливо поморщилась я. – Вы же слышали, на принце проклятие, он не может до меня дотронуться. И потом…

Я замолчала, закусив губу.

- Проклятие можно снять, - заверил меня Домбровский. – Но… что потом? Вы же сами сказали, что считаете принца мужем.

- Сказала, чтобы мне помогли, - призналась я. – Дриада может полюбить лишь раз, поэтому родные и передумали забирать меня в лес. Но я не уверена, что принц меня любит.

- Не уверены? – Мне показалось, что Домбровский хохотнул. – Его любовь к вам я на собственной шкуре испытал, знаете ли!

- И поделом, - фыркнула я. – Тут я вас жалеть не буду. Но на моем месте могла быть любая девушка.

- А когда он искал похитителей… тоже любая? А Белояр? Да на заставе до сих пор стонут, что Громобой забрал одного из лучших инструкторов для охраны своей зазнобы! А… ребенок?

- Может, я плохо понимаю мужчин. – Я поежилась, потерла ладонями плечи. На поляне было тепло, а здесь ветер с реки пробирал до костей. – Александр, а вы… поступили бы так же?

- Так же? Это как? – поинтересовался он, расстегивая китель.

Не слушая возражений, он набросил его мне на плечи.

- Мужчина не должен ничего объяснять, да? Надо молча принимать то, что он дает, читать знаки… Рассказать о ложной помолвке, о проклятии – это проявление слабости? Отталкивать – это то же самое, что защищать?

- Княжна, вы выпили слишком много местной браги. Не пожалеете позже о сказанном?

- У меня язык развязался? – Я горько усмехнулась. – Что ж, прошу прощения. Забудьте.

- И все же, с вашего позволения, я отвечу. Не силен… в делах сердечных, однако полагаю, если сделанное вам во благо, это сделано из любви, а не из ненависти.

- Или из чувства долга, - проворчала я.

- Из чувства долга детей не делают, - возразил Домбровский. – Простите, что так… откровенно, княжна.

- Не прощу, - заявила я. – Из вредности. Вот перейдешь на «ты», тогда прощу.

Я не стала объяснять ему, что ребенок – это случайность. Если бы покойный король не подмешал бы нам то зелье, мы не очутились бы в одной постели так быстро. Но Домбровский прав, я слишком разоткровенничалась.

- Это шантаж? – засмеялся он.

- Ага, - кивнула я. – Ну же, попробуй.

- Карина, прости за откровенность, - произнес он, помолчав.

- Вот видишь! – обрадовалась я. – Все получилось. Скажи, туман уходит с рассветом?

- Да.

- Хочу выйти пораньше, чтобы успеть вернуться домой засветло.

- Мне еще лошадей надо достать.

- Не надо. Я оставила лошадь с коляской неподалеку. И вообще, я прекрасно доберусь одна…

- У меня приказ, - перебил меня Домбровский. – Но если бы его не было, я все равно доставил бы вас… тебя… к Белояру.

- Доставишь, - вздохнула я. – Пойдем, пора возвращаться. И китель забери, замерз же!

- Я закаленный. Карина…

- Чего? – Я медленно двинулась к поляне.

- Ваш… Твой двойник… Она тоже поедет с нами?

- Катя? Нет, она решила остаться здесь.

Мне показалось, Домбровский пробормотал что-то вроде «жаль», но переспрашивать не стала. Пока и без Кати проблем хватает. Полагаю, и она ждет какой-то определенности. Противостояние между людьми и иными обязательно закончится. Вот только еще непонятно, чем…

Глава 72

До дома мы добрались быстро, что неудивительно. Во-первых, Болеслав проводил нас к Пестрой балке особенной лесной тропой. Я так поняла, это что-то вроде телепортации в нужное место, потому что портал никто не строит, просто делаешь пару шагов – и оказываешься там, где нужно. Во-вторых, лошадью правила не я, а Домбровский, поэтому ехали мы с ветерком.

