Дом на Перепутье (СИ) - Михаль Татьяна - Страница 32

Эмма щёлкнула пальцами, и одна из коробок в углу дёрнулась, затряслась и выдала тихий стонущий звук.

— Дневник здесь, — сказала привидение с гордостью. — В этой коробке. Та, что с надписью «Не трогать, а то будет хуже».

Я подошла и взяла сразу всю коробку.

Тяжёлая, зараза.

Уже уходя, остановилась на пороге.

— Эмма, а чего ты по дому не гуляешь? Посмотрела бы, какой он красивый стал!

— Ы-ы-ы… не надо… — прошипел Батискаф, но было поздно.

Призрак насторожился.

— Ты… разрешаешь мне? — в её голосе прозвучала надежда, которой, казалось, сотни лет.

Я пожала плечами.

— Почему нет? Ты же тут живёшь. Только, чур, ко мне в спальне, туалете и ванной не являйся, как вздумается, ладно? Уважай личное пространство.

— Конечно! — Эмма просияла и на мгновение стала почти что материальной. — Я прекрасно умею сохранять границы дозволенного. Я же астральная затворница, а не какая-то невоспитанная полтергейст-дурочка!

Кот прикрыл лапкой мордочку и с отчаянием покачал головой.

— Зачем, Василиса⁈ Зачем ты это сделала? Она же теперь всех достанет! Пусть бы себе тут выла в своём углу… Теперь она будет появляться за спиной, когда я буду есть сметану, и вздыхать! Или висеть над Акакием и критиковать его осанку!

— Кто-то много говорит, я смотрю, — ледяным тоном проговорила Эмма, растворяясь в воздухе. — Пойду-ка я, осмотрю новые интерьеры. Начну, пожалуй, с кухни. Интересно, что там Марта готовит…

Она исчезла.

Батискаф упал на пол и закатил глаза.

— Ну вот. Началось. Зря ты её отпустила. Она же со скуки теперь всю магию дома будет проверять на прочность.

Я лишь рассмеялась, едва не выронив коробку.

— У меня есть ты, Батискаф, — сказала, направляясь к своей комнате. — Если что, ты меня спасёшь. Ты же великий и ужасный хранитель дома на Перепутье!

— Спасать от призрака-зануды — этого не было в моём контракте! — крикнул он мне вслед. — За это полагается… отдельная благодарность!

Я чувствовала себя абсолютно счастливой.

Дом был прекрасен, у меня в руках была разгадка к тайнам, а впереди — целая вечность, полная приключений с моей безумной, но уже такой родной командой.

Эх, если бы я только знала, что вскоре моё прекрасное настроение будет испорчено…

Я бы не пошла с котом в свою комнату, а погуляла бы по дому ещё…

— Давай, что ли, посмотрим твою комнату? — Батискаф лениво потянулся. — Любопытно, что там стало. Всё в розовом, как у бешеной Барби? Или в единорогах?

Я фыркнула.

— Не угадал. Всё чёрное, мрачное, как в склепе у графа Дракулы. И пауки по углам ткут траурные кружева.

— Тогда Гаспар к тебе переедет жить, — не остался в долгу кот. — Вы сможете вместе читать трагические сонеты при свечах. И пить томатный сок, словно это кровь врагов.

С этими словами он вальяжно вошёл в мою спальню.

Я решила отложить изучение дневника до завтрака, на пустой желудок такие тайны лучше не воспринимать.

Поставила коробку на пол.

И пока отряхивала пыль с коробки (чердак есть чердак), кот с видом критика на выставке современного искусства обошёл мои обновлённые апартаменты.

Спальня была светлой и воздушной: стены цвета сливочного крема, высоченный потолок с лепниной, огромная кровать с мягким изголовьем.

Элегантный туалетный столик, несколько глубоких кресел и камин, в котором уже потрескивали (сами собой!) поленья.

Ванная комната сияла мрамором цвета розовой пудры и золочёнными деталями.

Огромная ванна на львиных ножках, душевая кабина с тонированным стеклом и туалетный столик с огромным зеркалом.

Кот прошёл в гардеробную, я за ним.

Гардеробная заставила меня вздохнуть от восхищения, наконец-то все мои вещи, были развешаны, разложены, даже, о, чудо выглажены!

Не хватало только новой красивой одежды, обуви, аксессуаров.

Светлая гардеробная, с системой хранения из светлого дерева, была больше моей прежней гостиной в съёмной квартире.

