Предначертанная. Часть вторая - Сайн Шахназ - Страница 10

– Отец дал указание сообщить вам это. И чем раньше ты её привезёшь, тем будет лучше, – сказала Диля, стараясь говорить как можно спокойнее. – Ты же понимаешь, что ему ничего не стоит сделать это силой. Поэтому давай не будем лезть на рожон и сделаем, что должны.

– Чудесно, – язвительно вставила Мира, от волнения у неё перед глазами всё слегка расплывалось. – Я чувствую себя марионеткой. Почему моя жизнь перестаёт принадлежать мне? – Она бросила взгляд на забинтованное предплечье и твёрдо добавила: – Я не пойду к Бабе Асе. И уж точно не буду встречаться с человеком, который пытается меня убить.

– Слушай, – выдохнув, произнесла Диля, – то, что охранники отца повели себя как скоты, не значит, что…

– Меня дважды пытались похитить, – перебила её Мира громким, звенящим голосом. – Во второй раз ранили, скорее всего, не только меня, но и Ратмира. Как он сейчас, я даже боюсь представить! Я сутки пролежала в каком-то сарае и едва не умерла от кровотечения! – Мира вздохнула, пытаясь взять себя в руки, но эмоции продолжали бить через край. – Этот человек, которого вы называете своим отцом, психически нездоров. НЕ-ЗДО-РОВ. Раз через меня, видите ли, он решил осуществить давнюю месть, к которой я в прямом смысле этого слова не имею НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ! Я даже толком не запомнила его лицо, а он решил, что может распоряжаться моей жизнью как захочет! НЕТ И ЕЩЁ РАЗ НЕТ, – Мира перевела дыхание. – Этому безрассудству должен прийти конец! Всему есть предел!

– Ратмир жив, – внезапно сказала Диля холодным тоном, после небольшой паузы.

Эта новость ошеломила Миру. Лёд внутри неё оглушительно треснул, и она впервые за день смогла облегчённо вздохнуть. Полной грудью. Мысленно вознеся молитву небесам.

Она была уверена, что Диля не лжёт: уж со слишком угрюмым видом она сообщила эту новость.

– А ты неплохо осведомлена, сестрица, – съязвил Алан, бросив на неё колючий взгляд.

– Ты знаешь, в какой он больнице? – мгновенно спросила Мира.

Диля, проигнорировав вопрос девушки, обратилась к Алану:

– Возвращаясь к сути нашего разговора: желание Бабы Аси – закон. И ты это знаешь. Завтра или край послезавтра ты должен отвезти Миру к ней. По-другому не может быть. Иначе нам несдобровать, и ты это знаешь, раз ты Тагиев.

– Чтобы меня снова заперли в сарае? – упрямо уточнила Мира, поморщившись от выстрелившей боли в руке.

Диля вновь проигнорировала её вопрос.

Алан перевёл взгляд на Миру, затем нехотя посмотрел на Дилю.

– Тебе пора, – коротко сказал он. – В следующий раз пусть звонит мне вместо того, чтобы посылать свою любимую старшенькую. – Алан сделал небольшую паузу, а затем угрожающе добавил: – Попробует прислать сюда отморозков – я сломаю им руки, а затем с превеликим удовольствием прострелю им головы.

– А ты хоть раз отвечал на звонки? – парировала Диля, вставая из-за островка.

– Отвечу, – отрезал Алан и кивком указал сестре на дверь. – А теперь, будь добра, уйди.

– Да пожалуйста! – сухо бросила Диля, гневно развернувшись к выходу. Но на пороге она остановилась и бросила последний взгляд на Миру. Её лицо расплылось в широкой, но явно неискренней улыбке:

– Сюзанна собирается навестить Ратмира. Думаю, тебе стоит её опередить. – Заметив, как глаза Миры испуганно распахнулись, она довольным тоном добавила: – Он в Мариинской больнице.

С этими словами Диля подмигнула Алану, явно довольная тем, что сказала, и без промедления скрылась за дверью.