Вот же ирония судьбы! Отправилась за одним мужчиной, а возвращаюсь с другим. Да еще с тем, кто чуть меня не убил, а после – похитил. Но если поначалу меня пугало то, что я ему доверилась, то теперь точно знаю, что не ошиблась. Болеслав сказал, что братство границы принимает только достойных. Только достойные получают имя от леса. А тетя Ула поделилась кое-какими секретами магии дриад. Оказалось, что многие владеют эмпатией, то есть, чувствуют, что у человека внутри – гниль или стержень. И, похоже, этим даром я тоже обладала.

Полагаю, Домбровский никогда не был плохим человеком. Скорее, избалованным, как многие дети богатых родителей. Можно сказать, Гордей вовремя привел его в чувство, дал какой-то ориентир в жизни. Сделал то, что не смогли сделать родители. И замечательно! Страшно подумать, что бы со мной стало, если бы Домбровский был мелочным негодяем. Уж точно из болота живой не выбралась бы.

Мы успели договориться, о чем можно рассказать Ирине Львовне, а о чем – нет. В конце концов, она не знает, что Алура – дриада. Когда-нибудь я открою ей все свои секреты и, возможно, даже познакомлю с родней, но не теперь. И Тихона нельзя выдать. По этой же причине я решила ничего не говорить князю Орлову и лэру Сапфирусу. Если у них есть связь братством границы – сами все узнают. А если нет? Подставить Гордея? Да ни за что!

Тихон распахнул калитку, едва коляска остановилась рядом с забором. Наверное, услышал, как мы подъезжаем. Увидев меня, посветлел лицом, а на Домбровского взглянул с удивлением, перехватил у него поводья. А я выскочила из коляски, не дожидаясь, когда мне помогут спуститься.

- Ирина Львовна? – спросила я у Тихона на бегу.

- В доме они, - коротко ответил он.

Я взлетела по ступенькам, проскочила веранду, миновала гостиную…

Ирина Львовна нашлась в детской – вязала что-то, сидя у кроватки. Елисей спал, сжимая во сне кулачки. Я закричала бы от радости, если бы не боялась его разбудить.

- Риша… - охнула Ирина Львовна.

- Я вернулась, - прошептала я одними губами.

И, не выдержав, бросилась к ней, упала на колени, обнимая ее ноги.

- Простите… умоляю, простите…

- Риша, перестань сейчас же! – Он попыталась меня поднять, не устраивая шума. – Ну ты чего… девочка моя…

Не знаю, как мы не разбудили Елисея, плача в объятиях друг друга.

Риша… Так звал меня только Гордей. Теперь вот и Ирина Львовна.

Очень хотелось обнять и сына, но я боялась его испугать. А еще – заразить чем-нибудь, ведь я не мылась целых два дня! Берту я попросила приготовить ванну, кормилицу – посидеть с малышом. А мы с Ириной Львовной спустились в гостиную, где уже топтался Домбровский.

- Добрый день, ваша светлость. – Он поклонился, приветствуя Ирину Львовну. – Как поживаете?

Ирина Львовна и бровью не повела, хотя я не успела ее предупредить.

- Добрый день, молодой человек, - произнесла она. – Если память меня не подводит… Александр?

- Так точно! – отрапортовал он.

- Полагаю, вы сопровождали княжну? – приступила к допросу Ирина Львовна.

Я не без удовольствия узнала в ней прежнюю княгиню Воронцову. Как будто вернулась в старые времена!

- Вы правы, ваша светлость.

- Ирина Львовна, он меня спас! – заявила я. – Саша, сядь уже!

- Боюсь вам мебель испачкать…

- Спас? – Ирина Львовна слегка побледнела. – От чего же?

- Я же в Гиблый лес сунулась. – Еще в дороге я несколько раз проговорила про себя этот рассказ, чтобы он выглядел правдоподобно. – И там в болото попала. Александр меня преследовал, как нарушителя границы. Поэтому он меня нашел, вывел из болота и отвез на заставу. Там я узнала, что Гордей действительно в Гиблом лесу, а еще смогла увидеть, что он жив и здоров. Но еще непонятно, кто его удерживает и зачем.

- Не тарахти, - вздохнула Ирина Львовна. – Саша, вы из братства границы?

Мы с Домбровским переглянулись. Вот это поворот! Так княгиня… знает?

- И нечего мне тут в гляделки играть, - проворчала она. – Я – родная тетка Громобоя! И я рада, что братство не осталось в стороне.