Батискаф, завершив инспекцию, вернулся в спальню и, запрыгнув на кровать, уселся, обернув хвост вокруг лап. Он издал нечто среднее между свистом и фырканьем.

— М-да… Неожиданно. Оказывается, у тебя очень светлая душа. Прямо-таки сияет, как отполированный лоток.

Я сморщила нос, упёрла руки в боки.

— С твоих уст это звучит как осуждение.

— Потому что так и есть, — невозмутимо ответил он. — Всё это пастельное великолепие кричит: «Я добрая и пушистая, наступите на меня! Раздавите меня!» Наглости надо больше набраться и толстокожести. А ты чересчур неженка. Тебе бы диван цвета запёкшейся крови и пару черепов на полку для настроения.

— Ну, я с тобой годик поживу, — парировала я, — и точно стану нервной, психованной и очень наглой. До черепов, думаю, дело дойдёт.

— Вот и учись, мря-а-у-ар, — благосклонно кивнул он. — Начни с малого. В следующий раз, когда Марта предложит тебе травяной чай вместо кофе, плюнь ей в котёл. Метод проверенный.

— Я лучше просто вежливо попрошу кофе, — проговорила я, озадаченная предложением Батискафа. — И Марат мне очень нравится. И вообще, плевать куда-либо — это не мой метод. Я же не гопница какая-то.

— Скучная ты! — вздохнул кот. — Никакого размаха! С таким подходом тебе никогда не заполучить собственный легион орков. Они уважают жёсткость и жестокость. И блестящие безделушки, которые можно стащить. Кстати, о безделушках…

Он многозначительно посмотрел на мою скромную шкатулку с бижутерией.

— Это всё? Ни тебе изумрудных подвесок, ни ожерелья из когтей василиска? Бедность сплошная, а не гардероб. Повезло, что в наших сундуках есть все украшения, на любые случаи жизни.

Я закатила глаза.

— У меня и своё тоже есть. Например, есть серёжки с жемчугом, — сказала я.

— Фу, — скривился он. — Пахнет человеческой бедностью и фабричным производством.

Я улыбнулась. Котофейская язвительность уже стала чем-то вроде утреннего кофе, бодрящей и необходимой.

— Ладно, — Батискаф запрыгнул на мою кровать, обнюхал её, потом спрыгнул и сказал: — Пошли завтракать, а то Марта, не дождавшись нас, скормит мою сметану Акакию для белизны его костей. А после завтрака мы поедем пополнять наши запасы. Моя сметана уж не свежая! А после, как приедем, ты прочтёшь, что там начеркала Осения. Интересно, успела ли она заклеймить меня как «несносное хвостатое создание»?

С этими словами он гордо направился к двери, как вдруг, резко замер.

Глава 20

ВАСИЛИСА

Батискаф, закончив свой вердикт о моём недостатке наглости, гордо направился к двери.

Но вдруг он замер, будто врезался в невидимую стену.

Его спина выгнулась дугой, шерсть встала дыбом, превратив его в мохнатый чёрный одуванчик, и хвостом забил по бокам.

И тут он, словно на невидимой пружине, подпрыгнул, чуть ли не до потолка и заорал так, что у меня в ушах зазвенело:

— ОТКУДА ЭТО ЗДЕСЬ⁈ ЗАЧЕМ ТЫ ОТКРЫЛА ЕМУ ДВЕРИ⁈ ЗАЧЕ-Э-ЭМ⁈

Я от неожиданности так и шлёпнулась в ближайшее кресло.

— Батискаф, ты чего? — опешила я, хватаясь за сердце.?

Он не отвечал, а лишь тыкал дрожащей лапкой в угол комнаты, туда, где стоял высокий вазон с декоративной веткой.

У его подножия что-то слабо поблёскивало.

Собравшись с духом, я встала и подошла ближе, и очень удивилась.

— Батискаф, вот ты меня напугал, — выдохнула я с облегчением. — Я уж думала, ты скорпиона увидел или змею какую… Это всего лишь перо. И очень красивое…

Наклонилась, подняла его.

— НЕ ТРОГАЙ! БРОСЬ! ЖИВО! — завизжал он так, что у меня дрогнули пальцы. — Это, дурья твоя башка, не просто перо!

Ощутив ледяной страх, я тут же отшвырнула находку.

Перо плавно опустилось на ковёр.

Оно было удивительным: длинным, изогнутым, цвета расплавленного золота.

Оно не просто блестело, а словно светилось изнутри тёплым, живым светом.