Глава 3

Стоя у зеркала, проводя пальцами по сверкающей ткани свадебного платья, Лейла с блестящими от восхищения глазами любовалась собственным отражением. Свадебный наряд был сшит на заказ в кратчайшие сроки и полностью оправдал её ожидания. Корсет подчёркивал тонкую талию, а кружевной узор, как вторая кожа, покрывал руки и грудь. Полупрозрачная фата, искрящаяся тысячами кристаллов «Сваровски», завершала образ, длинным шлейфом струясь по полу.

Лейла выглядела как никогда прекрасно, и она это знала, отчего радость, переполнявшая её сердце, рвалась наружу. Поистине счастливая улыбка играла на алых губах двадцатилетней девушки. Серо-зелёные глаза, выразительно подчёркнутые аккуратно растушёванной стрелкой, казались большими и глубокими, а взгляд – нежным и пронзительным. Сложно было предположить, сколько времени она простояла у напольного зеркала во весь рост, внимательно рассматривая себя в образе молодой невесты.

Однако Лейла боролась с беспорядочным потоком мыслей, чуть что разлетавшихся во все стороны. Ей нужно было больше времени провести наедине с собой, прежде чем спуститься на первый этаж и вместе с родными ждать прихода жениха и его стороны. Поэтому дверь в комнату была заперта изнутри, и за эти полчаса девушке удалось совладать с охватившей её паникой.

Как только Лейла насмотрелась на отражение в зеркале и первая волна неописуемого волнения и радости улеглась, её холодные, немного дрожавшие от волнения руки легли на живот. Она закрыла глаза и постаралась дышать как можно глубже, пытаясь успокоить встревоженное сердце, которое то и дело замирало от предвкушения скорого вечера.

Лейла отчётливо понимала, что стояла на пороге одного из важнейших этапов своей жизни, на который она целенаправленно шла.

Несмотря на то что её комната находилась на третьем этаже, до неё доносились звуки собравшихся гостей, а через распахнутое окно пробивались лучи летнего солнца, которые согревали не только её комнату, но и душу. Свадебная суета захватила коттедж, который был украшен белыми цветами начиная от перил лестницы и заканчивая потрясающей фотозоной в гостиной, где и должна была пройти одна из главных церемоний дня, когда отец передаёт дочь жениху. Во дворе были настежь открыты стальные ворота, на одной из створок которых красовалась широкая красная атласная лента в знак того, что в этом доме намечалось свадебное торжество.

С минуты на минуту ожидали приезда стороны жениха. Все знали, что скоро прибудет праздничная вереница украшенных машин, громко заявляя всему миру о прекрасном событии. По устоявшимся традициям, жених с близкими родственниками должен забрать невесту из отцовского дома, и это всегда происходило торжественно, под громкую национальную музыку и танцы гостей.

В воздухе витал сладкий аромат цветов, непрерывный шум собравшихся гостей на первом этаже лёгким фоном звучал в ушах Лейлы. Вечно мелькающие во дворе официанты в строгой форме с самого утра готовили дом к встрече долгожданных гостей. Столы накрывались как в гостиной, так и во дворе, чтобы сторона жениха после приезда смогла отведать угощения.

Лейла услышала стук и обернулась на дверь. Звук был настолько аккуратный и тихий, что несложно было догадаться, кто мог стоять за дверью.

Она быстрым шагом подошла и взялась за ручку, не торопясь открывать замок. А затем всё же решила уточнить:

– Мам, ты?

– Да, – послышался тихий голос Махиры.

Щелчок, второй, и Лейла впустила мать в комнату. Женщина на мгновение оторопела, не найдя что сказать, слова восхищения застыли в горле, а затем на её глазах появились слёзы. Материнское сердце окутала небывалая нежность.

– Мамуля, прошу тебя! – взмолилась Лейла, понимая, что прекрасный макияж, над которым с утра поработал визажист, вот-вот потечёт. Сделав поспешный шажок в сторону матери, Лейла ласково обняла её.

Махира сквозь слёзы произнесла:

– Какая же ты красивая, Аллахым!

Лейла, прикрыв глаза, улыбнулась, а затем, отпрянув от матери, не отпуская её руки, оглядела с ног до головы.